А.Л. ИЛЬИН, Е.А. ИГНАТЮК ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

Доступен только на StudyGur

Тема:
Скачиваний: 11
Страниц: 221
Опубликован:
ЧИТАЙТЕ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ДОКУМЕНТА

ПРЕДПРОСМОТР

У
А.Л. ИЛЬИН, Е.А. ИГНАТЮК
П
ол
е
сГ
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ ПИНЩИНЫ
(IX – НАЧ. ХХ ВВ.)
Пинск
2013
1
УДК 908.316
ББК 26.84(1Беи)
И 46
Рецензенты:
доктор исторических наук, доцент А.Н. Вабищевич;
кандидат исторических наук Д.В. Лисейчиков
Утверждено
научно-техническим советом УО «Полесский государственный университет»
(№3 30 января 2013 г.)
ISBN 978-985-516-269-9
сГ
У
Ильин, А.Л.
И 46 Очерки истории культуры Пинщины (IX – нач. ХХ вв.): монография / А.Л.
Ильин, Е.А. Игнатюк. – Пинск : ПолесГУ, 2013. – 220 с.
П
ол
е
Исследуются культуры народов, живших на Пинщине (белорусская, польская, русская,
еврейская, украинская, литовская и др.). Изучены многие сферы и формы культуры Пинщины: изобразительное искусство, архитектура, музыка, литература, наука, театр, библиотеки, книгоиздательская деятельность и т.д. Особое внимание уделено истории учреждений образования на Пинщине. Впервые рассмотрена деятельность Пинского православного историко-этнографического кружка и Пинского польского культурного кружка, в котором главную роль играли Скирмунты – представители известного полесского дворянского
рода. Заново открыты имена таких деятелей полесской культуры, как историки и краеведы: Михаил Загоровский, Антоний Мошинский, Дмитрий Каширин, Лев Грудницкий,
Анатолий (Станкевич), Иоанн Акоронко, Феликс Дружиловский, Стефан Куклинский и
др.
Монография рассчитана на специалистов в области культуры и истории Беларуси. Может быть использована в учебном процессе в таких курсах, как «Культурология», «Теория
и история мировой культуры», «История педагогики», «Краеведение», «История путешествий и туризма» и др.
УДК 908.316
ББК 26.84(1Беи)
ISBN 978-985-516-269-9
2
УО «Полесский государственный
университет», 2013
ПРЕДИСЛОВИЕ
ол
е
сГ
У
Только после провозглашения независимости Беларуси в 1991 году стали появляться специальные книги по истории культуры нашей страны1. Вообще за последние годы увеличился интерес к
истории культуры Беларуси. Появляются многотомные издания по истории различных областей
культуры: «Гісторыя беларускага мастацтва» (1987-1993), «Архітэктура Беларусі» (2005-2008) и
др. В 2010 году начался выпуск энциклопедии «Культура Беларусі», содержащей много информации по культуре Пинского Полесья. Однако, всѐ-таки, мало написано книг2, посвящѐнных культуре нашего региона и еѐ деятелям. Недавно вышла 700-страничная История Пинска3, написанная
исследователями из Института истории НАН Беларуси, в которой имеются разделы, посвящѐнные
истории культуры Пинска и Пинщины.
К сожалению, не написано ни одной отдельной книги, посвященной истории культуры какоголибо региона Беларуси. Это, естественно, относится и к Пинскому Полесью; почти нет обобщающих работ по этой теме. Хотя можно отметить две содержательные статьи пинского исследователя
Эдуарда Злобина4 по истории библиотечного дела и учреждений образования Пинщины. Художественные памятники средневековой Пинщины изучает известный российский искусствовед Василий Пуцко5. Интересные сведения о пинских католических монастырях содержатся в статьях авторов разных исторических эпох: Александра Ельского6, Александра Ярошевича7 и Светланы
Адамович8. Более других повезло библиотеке Лещинского монастыря и типографии пинских
иезуитов, этим темам посвящено достаточно много статей.
Авторы этой книги решились восполнить этот пробел: попытались написать историю культуры
Пинщины с IX по начало ХХ века. Акцент был сделан на истории учреждений образования. Авторы монографии рассмотрели практически все области художественной культуры: литературу, музыку, театр, изобразительное искусство, архитектуру, за исключением таких тем, как народное
искусство и деревянное зодчество. Они, понимая сложный характер исследуемой темы, старались
сделать книгу как можно более информативной; ведь одна из главных задач книги – заинтересовать историей и самобытной культурой Пинщины как самих полешуков, так и жителей других
регионов Беларуси. Книга должна быть интересна и учѐным, и студентам, и школьникам, и простым читателям.
Культура дохристианской и раннехристианской Пинщины
Начнем разговор с истории и с культуры дохристианской Пинщины. Из исследований белорусских археологов Валентины Вергей и Олега Иова следует, что Пинск возник на рубеже IX-X веков
на берегу Городищенского озера (в 12-ти километрах от современного города). «Упершыню гэтая
мясціна была асвоена чалавекам у эпоху фінальнага палеаліту (каля VIII тысячагоддзя да н.э.).
Пазней, змяняючы адзін аднаго, тут жылі насельнікі эпохі бронзы, мілаградскай і зарубінецкай
культур жалезнага веку. У VIII ст. н.э. сюды прыходзяць славяне і будуюць сваѐ паселішча, якое
становіцца, магчыма, племянным цэнтрам»9. Развивались здесь какие-то простейшие ремѐсла, од1
П
Качаноўскі, У. Гісторыя культуры Беларусі / У. Качаноўскі. – Мінск, 1994;
Лыч, Л. Гісторыя культуры Беларусі / Л. Лыч, У. Навіцкі. – Мінск, 1994;
Парашкоў, С. Гісторыя культуры Беларусі / С. Парашкоў. – Мінск, 2004 .
2
Якімовіч, Ю. Драўлянае дойлідства беларускага Палесся XVII-XIX ст./ Ю. Якімовіч. –Мінск, 1975;
Шматаў, В. Іканапіс Заходняга Палесся XVI-XIX стст. / В. Шматаў [і др.] – Мінск, 2002.
3
Гісторыя Пінска. Ад старажытнасці да сучаснасці /А.М. Літвін [і інш.]. – Мінск, 2012.
4
Злобин, Э. Развитие библиотечного дела на Пинщине / Э. Злобин // Берасцейскі Хранограф. – Брэст, 1999.
– Вып.2. – С.108-113; Из истории учреждений образования Пинщины в досоветский период // Учитель вечен
на земле Полесской. – Мінск, 2005. – С. 14-22.
5
Пуцко, В. Бронзовий енколпіон з Куп’ятич – чудовна ікона Богородиці / В. Пуцко // Над Бугом і Нарвою.
2000. – № 4. – С. 16-18; Резная деревянная икона пинского князя // Гістарычная Брама. 2008. –№ 1. – С. 103111.
6
Ельскі, А. Пінск. Выбранае. / А. Ельскі. – Мінск, 2004. – С. 190-224.
7
Ярашэвіч, А. Архітэктурна-скульптурны ансамбль касцѐла францысканцаў у Пінску / А. Ярашэвіч //
Барока ў беларускай культуры і мастацтве. – Мінск, 1998. – C. 186-195; Пінскія кляштары // Наша Вера.
1999. – № 3. – С. 26-31.
8
Адамович, С. Ансамбль монастыря бенедиктинцев в Городище под Пинском / С. Адамович // Каштоўнасці
мінуўшчыны. – Мінск, 2000. – Вып. 3. – С. 85-91; Комплекс Пінскага езуіцкага кляштара // Наша Вера, 1999.
–№ 3. – С. 32-36; Пінскі ордэн камуністаў // Беларуская мінуўшчына. 1997. –№ 3. – С. 57-59.
9
Вяргей, В. Пінск старажытны / В. Вяргей, А. Іоў // Беларуская мінуўшчына. 1997. – № 3. – С. 3.
3
П
ол
е
сГ
У
нако о письменности в тот период говорить не приходится, хотя археологи нашли в протогороде
следы пребывания варягов, поэтому его жители могли быть знакомы со скандинавскими рунами.
На нынешнее место (на берег реки Пина) Пинск был перенесѐн только в конце XI века. А уже через сто лет образовалось отдельное Пинское княжество. В 1174 году летописец называет отдельно
князей туровских и князей пинских. Позднее упоминаются первые известные князья пинские –
Ярослав Юрьевич (1183) и Ярополк Юрьевич (1190).
Возникает также серьѐзная научная проблема: когда пришло и когда укрепилось христианство
на Пинском Полесье? «Насельніцтва Пінска Гарадзішчанскага было паганскім, бо ніякіх рэчаў,
звязаных з хрысціянствам, там не знойдзена. Ёсць звесткі, што ў пачатку XI ст. у Тураве была заснавана хрысціянская епархія, якая і стала асноўным правадніком новай рэлігіі ў межах усяго Тураўскага княства. Аднак працэс гэты быў павольны, і перажыткі паганства, як сведчаць археалагічныя матэрыялы, існавалі яшчэ вельмі доўгі час. Аб распаўсюджанні хрысціянства ў Пінску
сведчаць знаходкі нацельных крыжыкаў, часткі бронзавага абразка-складзеня з выявай Багародзіцы, каменнага шліфаванага абразка з выявай Спаса Эмануіла, якія датуюцца канцом XI-XIII
ст.»1. Известный археолог Пѐтр Лысенко отмечает, что для уникальной резной каменной иконки с
детским изображением Иисуса Христа Эммануила имеются аналоги только в недатированных материалах среднего Поднепровья»2. Похоже, что в этот период культура Пинщины была тесно связана с Киевом, с которым еѐ связывал удобный водный путь.
Итак, как выше упоминалось, археологические находки самых ранних христианских символов
на Пинщине относятся только к рубежу XI-XII веков. На наш взгляд, христианство на Пинщине
более-менее прочно утвердилось лишь с основанием Лещинского монастыря. Если судить по
древнерусским летописям, то это важное событие произошло в середине XIII века: 1263 год (бегство князя Войшелка в Пинск) – наиболее ранняя дата упоминания о Лещинском монастыре. Пинский униатский епископ Гедеон Горбацкий, однако, утверждал в письме к князю Радзивиллу в
1779 году, что святой великий князь Владимир основал под самом Пинском Лещинский монастырь в конце Х века. Это сообщение епископа очень сомнительно, поскольку не подтверждается
археологическими находками.
Роль Лещинского монастыря, как культурного центра, возросла, когда туда в XIII веке была перенесена кафедра туровских епископов. В те времена при каждом монастыре и церкви, в которых
имелись рукописные богослужебные книги, возникали небольшие школки, где церковнослужители обучали тех, кто хотел научиться читать и писать на церковнославянском языке. В общем, священники готовили себе смену. «Не подлежит ни какому сомнению, что первые появившиеся в
нынешней минской губернии школы были основаны при православных церквах и монастырях,
ещѐ во времена древней туровской епархии, уже перед нашествием татар, обнимавшей 14 удельных княжеств, возникших на земле Кривичей. Таким образом, история просвещения в бывшей
земле Кривичей сливается с историей православия или, лучше сказать, с историей туровской
епархии»3.
Архимандрит Анатолий (Станкевич), на которого ссылался Илларион Зеленский, писал: «Из
официальных распоряжений некоторых туровских владык видно, что всякий кандидат во священство должен был прослужить несколько лет учителем в школе при той церкви, на приход к которой хотел поступить, и приобрести от прихожан свидетельство доброго учителя. Значит, школы
были не только при княжьих городах и монастырях, но и по приходам»4. К сожалению, архимандрит не указал конкретных документов о такой практике назначения священников в Туровской
епархии. Такая информация нигде нам больше не встречалась. Поэтому к словам архимандрита
Анатолия надо относиться осторожно. Хотя, наверное, подобные школки при храме, где обучались 2-5 человек, вполне могли существовать. В таких школках могли учиться не только будущие
церковнослужители, но и купцы, знатные горожане. Число грамотных людей тогда было незначительное, даже в городах. Монахи в монастырях не только учили детей и взрослых, но и переписывали богослужебные книги, писали иконы.
Памятников письменности того времени в границах Пинщины сохранилось немного. Их легко
перечислить. «Адзін з найбольш ранніх помнікаў пісьменнасці гэтага рэгіѐна – абломак амфары з
1
Вяргей, В. Пінск старажытны / В. Вяргей, А. Іоў // Беларуская мінуўшчына. 1997. – № 3. – С. 3.
Лысенко, П. Древний Пинск XI-XIII вв./ П. Лысенко. – Пинск, 2007. – С. 148.
3
Материалы для географии и статистики России. Минская губерния. Составил подполковник Генерального
штаба И. Зеленский. – Спб, 1864. – Ч. 2. – С. 389.
4
Воспоминание о древнем православии Западной Руси. – Москва, 1867. – С. 35-36.
2
4
П
ол
е
сГ
У
г. Пінска, які датуецца XI-XII стст. На ім – фрагмент прадрапанага слова: канцавая літара Д і перад ѐю «частачкі» іншых літар.
Надпіс з Пінска [Я]РОПОЛЧЄ ВNНО на абломку карчагі (карчага – вялікая гліняная пасудзіна
з вузкім горлам). Датыроўка: канец XI ст. (калі звязваць надпіс з імем князя Яраполка Ізяславіча)
або канец XII ст. (калі надпіс звязаны з імем князя Яраполка Юр’евіча).
Надпіс на шыферным «прасліцы з Пінска» НАСТАСНNО ПРАСЛЪНЪ, г. зн. «прасліцы»,
якое належала Анастасіі. Датуецца XII ст. (…)
Каменны абразок XII ст. з Пінска, на якім прачэрчаны літары ІС з цітлай і ХС з цітлай, г. зн.
«Ісус Хрыстос»»1.
О распространении письменности на Полесье свидетельствует и писало, найденное в Пинске
при археологических раскопках, – приспособление для письма, которое представляло собой заостренный стержень с плоской лопаточкой на другом конце. Заостренным концом писали на навощѐнной дощечке (цере), а лопаточкой стирали написанное, чтобы на этом месте писать новый
текст.
На наш взгляд, уровень культуры Киевской Руси XI-XIII веков значительно преувеличен дореволюционными русскими историками. Если посмотреть на жилую застройку Пинска и Бреста того
времени, исходя из раскопок археологов, то она значительно уступает современной ей застройке
западноевропейских городов. Да и уровень мастерства тогдашних пинских ремесленников, думается, значительно уступает уровню западноевропейских мастеров. Возможно, упадок культуры в
XIII веке – последствия монголо-татарского нашествия: разрушение Киева негативно отразилось
и на культурном развитии уцелевших провинциальных центров. Хотя исследователь древнего
Пинска Петр Лысенко вряд ли согласится со следующим мнением: «Свидетельством развития
культуры в древнем Пинске является развитие местного ювелирного ремесла и повышение спроса
на изделия импортного производства (стеклянная посуда, оконные стѐкла, женские украшения), а
также местное производство высокохудожественных изделий из кости, украшенных орнаментацией (гребешки, накладки)»2.
Одним из высших проявлений уровня развития культуры было возведение каменных церковных зданий монументальной архитектуры. Пока в Пинске археологи не обнаружили остатков таких сооружений. «Неардынарнай знаходкай з’являюцца паліваныя керамічныя пліткі, выяўленыя
ў пластах канца XI – пачатку XII ст. Яны выраблены з белай гліны і пакрыты палівай зялѐнага,
жоўтага, карычневага і крэмавага колеру. Падобныя пліткі звычайна выкарыстоўвалі пры пабудове цэркваў. Але на даследаванай археолагамі тэрыторыі старажытнага Пінска не ўдалося
прасачыць сляды манументальнага дойлідства. Магчыма, існаваў намер узвесці храм, для чаго ўжо
нарыхтаваны былі ў вялікай колькасці пліткі, але па нейкіх прычынах яго будаўніцтва не здзейснілася»3. Полесье всегда славилось своими глинами, поэтому, возможно, в Пинске изготовляли
плитку для храмов Киева, Турова, Владимир-Волынского и т.д. Можно отметить, что по разнообразию форм пинское собрание поливных плиток не имеет себе равных в Восточной Европе.
Многие тайны истории древнего Пинска могли бы раскрыть новые археологические исследования. К сожалению, на территории, где располагался древний город, построены дома, при строительстве которых необходимые археологические исследования почти не проводились.
История и культура Пинска XIV-XVI веков
Понимая сложность и слабую изученность поставленной проблемы, попробуем рассмотреть
культуру средневекового Пинска через призму истории Западного Полесья. А поскольку эта история также мало изучена, то придется делать некоторые исторические экскурсы. В начале XIV века
Пинское княжество вошло в состав Великого Княжества Литовского (ВКЛ). Исследователь Любовь Левшун4 отмечает давнюю, крепкую и довольно загадочную связь между столичной Вильной
и провинциальным Пинском. «Объясняется это, как кажется, следующим стечением обстоятельств: в родстве с древними пинскими князьями были (или, во всяком случае, считали себя) короли
Речи Посполитой. В частности, королева Бона в жалованной подтвердительной грамоте духовно-
1
Клімчук, Ф.Д. Старадаўняя пісьменнасць і палескія гаворкі / Ф.Д. Клімчук // Беларуская лінгвістыка. –
2001. – Вып. 50. – С.21.
2
Лысенко, П. Древний Пинск XI-XIII вв./ П. Лысенко. – Пинск, 2007. – С. 159.
3
Вяргей В. Пінск старажытны / В. Вяргей, А. Іоў // Беларуская мінуўшчына. 1997. – С. 5.
4
Левшун, Л. Леонтий Карпович. / Л. Левшун. –Минск, 2001. – С. 13.
5
П
ол
е
сГ
У
му причту Димитровской пинской церкви говорит о пинских князьях как о «продках нашых»»1.
Возможно, предки Гедимина были пинскими князьями, а может – Миндовга, по крайней мере, его
сын Войшелк спасался в Пинске. Все это, конечно, только предположения. Великий князь Гедимин назначил пинским князем своего старшего сына Наримунта (после крещения – Глеб), которого западные хроникеры называют не иначе, как «руський король». Более ста лет Пинском правит
династия православных князей Наримунтовичей. Только в конце XIV века пинским князем стал не
Наримунтович, а Кейстутович: Сигизмунд – брат великого Витовта и сам в будущем великий
князь. Он в 1396 году построил в Пинске деревянный францисканский монастырь – первую католическую обитель на территории современной Беларуси. Язычника Сигизмунда Кейстутовича
окрестил в католичество первый настоятель Пинского францисканского монастыря отец Винцент.
Об уровне развития культуры того времени свидетельствует Пинское Евангелие, хранящееся
сейчас в библиотеке Академии наук Литвы. Время его написания литовские учѐные относят к
концу XIV – началу XV веков. Наверно, об этом Евагелии пишет белорусский историк Георгий
Голенченко: «Самым знакамітым пінскім пісьмовым помнікам пачатку XVI ст. можна лічыць
упрыгожанае багатым арнаментам, расквечанае золатам і іншымі фарбамі Лешчанскае евангелле,
якое набыў у Вільні ў 1846 г. заўзяты бібліяфіл прафесар Літоўскай семінарыі П.Н. Дабрахотаў у
мясцовага старавера Фѐдара Андрэевіча Букіна. На некалькіх незапоўненых лістах захаваліся дзве
даніны Лешчанскаму манастыру: 1) пінскага князя Фѐдара Іванавіча Яраславіча і княгіні Алены
Сямѐнаўны на возера Сомінае ў Пінскім павеце, 1513 г.; 2) Андрэя Васільевіча (Багдана Велятыцкага) ва два дворышчы на Усямераве, 1506 г. Павага да кніжных і літургічных рукапісаў у Пінскім
павеце і ўвогуле на ўсіх землях Усходняга і Заходняга Палесся захоўвалася яшчэ стагоддзямі
нават пасля распаўсюджання кнігадрукавання ў ВКЛ»2.
В 1471 году польский король Казимир отдал пинское княжество Марии, вдове киевского князя
Семена Олельковича. Более 50 лет Пинском правила династия Олельковичей. Это – эпоха раннего
Возрождения в Италии. Ренессансные тенденции наблюдались и на восточноевропейских землях:
Олельковский ренессанс3. В 1440 году состоялось восстановление Киевского княжества, которым
стала править династия Олельковичей. Тогда начался экономический и культурный подъѐм Киева.
Восстанавливаются древние храмы, переписываются и переводятся многочисленные книги, которые богато украшают (например, «Киевская Псалтырь»).
И в Пинске при Олельковичах, особенно при их зяте, русском князе Федоре Ярославиче,
наблюдается культурный подъем: строится около десяти новых православных церквей и женский
Варваринский монастырь. В начале XVI века в городе было 14 православных церквей (Дмитриевская (соборная), Афанасиевская (замковая), Юрьевская, Николаевская, Воскресенская, Онуфриевская, Семеновская, Стефановская, Троицкая, Михайловская, Спасская, Пречистенская, Ильинская
и Фѐдоровская) и два монастыря – Варваринский (женский) и Лещинский (мужской).
Многочисленные художники-иконописцы расписывают церкви и княжеский замок. Можно
упомянуть художника Навошу, которому князь Федор Ярославич дал «две дворищи в селе Серники и двор в месте Пинском». Известно, что он расписал также княжеский замок. Замечательным
мастером был резчик икон поп Анания. В документах того времени сохранились имена и таких
мастеров, как замковые дойлиды (архитекторы-строители) Занко и П. Радивонович, а также золотаря Т. Дмитровича, которому князь Федор Ярославич пожаловал «землю в Жыдчи». Польский
историк Антони Миронович пишет: «(…) князь Фѐдор Иванович был большим меценатом искусства. В его пинском замке работали лучшие художники и артисты. Среди них было два мастера из
[Давид] Городка: художник Навоша и ювелир Тимошка. Известны три восковых печати: две с
1509 г. и одна с 1513 г., которые сейчас хранятся в Национальной библиотеке Академии наук Литвы в Вильнюсе. На основании их можно утверждать, что печать Фѐдора Ивановича была сделана
из золота мастером-ювелиром Тимошкой»4.
Это время можно назвать «золотым веком» пинской культуры. Хотя славист Юрий Лабынцев
таким временем считает конец XVI века, когда в 1581 году «при короле Стефании Батории Пинску
1
Левшун, Л. Леонтий Карпович. / Л. Левшун. – Минск, 2001. – С. 14.
Галенчанка, Г. Культурнае жыццѐ. З гісторыі духоўнай (прафесійнай) культуры / Г. Галенчанка // Гісторыя
Пінска; Ад старажытнасці да сучаснасці /А.М. Літвін [і інш.]. – Мінск, 2012. – С. 207, 208.
3
Кралюк П. Острозька Біблія в контексті української та європейських культур. / Кралюк П. [і др.] – Острог,
2006. – С. 24.
4
Mironowicz, A. Biskupstwo Turowskie-Pińskie w XI–XVI wieku./ A. Mironowicz. – Białystok, 2011. – S. 184.
2
6
было дано магдебурское право, то есть самоуправление, и герб: золотой лук с натянутой тетивой и
стрелой. Город переживал период своего расцвета»1.
П
ол
е
сГ
У
Лещинский монастырь
Центром церковной и культурной жизни Пинского Полесья стал Лещинский монастырь, находившийся на берегу речки Пины в километре от города. С середины XIV века (после переноса в
Пинск Туровской кафедры) в монастыре постоянно жили пинские православные епископы. Авторитет Лещинского монастыря был настолько велик, что киевские митрополиты XVII века титуловали себя архимандритами лещинскими. В его кельях монахи переписывали книги и рукописи.
Так, сохранились пинские «Апостолы» XIV и XVI веков. По мнению церковного историка Виктора Мосейчука2, в монастыре работала школа, в которой обучались дети горожан. Хотя автор не
приводит в своей книге «История Пинского Свято-Успенского Лещинского монастыря» документальных подтверждений этому, но его рассуждения логичны. О школе в Пинске пишет также и
анонимный автор книги «Воспоминания о древнем православии Западной Руси», но тоже без ссылок на источники. Таким образом, нужны дополнительные исследования, тем более, что известный историк русской церкви митрополит Макарий (Булгаков, 1816-1882) не находил документов о
православных школах в ВКЛ ранее второй половины XVI века.
Тогда, на рубеже XV и XVI веков, в Пинске и его окрестностях строились десятки новых церквей. «Гэта дае падставу лічыць Пінск XVI ст. буйнейшым на Палессі (а магчыма, і на тэрыторыі
Вялікага Княства Літоўскага) цэнтрам іканапісу»3. В 1482 году настоятель Лещинского монастыря Вассиан дал 100 рублей иконописцам, которые «писа чудно вельми Деисус с праздниками и
пророками». Действительно, иконостас монастырской церкви славился в ВКЛ и своей красотой, и
величиной (крупнейший в ВКЛ из 45 икон). Но, к сожалению, мало сохранилось имен замечательных мастеров, работавших в ту эпоху. Так, священник-резчик Анания создал известную икону
«Премудрость созда себе храм», хранящуюся теперь в Русском музее в Петербурге. В этой иконе
видны влияния искусства и Киева, и Новгорода. Возможно, Олельковичи приглашали мастеров из
Киева, а князь Федор Ярославич – из Новгорода и Москвы. Поэтому в резной иконе проявился
такой симбиоз разных художественных школ. В своей работе Анания использовал цитаты из
«Библии» Франциска Скорины, изданной в 1517 году.
Интересно, что в 1543 году, по заказу пинского старосты Ивана Михайловича Хоревича, некий
Парфен переписал на староукраинском языке скориновский Псалтырь. А это означает, что издания Франциска Скорины пользовалась тогда популярностью на Полесье, и, наверно, имелись в
монастырской библиотеке. Этот и другие факты свидетельствуют о том, что в монастыре был
крупный скрипторий, где монахи переписывали рукописи и книги. «Там также осуществлялись
переводы на славянский язык византийской литературы, переписывались литургические книги и
агиографические произведения, создавались летописи и хроники»4.
В инвентаре Лещинского монастыря за 26 декабря 1588 года читаем: «(…) евангелие напрестольное на паргкамене писаное, полуоксамитом чорным крытое, з чотырма евангелисты на меди
со крестом медяным позлотистым, евангелие другое напрестолное на папери писаное, на нем
крест сребра грошового. Евангелие учительное на папери писаное. Апостол в полдеста писаный.
Устав, в дест на папери писаный. Охтайки два на всю осм гласов. Прелоги два на все дванадцать
м[еся]цей. Соборник великий на дванадцать м[еся]цей. Меней дванадцать в полъдест. Триоди две,
одна цветна, а другая постна. Книга Лествица в полъдест. Книга Исак Сирин в дест, Псалтыр в
полъдест писаная – Богородичник в полъдест, Часослов в полъдест, Ермолец з знаменем. Служебников два: один старый в полъдест, а другий в четвертку. Поминник в полъдест». «Як бачым, інвентар уключае традыцыйны набор кніг, якія выкарыстоўваліся ў той час ва Усходняй Царкве для
адпраўлення набажэнстваў і падрыхтоўкі казанняў. Евангелле і Апостал выкарыстоўваліся для
літургічных чытанняў; ва Уставе выкладаліся правілы богаслужэння; паводле Служэбнікаў
праводзілася літургія, а паводле Часоўніка – набажэнства гадзінаў; Актоіхі, Трыѐдзі, Багародзічнік
і Ірмалой змяшчалі рознага роду царкоўныя спевы; «Лествіца» і кніга Ісака Сірына, як, зрэшты, і г.
зв. «Евангелле навучальнае» («Евангелие учительное»), уяўлялі з сябе зборнікі навук айцоў
1
Лабынцев, Ю.А. В глубинном Полесье / Ю.А. Лабынцев. – Москва, 1989. – С. 108.
Мосейчук, В. История Пинского Свято-Успенского Лещинского монастыря. / В. Мосейчук. – Сергиев Посад, 2002. –С. 17.
3
Шматаў, В. Іканапіс Заходняга Палесся XVI-XIX стст. / В. Шматаў [і др.]. – Мінск, 2002. – С. 67.
4
Mironowicz, A. Biskupstwo Turowskie-Pińskie w XI–XVI wieku./ A. Mironowicz. – Białystok, 2011. –S. 264.
2
7
ол
е
сГ
У
Царквы, прыдатныя і для падрыхтоўкі нядзельных казанняў, і для ўласнага пабожнага чытання
манахаў і г.д.»1.
Заметим, что в библиотеке монастыря, кроме богослужебных, были книги и для назидательного
чтения: учительное Евангелие, Прологи, произведения Исаака Сирина и другие. Для своего времени библиотека была большой: насчитывала 34 рукописные книги. В течение XVII-XVIII веков
библиотека значительно пополнилась печатными книгами на польском и латинском языках. Исследователь монастырской библиотеки Юрий Лаврик делит еѐ историю на три этапа. Первый этап
продолжался до середины XVII века. «Лешчанскія зборы гэтага часу камплектаваліся праз перапісванне манускрыптаў у самім манастыры і праз закупку. Пачатак 2-га этапу можна звязаць з
1668, калі манастыр стаў базыльянскім і, згодна з ордэнскімі прадпісаннямі, мусіў распачаць
збіранне бібліятэкі, неабходнай для пастырскай працы, адукацыі і духоўнага самаўдасканалення
манахаў. З гэтага часу, верагодна, адбываецца раздзяленне кніжнага фонду на літургічныя зборы
пры цэрквах і ўласна манастырскую бібліятэку, якая хутка налічвала некалькі соцень тамоў. Камплектаванне фондаў вялося праз закупку літаратуры, атрыманне выданняў у падарунак або ў
спадчыну па памерлых манахах. Гэты перыяд заканчваецца ў канцы 18 ст., калі ў складзе
Расійскай імперыі грэка-каталіцкая царква пачала страчваць сваѐ прыярытэтнае становішча на карысць праваслаўнай. Трэці этап характарызуецца пэўным застоем у развіцці лешчанскіх кнігазбораў і заканчваецца ў 1839 са скасаваннем грэка-каталіцкай царквы ў Расійскай імперыі, ліквідацыяй манастыра і вывазам з яго бібліятэкі. На гэты час манастырская бібліятэка падзялялася на 2
кнігазборы агульнай колькасцю каля 300 тамоў. Першы быў прызначаны для адпраўлення
набажэнстваў і змяшчаў літургічную і прапаведніцкую літаратуру (у адрозненне ад 16 – 1-й палавіны 17 ст. ў яго склад уваходзілі не толькі кірылічныя кнігі для служэння паводле грэкавізантыйскага абраду, але і выданні для лацінскага набажэнства). Другі кнігазбор складаўся пераважна з лацінскіх і польскіх кніг, якія былі патрэбны для духоўнага ўдасканалення, вучобы і навуковых заняткаў манахаў. Быў сістэматызаваны паводле прадметнай класіфікацыі і падзяляўся на
раздзелы «Свяшчэннае пісанне», «Тэалагічныя кнігі», «Творы аратараў і паэтаў», «Прапаведніцкія
творы», «Працы па аскетыцы», «Гістарычныя працы і жыцці святых гасподніх» і інш. У ім прысутнічала так сама літаратура свецкага характару. Далейшы лѐс манастырскай бібліятэкі пасля
скасавання манастыра да канца не высветлены»2.
П
Иконопись Пинщины
Если начать разговор об иконописи, то, к сожалению, придется констатировать, что не дошли
до нашего времени полесские иконы древнее XV века. С Лещинским монастырем связана загадочная и замечательная икона «Голубое Успение» XV века, ныне хранящаяся в Третьяковской галерее. Многое указывает на то, что эта икона «написана известным поствизантийским иконописцем Андреасом Рицосом (1422-1492), который продолжительное время жил в Венеции. Он был
одним из мастеров поствизантийской школы, которую в Италии называли итальянско-греческой»3.
К этой школе принадлежал иконописец Николас Ламбудис (родом из Спарты), написавший в середине XV века икону «Богоматери Умиление», хранящуюся сейчас в Музее старобелорусской
культуры в Минске. «У мастацкім сэнсе іканапіс «залатога веку» знаходзіўся яшчэ цалкам у
рэчышчы позневізантыйскай і поствізантыйскай традыцыі, аб гэтым сведчаць нешматлікія дайшоўшыя да нашага часу творы з Піншчыны: «Адзігітрыя Іерусалімская», «Адзігітрыя Смаленская» з Дубянца, «Спас» і «Маці Божая» з-пад Дубровіцы»4.
Можно предположить, что после падения Константинополя в 1453 году меценаты Олельковичи
пригласили художников, архитекторов и музыкантов из Византии, Балкан и Италии, многие из
которых поселились на Пинщине. Искусствовед Надежда Высоцкая пишет об иконе «Одигитрии
Иерусалимской», находящейся в пинской Варваринской церкви: «Па музычнасці ліній, вытанчанасці каларыту, складанай драматычнасці сюжета гэты шэдэўр можна параўнаць толькі з тварэннем вялікага рускага ізографа XV-XVI стст. Дзіянісія»5. Некоторые искусствоведы замечают в
1
Лаврык, Ю. Кнігазборы Пінскага Лешчынскага манастыра / Ю. Лаврык // Наша Вера. – 2007. – № 4. – С.
58-62.
2
Лаўрык, Ю. Бібліятэка Пінскага Лешчанскага манастыра / Ю. Лаўрык // Культура Беларусі. Энцыклапедыя.
– Мінск, 2010. – Т. 1. – С. 688.
3
Mironowicz, A. Biskupstwo Turowskie-Pińskie w XI–XVI wieku./ A. Mironowicz. Białystok, 2011. –S. 178.
4
Шматаў, В. Іканапіс Заходняга Палесся XVI-XIX стст. / В. Шматаў [і др.]. – Мінск, 2002. – С. 69.
5
Высоцкая, Н. Іканапіс Беларусі XV–XVIII стагоддзяў / Н. Высоцкая. – Мінск, 1994. –С. 8.
8
ол
е
сГ
У
этой иконе, кроме очевидных византийских и южнославянских влияний, также и влияние Сиенской школы. Возможно, итальянка, королева Бона поселила в Пинске итальянских художников?
Значительное церковное строительство на Пинщине в XVI веке должно было вызвать расцвет
иконописи, что и подтверждают археографические источники, в частности, описание Успенского
храма Лещинского монастыря в инвентаре 1588 года. «В настоящее время в Пинском Полесье сохранилось несколько икон XVII века, которые местные жители связывают с именем святителя
Димитрия Ростовского. Как правило, это большие по размеру иконы, писанные на полотне
(например, икона Богоматери в селе Ставок), но большей частью – на доске. Эти иконы продолжают традиции древнерусской иконописи и заметно испытывают на себе южнорусское влияние»1.
Действительно, летом 1677 года Димитрий Ростовский побывал в Новодворском Успенском монастыре возле Пинска для поклонения Новодворской иконе Божией Матери, написанной, по преданию, святым Петром, митрополитом Московским. Несомненно, святитель посетил и окрестные
монастыри: в Пинске, Купятичах и Дятловичах.
«В окрестностях Пинска были широко известны произведения другой школы [иконописи. –
Авт.]. Условно называем еѐ «столинской» от названия места первых находок такого типа. Их
стиль напоминает способ рисования известных польско-украинских мастерских Рыботицких, однако отличаются большей деликатностью и лиризмом»2. Наверно, эту школу лучше назвать давидгородокской.
Вообще полесская иконопись изучена слабо. На то есть объективные причины. «Ад XV –
пачатку XVI ст. на Беларускім Палессі захаваліся высокамастацкія творы, але з прычыны малой
колькасці і стылістычнай неаднароднасці яны не падуладны абагульняючаму аналізу»3. И очень
сложно было бы сохраниться древним иконам и рукописям. В 1648 году польские и в 1655 русские
войска дотла сожгли Пинск. Наверно, крупнейшим центром иконописи, производства крестов и
церковной утвари был Давид-Городок. Этнограф Исаак Сербов писал в начале ХХ века, что «на
всѐм Полесье старинные кресты, иконы и чаши считаются давид-городокской работы»4.
Слабо изучена и полесская скульптура, очень мало сохранилось еѐ образцов. Рядом с Лещинским монастырѐм на кургане Миндовга стояла часовня, внутри которой находилась чудотворная
деревянная статуя Спасителя – одна из главных полесских святынь, наряду с иконой Купятичской
Божией Матери. Во время пожара, произведенного шведскими войсками Карла XII, часовня сгорела, но статуя Спасителя осталась невредимой и была перенесена в Успенскую церковь монастыря. Дальнейшая судьба статуи неизвестна. «Резчик Анания продолжал древнюю на Полесье традицию изготовления резных икон. Несомненно – то, что автор резного изображения Спасителя
находится в тесной связи со школой священника Анания»5. О том, что на Пинщине существовала
самобытная школа резной скульптуры, свидетельствует также и творчество мастера Иосифа
Остапчика, создавшего в 1818 году скульптурный ансамбль в Николаевской церкви местечка Кожан-Городок.
П
«Руська мова»
Конечно, влиятельные пинские князья имели при себе канцелярии, в которых велась многочисленная документация по управлению княжеством. Документация велась на канцелярском языке
или «руськой мове», представляющем собой церковнославянский язык, насыщенный особенностями местных говоров. Филолог и историк Фѐдор Климчук пишет: «Граматы канцылярыі вялікіх
князѐў літоўскіх даследаваў нарвежскі вучоны Х. Станг. Сярод гэтых помнікаў ѐн выдзеліў групу,
якую можна ўмоўна назваць палескай у шырокім сэнсе. Мове гэтай групы не ўласцівы ні тыповыя
беларускія, ні тыповыя ўкраінскія рысы. Яна арыентыравана на сітуацыю ў паўднѐвай Беларусі і
паўночнай Украіне, інакш, на Палессі ў шырокім сэнсе. Да «палескай» групы помнікаў адносіцца
частка грамат вялікіх князѐў літоўскіх: Вітаўта Кейстутавіча (1392-1432; 2 граматы з 7), Свідрыгайла Альгердавіча 1430-1432; 5 грамат з 16); Жыгімонта Кейстутавіча (1432-1440; 2 граматы ),
1
Мосейчук, В. История Пинского Свято-Успенского Лещинского монастыря. / В. Мосейчук. – Сергиев Посад, 2002. – С. 96.
2
Chadyka, J. Kulturotwórcza rola Unii Brzeskiej na Białorusi / J. Chadyka // Unia Brzeska z Perspektywy czterech
stulec. Lublin, 1998. – S. 176.
3
Шматаў, В. Іканапіс Заходняга Палесся XVI-XIX стст. / В. Шматаў [і др.]. – Мінск, 2002. – С. 88.
4
Сербов, И. Поездки по Полесью 1911 и 1912 годы / И. Сербов. – Вильна, 1914. – С. 47.
5
Мосейчук, В. История Пинского Свято-Успенского Лещинского монастыря. / В. Мосейчук. – Сергиев Посад, 2002. –С. 98.
9
сГ
У
Казіміра Ягайлавіча (1440-1492; 5 ці 8 грамат з 20), Аляксандра Казіміравіча (1492-1506; чвэрць
усіх грамат), Жыгімонта I Старога (1506-1548; чвэрць усіх грамат)»1.
Украинский филолог Виктор Мойсиенко приводит убедительные аргументы того, что на формирование канцелярского языка ВКЛ решающее влияние оказал его полесский вариант: «Древнерусский язык в период становления его как официального в ВКЛ из черт живого языка вобрал в
себя наибольшее количество полесских особенностей»2. Похоже на то, что этот язык формировался, прежде всего, в канцеляриях Олельковичей и Ярославичей в Киеве, Пинске, Слуцке и др.
«Нядзіўна, што да нашых часоў дайшло шмат актавых матэрыялаў, лістоў, грамат, рукапісаў
пінскага паходжання, а таксама кірылічныя зводы царкоўнага права: Уставы князѐў Яраславічаў
XV ст., «Світкі вялікага князя Ярослава» XV-XVІ стст. (фактычна новыя помнікі, прыпісаныя знакамітаму кіеўскаму князю), Номаканоны ці Кормчыя (у перекладзе з грэцкай мовы – Законаправіла, або Кніга «Зонара»). Адзін з такіх рукапісаў захаваўся ў бібліятэцы Акадэміі навук Літвы
ў добрым стане»3.
Писцовые книги
Замечательными памятниками полесской книжности являются фундаментальные статистические труды-обозрения: «Писцовая книга Пинского и Клецкого княжеств», составленная пинским
старостой Станиславом Хвальчевским в 1552–1555 годах, а также «Писцовая книга бывшего Пинского староства», составленная по повелению короля Сигизмунда Августа в 1561–1566 годах пинским и кобринским старостой Лаврином Войной. С этих книг можно начинать развитие статистической науки в нашей стране. Они являются очень ценными источниками для исследований экономической истории, исторической географии, этнографии и ономастики Полесья. Оба пинских
старосты Хвальчевский и Война были фанатичными католиками, поэтому писцовые книги написаны не на «руськой мове», а на польском языке. В Пинске начала развиваться тогда и католическая культура. Под Пинском, в селе Могильна, родился интересный польский поэт, автор шести
поэтических книг Ян Протасович (?- после 1608), который последние годы жизни, по мнению некоторых исследователей, провел в своем пинском имении.
П
ол
е
Музыкальная культура в средневековом Пинске
Время правления Олельковичей и Ярославичей смело можно назвать золотым веком православной культуры. По количеству православных святынь (14 церквей и 3 монастыря) с Пинском в
ВКЛ могли сравниться только столичная Вильна и Витебск. Князь Федор Ярославич завещал Пинское княжество королю Сигизмунду, а тот, в свою очередь, передал его жене – королеве Боне. С
1523 года позиции православия начинают ослабевать: не строятся новые церкви. Вследствие чего,
по ревизии 1566 года, среди жителей Пинска не находим ни одного иконописца и художника. Но
есть там 6 золотарей (ювелиров), а музыкантов и скоморохов – 5 (Дудер Иван, Епишка Музычич,
Семен Скоморох, Дудзич Богдан, Труско Баламут). Наиболее популярным инструментом в средневековье была дуда, что мы и видим в указанном списке. Пропагандистами-исполнителями
народного творчества были скоморохи.
Конечно, уделялось большое внимание и церковному пению. Так, в 1601 году Богдан Онисимович, «спевак родом из Пинска», написал знаменитый Супрасльский Ирмолой (церковная книга,
содержащая тексты, которые поются во время литургии). Он был не монахом, а вольнонаемным
хористом, отличавшимся совершенным мастерством писца, высоким уровнем музыкальнотеоретических знаний и художественным талантом (страницы Ирмолоя украшены рисунками и
орнаментами). Ирмолой записан не традиционными «круками» (древний нелинейный способ записи нот), а европейскими квадратными нотами. «О высоком уровне развития церковной музыкальной культуры на территории Турово-Пинской епархии свидетельствует тот факт, что автором
второго Супрасльского Ирмолоя (1638-1639 гг.) был Фѐдор Семенович из Бережного с Подгория,
то есть из Подгорынья»4.
1
Клімчук, Ф.Д. Старадаўняя пісьменнасць і палескія гаворкі / Ф.Д. Клімчук // Беларуская лінгвістыка. –
2001. – Вып. 50. – С.24.
2
Мойсиенко, В. Этноязыковая принадлежность «руськой мовы» во времена Великого Княжества Литовского / В. Мойсиенко// Славяноведение. – 2007. – № 5. – С. 62.
3
Галенчанка, Г. Культурнае жыццѐ. З гісторыі духоўнай (прафесійнай) культуры / Г. Галенчанка // Гісторыя
Пінска. Ад старажытнасці да сучаснасці /А.М. Літвін [і інш.]. – Мінск, 2012. – С. 209, 210.
4
Mironowicz, A. Biskupstwo Turowskie-Pińskie w XI–XVI wieku./ A. Mironowicz. – Białystok, 2011. –S. 184.
10
Игумен Дубойского и Купятичского монастырей Афанасий Филиппович в своем дневнике поместил гимнообразный кант «Даруй покой церкви своей» с нотами. Это один из наиболее ранних
образцов дошедших до нас нотных записей. Большое внимание музыкальному искусству уделяло
и католическое духовенство. Первое документальное упоминание об органе в пинском костеле
относится к XVI веку, хотя он мог быть установлен и раньше.
П
ол
е
сГ
У
Пинское Богоявленское братство
Во второй половине XVI века позиции православия на Пинщине еще были сильны и высок
уровень православной культуры. Поэтому, в то время родилось и трудилось на Пинщине большое
количество выдающихся религиозных деятелей: митрополит Макарий (?-1556), митрополит Иона
Протасевич (?-1577), писатель и издатель Елисей Плетенецкий (1550-1624), проповедник Леонтий
Карпович (1579/1580-1620), святой Макарий Каневский (1605?-1678), писатель-публицист Афанасий Филиппович (1597-1648), писатель-богослов и издатель Епифаний Славинецкий (?-1657), писатель-богослов Иоанникий Галятовский (?-1688), митрополит Иосиф Нелюбович-Тукальский (?1675), ректор Московской славяно-греко-латинской академии и архиепископ Архангелогородский
Герман Концевич (?- 1735), его брат, проповедник и игумен Игнатий Концевич (1695-1753) и другие.
На рубеже XVI–XVII столетий Пинск оказался в эпицентре религиозной борьбы. Одним из
главных организаторов Брестской церковной унии был богатый пинский шляхтич Кирилл Терлецкий (? -1607). Унию поддержал и пинский православный епископ Леонтий Пельчицкий (?-1595).
Однако пинские священнослужители и мещане в большинстве своѐм не поддержали унию. Это
можно объяснить сильным влиянием здесь главных православных центров ВКЛ: Киева и Вильны.
Неслучайно все пинские Олельковичи и Ярославичи похоронены в Киево-Печерской Лавре. Кроме того, в момент подписания унии в 1596 году архимандритом Лещинского монастыря был просветитель и ярый защитник православия Елисей Плетенецкий. Представители от Пинска – архимандрит Елисей, мещанин Иван Васильевич Медзянко, от Пинского уезда – дворянин Дионисий
Слобудский – были активными участниками православного Брестского собора. И хотя грекокатоликам были переданы пинские церкви и Лещинский монастырь, православные не сдавались:
ими были основаны на Пинщине четыре монастыря (в Новом Дворе (1608), в Пинске на Полозовщине (около 1614 г.), Дятловичах (1622) и Купятичах (1628)). В последнем хранилась главная
полесская святыня – чудотворная икона Божией Матери, изображенная в кресте (энколпион). В
Купятичском монастыре была и богатая библиотека. Сейчас в Киеве хранятся два Евангелия из
неѐ, напечатанные Киевской братской типографией в 1644 году. Киево-Печерская Лавра тогда
поддерживала активно православие на Пинщине, здесь у неѐ был свой форпост – Дятловичский
Свято-Преображенский монастырь, находившийся в непосредственном еѐ подчинении.
Важными центрами борьбы за православную культуру в ВКЛ являлись братства и братские
школы, которые стали появляться в ВКЛ во второй половине XVI века. Историк Георгий Голенченко пишет: «У самім Пінску аформілася брацтва пры праваслаўнай царкве св. Феодара. З 1633 г.
тое ж брацтва абзавялося новай «Богаяўленскай царквой» і стала іменавацца «богаяўленскім».
Брацтвы абапіраліся переважна на праваслаўнае мяшчанства, духавенства, некаторыя слаі шляхты,
інакш кажучы, юрыдычна яны былі шырокасаслоўнымі арганізацыямі і ставілі сваѐй мэтай
падтрымку праваслаўнай царквы і веры ў новых палітычных умовах Рэчы Паспалітай, школьнай,
асветніцкай дзейнасці, культурных, у тым ліку моўных традыцый»1. Наиболее вероятно, что православное братство появилось в Пинске в конце XVI века. Известный историк церкви Константин
Харлампович писал: «В Пинске школа существовала еще до учреждения братства, находясь под
патронатом мещан, которые нанимали учителей. Но 21 августа 1631 г. школа эта, по велению пинского униатского епископа Григория и пинской капитулы, была отнята возным у православных
вместе с церковью св. Феодора, при которой она состояла. В момент отнятия училища в нем
находились несколько десятков «хлопят» и бакалавр Афанасий Стрелецкий. Последний раньше
преподавал в Могилеве начатки латыни, можно поэтому думать, что и в Пинске изучался латинский язык. Из донесения возного об отнятии у пинских мещан церкви и школы можно видеть, что
ученики собирались по звонку: возный нашел «звонов на звонницы 5, а шостый збиты у школи»»2.
1
Галенчанка, Г. З гісторыі царкоўна-рэлігійных адносін на Піншчыне у XVI–XVII стст. / Г. Галенчанка //
Навукова-практычная канферэнцыя, прысвечаная 900-годдзю Пінска. – Пінск, 1997. – С. 15.
2
Харлампович, К. Западнорусские православные школы / К. Харлампович. – Казань, 1898. – С. 368.
11
ол
е
сГ
У
«Брацтва карысталася правам стаўрапігіі, атрыманым ад канстанцінопальскага патрыярха. Яно
мела свой статут, згодна з якім члены брацтва павінны былі рэгулярна наведваць богаслужэнні,
утрымліваць прытулак для хворых і састарэлых, школу, клапаціцца аб дзецях і ўдовах памерлых
братчыкаў. Казна брацтва папаўнялася за кошт узносаў яго членаў. У склад брацтва ўваходзілі ўсе
прадстаўнікі гарадскога самакіравання, значная частка пінскіх купцоў і багатых рамеснікаў, мясцовай шляхты. Яны рабілі ахвяраванні ў выглядзе зямельных надзелаў, дамоў, грашовых сум, аказывалі значную падтрымку праваслаўным цэрквам і манастырам, што надавала брацтву значную
грамадскую вагу»1. В 1633 году члены пинского братства добились у польского короля Владислава IV разрешения на основание при Богоявленском монастыре школы, семинарии и больницы.
Константинопольский патриарх дал на это благословение. В 1640 году княгиня Раина Соломерецкая (1606?-1645?), которая была также наследницей всех богатств магнатского рода Гойских, подарила пинскому братству значительные земельные угодья. Учитывая, что княгиня перед этим в
своем родовом волынском владении – городе Гоща – создала высшую православную школу с
очень высоким уровнем преподавания, можно предложить, что такие же замыслы у нее были и
относительно пинской школы. Но скорая смерть меценатки и казацкие войны стали преградой
этому. Вскоре после 1648 года, когда весь Пинск был сожжен, школу восстановили.
Для начального обучения учителя (дидаскалы) использовали Псалтырь, Часослов и буквари.
Учебное заведение было средним, а не низшим, поскольку в нем преподавали семь свободных
наук: грамматику, риторику, диалектику, арифметику, геометрию, астрономию и музыку. На уроках риторики учеников учили составлять и читать проповеди, на уроках диалектики – вести спор,
составлять силлогизмы. Занятия по музыке сводились к церковным песнопениям. В школе был
хор, которым руководил регент. Кроме того, изучали русский, церковнославянский, польский,
греческий и латинский языки. Причем уровень преподавания был довольно высок. Так, курс диалектики строился на произведениях Платона, Аристотеля, Цицерона, Сенеки и Эпикура. Курс
астрономии основывался на устаревшей птоломеевской геоцентрической системе построения мира. И всѐ же школа выдерживала конкуренцию с местным иезуитским коллегиумом. Не без помощи этих конкурентов 21 сентября 1665 года школа была закрыта, а ее богатая библиотека сожжена. Преподаватели были изгнаны из города, более трехсот учащихся удалены из Пинска, а
лучшие взяты в иезуитский коллегиум.
П
Богоявленский монастырь и его библиотека
Оплотом православия на Полесье и в XVIII веке оставался Пинский Богоявленский монастырь.
При нѐм существовало на протяжении всего века братство, которое содержало и школу.
Украинский историк-археограф Юрий Мыцык обнаружил описание монастыря2, составленное
в 1757 году его настоятелем Феофаном Яворским: «(…) в Богоявленском монастыре была тогда
большая деревянная пятикупольная церковь, построенная в форме креста, в честь Богоявления.
Церковь была покрыта гонтом, но еѐ крыша сильно протекала. Большое кладбище было обнесено
забором, который уже начинал валиться. В город вела брама, над которой возвышалась колокольня. Со стороны кладбища стояла другая брама, на этих воротах были нарисованы свв. Антоний и
Феодосий Печерские, а на дверях св. архистратиг Михаил. Посередине монастыря стояла деревянная трапезная с храмом св. Николая-угодника. Тут же – келия игумена и келии братии, крытые
гонтом, который был уже старым и поэтому протекал. На крыльце висел малый колокол, были и
настенные часы. (…) В Богоявленском храме было два придела: с правой стороны Благовещения
Пресвятой Богородицы, в котором на престоле находился антиминс киевского митрополита в
1747–1767 гг. Тимофея Щербацкого, а с левой – св. Иоанна Предтечи, в котором на престоле
находился антиминс киевского митрополита в 1731–1747 гг. Рафаила Заборовского. Иконостас
был очень старый. (…) Описание книг, приведенное составителем справки, стоит привести полностью:
«Книги:
Служебников чотири
Акафистов два
Трафолой един
Апостолов два
1
Дзянісава, А. Манастыры Турава-Пінскай епархіі ва ўмовах антыўніяцкай барацьбы праваслаўнага
насельніцтва ў канцы XVI–XVII ст. / А. Дзянісава // Беларускі Гістарычны Часопіс. – 2012. – № 4. – С. 31.
2
Институт рукописей Национальной библиотеки Украины. – Фонд 160. – Д. 944. – Л. 10-14об.
12
П
ол
е
сГ
У
Требников великих три, а един малий
Библия една
Вінец книга една
Книга Номоканон болшая писанная
Книга «Мир с Б(о)гом»
Уставов един
Книга артикул една
Книга Слово на праздники
Триодей постних дві
Триодь цвітная една
Миней московской печати одинадцять, а дванадцятий місяць в двох книгах
Прологов чотири
Ирмолаев чотири
Пролог старий вкратці на місяцей шесть
Евангелий страстних дві, а третое в новь прибуло
Часословов старих два, а новий третий
Октоих еден, а другий ветхий ит на двое розділенний
Псалтир една весма ветхаМиней писанных седм.
В нов прибуло:
Повечерник писаний
Номоканон чвертковий лвовской печати
Община писаная
Псалтир слідованная новая
Канон воскресенский и всю світлую седмицу
Правилник един».
Следует сказать, что набор книг был ограничен в основном практическими потребностями богослужения. Из дополнительной литературы можно отметить, разве что, выдающееся богословское произведение архимандрита Киево-Печерской лавры Иннокентия Гизеля «Мир с Богом человеку» (К., 1669; 2-е изд. – 1671), которое, между прочим, было осуждено в 1690 г. московским
патриархом Иоакимом»1. Через 65 лет в библиотеке было уже около 130 книг:
Опись находящихся в Пинском первоклассном Богоявленском Монастыре книг в богослужении употребляемых и для чтения служащих, учинена 1823 года Ноября 28 дня Книги, поступившие из бывшей Уницкой катедры
Евангелие старинное Ветхое, оправленное в зеленый бархат с редким серебряным окладом – 1
Триодь постная, оправленная в черную кожу – 1
Октоих ветхий, оправленный в черную кожу – 1
Миней месячных в шести книгах, оправленных в черную кожу – 1
Акафистик, оправлен в накрашенную (?) кожу – 1
Ирмолай Нотный, оправленный в черную кожу – 1
Книги, поступившие из бывшего Пинского Богоявленского монастыря
Евангелие оправленное в сребро суто подзлащенное – 1
Евангелие оправленное в зеленый бархат с штунами серебряными подзлащенными – 1
Евангелие оправленное в синий плис в серебряном подзлащенном окладе – 1
Евангелие учительское воскресное, оправленное в серую кожу – 1
Евангелие старинное, оправленное в зеленый бархат с штунами серебряными
подзлащенными – 1
Апостол оправлен в черную кожу – 1
Триодь постная, оправленная в серую кожу – 1
Триодь постная, оправленная в кожу серую – 1
Триодь постная, оправленная в красную кожу – 1
Триодь постная, оправленная в черную кожу – 1
О церкви и таинствах, оправлена в серую накраплястую (?) кожу – 1
Триодь цветная, оправлен в накраплястую кожу – 1
Триодь цветтная, оправленна в серую кожу – 1
Октоих на восем гласов в 2-х книгах, оправлен в серую кожу – 1
1
Мицик, Ю. Albaruthenica. Студії з історії Білорусі / Ю. Мицик. – Київ, 2009. – С. 264-265.
13
П
ол
е
сГ
У
Октоих о семи гласов в двух книгах, оправлен в серую кожу – 1
Псалтырь следованный, оправлен в серую кожу – 1
Псалтырь следованный, оправлен в черную кожу – 1
Часослов, оправлен в серую кожу – 1
Месячных Миней в 11-и книгах, оправленых в красную кожу – 1
Общих Миней две книги, оправлены в серую кожу – 1
Требник, оправлен в серую кожу – 1
Требник, оправлен в серую кожу – 1
Требник большой, оправлен в серую кожу – 1
Служебник оправлен в серую кожу – 1
Книга Евангелий Страстьных, оправлен в черную бумагу – 1
Прологов Кругов два в 8-ми книгах, оправлена в серую кожу – 1
Книга венец Христовых в бумажной оправе – 1
Книга Симфоний или Согласие на Богодухновенную книгу псалмов давидовых,
оправлена в серую кожу – 1
Розыск органической веры, оправлен в серую кожу – 1
Книг 3-и Кирилла Архиепископа Иерусалимского поучений, две в бумажном переплете,
а 3 в серой коже – 1
Книга огородов слов поучительных, в бумажном переплете – 1
Беседа Иоанна Златоуста о покаянии, оправлен в серую кожу – 1
Толкование Священного Евангелия Блаженного Феофилакта, оправлен в серую кожу – 1
Книг 4-и Молебных пений, оправлен в серую кожу – 1
Книг три панихидных по Государях Императорах, оправлен в бумагу – 1
Ирмолой, оправлен в серую кожу – 1
Акафистчик, оправлен в серую кожу – 1
Требник в осьмуху, оправлен в черную кожу – 1
Книги, привезенные из бывшего Минского Монастыря
Беседы Иоанна Златоуста на 14-ть посланий, оправлены в серую кожу – 1
Слов избранных из проповедей Златоустого, часть 1-ая и 2-я , оправлены в серую кожу – 1
Беседы Златоустого на Иоанна Евангелиста, оправлена в кожу на подобие французской – 1
Краткое поучение, оправлена в серую кожу – 1
Беседы на Матвея книг две, оправлены в серую кожу – 1
Толкование на псалтырь в 3-х книгах, оправлен в кожу накраплястую – 1
Поучительных слов и бесед Златоустого Книг 2-е, оправлены в серую кожу–1
Беседы Василия Великого книга 1-я и 2-я оправлена в кожу на подобие французской – 1
Четьи Миней в 4-х книгах, оправлены две в серую кожу, 3-я в черную, а 4-я в досках – 1
Толкование Гавриила Митрополита Новгородского на Соборное послание, оправлено в
серую кожу – 1
Беседы Златоустого на бытие часть 1-я, оправлена в серую кожу – 1
Служебник оправлен в кожу на подобие французской – 1
1-й и 2-й Игнатия Богоносца, оправлен в серую накраплястую кожу – 1
Требник, оправлен в красную кожу – 1
Макарий Египетский, оправлен в красную кожу – 1
О должности христианина, оправлен в серую накраплястую кожу – 1
Служебник, оправлен в кожу на подобие французской – 1
Ирмолай, оправлен в кожу на подобие французской – 1
Служебник, оправлен в красную кожу – 1
Книги вновь поступившие
Библия в 4-х частях в кожу накраплястую – 1
Поучительные слова Святого Василия Селевкийского, оправлен в кожу накраплястую – 1
Толкование Иоанна Златоустого на послание к Коринфинянам
Святого Апостола Павла, оправлен в накраплястую кожу – 1
Толкование Иоанна Златоустого на послание к Римлянам и [неразборчиво]
Святого Апостола Павла, оправлен в накраплястую кожу – 1
Поучительные слова Василия Селевкийского, оправлен в накраплястую кожу – 1
Толкование на псалтырь в 2-х книгах, оправлен в накраплястую кожу – 1
Толкование Иоанна Златоустого на двадцать Пророков в 4-х частях,
14
П
ол
е
сГ
У
оправлен в кожу накраплястую – 1
Изъяснение на Литургию, оправлен в кожу на подобие французской – 1
Христианское Богословие, оправлен в серую бумагу – 1
Краткое руководство к чтению книг, оправлен в кожу накраплястую – 1
История об Унии, оправлен в кожу накраплястую – 1
Апостол, оправлен в кожу красносерую – 1
Благодарственное Молебствование в 2-х экземплярах, оправлен в разноцветную бумагу– 1
Служба Святому Пророку Захарии и Святой Елисавете, оправлен в кожу накраплястую – 1
Последование на Рождество Христово 2-а Экземпляра, оправлен в красную и синию бумагу – 1
Избранные Сочинения Святого Киприана, оправлен в бумагу накраплястую – 1
Доклад Комитета усовершенствования Духовных Училищ, оправлен в серую бумагу – 1
Толкование на пророка Даниила, оправлен в кожу на подобие французской – 1
История Российской Иерархии в двух томах, оправлен в серую кожу – 1
Тайные Истории часть 3-я, оправлен в серую кожу – 1
Тайные Истории часть 4-я, оправлен в серую кожу – 1
Тайные Истории часть 5-я, оправлен в серую кожу – 1
Тайные Истории часть 6-я, в двух томах, оправлен в серую кожу – 1
Собрание поучительных слов Митрополита Амвросия в 3-х томах,
оправлен на подобие французской в серую кожу – 1
Ответ Преосвященного Никифора на вопросы Старообрядцев в бумажном
переплете и корешком серой кожи – 1
Взаимение должности общего монашеского жития,
оправлен в синию бумагу с корешком серой кожи – 1
Исторические рассуждения о чинах Грекороссийской Церкви,
в бумажном желтом переплете – 1
Собрание поучений сочиненных в Санкт Петербургской Духовной Академии
студентами Святого отца Максима о любви в бумажном синем переплете – 1
Последование на день Св-й Пасхи и на всю Святую Седмицу, оправлен
в красную и серую подмок (?) – 1
Ответ о красноречии проповедников, оправлен в синию бумагу – 1
Четыре Слова оглашенных Иеромонах Никифора Феодосия к Монахам
в синем бумажном переплете – 1
Способ избавления от оспенной заразы, оправлен в синию бумагу – 1
Регистр обязываемых поминовений по великих Государях Императорах и Царях – 1
Содержание или изъяснительное описание Литургии в тетради – 1
Исторические рассуждения о чинах Грекороссийской Церкви в тетрадь – 1
Исторические рассуждения о древнем христианском богослужебном
пении и российской Церкви в тетради – 1
Пастырское извещение о прививании моровой оспы в тетради – 1
Первое Слово на тезоименство Императора Александра I, сочиненное
Феофилактом Епископом Калужским в бумажном переплете – 1
Второе слово Епископа Феофилакта, говоренное в день Алексея Человека Божьего,
в бумажном переплете – 1
Третье слово на рождение великой Княжны Елисаветы Александровны в тетради – 1
Четвертое слово Наумовские [неразборчиво] в бумагах – 1
Пятое слово, в день Вознесения Господня, в бумажном переплете – 1
Шестое, на день вступления на престол Государя Императора в тетради – 1
Триодь цветтная, оправлена в красную кожу – 1
Собрание разных поучений на все воскресные и праздничные дни, оправлено в серую кожу – 1
Простое нотное пение Литургии Златоустого в тетради – 1
Краткое наставление о лечении болезней от разных ядов в бумажном переплете – 1
Ответ кратких исторических повествований о древностях христианских,
оправлен в синию бумагу – 1
К Римлянам послание Святого Апостола Павла с толкованием в бумажном переплете – 1
Служебник, оправлен в красную кожу – 1
Ирмолайчик, оправлен в черную кожу – 1
Повечерник, оправлен в черную кожу – 1
15
П
ол
е
сГ
У
Варварчик в бумажном переплете – 1
Толкование на соборное послание, оправлен в синию бумагу – 1
Толкование Воскресных Апостолов, оправлен в кожу на подобие французской – 1
Слова Макария Египетского в бумажном переплете – 1
Сокровище Сладчайших утешений, оправлен в кожу накраплястую – 1
Георгия Кедрина, оправлен в кожу на подобие французской – 1
Григория Назианзина, оправлен в кожу на подобие французской – 1
Добротолюбие или словеса и Главизны Священного трезвения, оправлен в кожу на подобие
французской – 1
Архимандрит Лазарь1
Церковная уния и культура
У православных среди пинских униатов были достойные соперники, неординарные личности:
епископы Леонтий Пельчинский (?-1600), Иона Гоголь (?-1602), Григорий Лис-Михаловский (?1632), Рафаил Корсак (около 1595-1640), Пахомий Война (?-1653), Георгий Булгак (?- 1769?), Иоаким Горбацкий и Иосафат Булгак (1758-1838). Один из главных деятелей унии Иона Гоголь, вероятно, являлся предком великого русского писателя Николая Гоголя. Епископ Григорий ЛисМихаловский имел богатую библиотеку из 59 руських и польских книг, 39 латинских. Среди них
– «Кройники княжества Литовского», «Право саске», «Статут московский», «Книжка о едности
православия», «Юстификация невинности» (сочинение Мелентия Смотрицкого), «Быблей две
словенских острозских» и другие. Рафаил Корсак, став митрополитом, написал первую биографию
греко-католического митрополита Иосифа Рутского. Пахомий Война написал книгу «Зеркало»,
направленную против произведения Касьяна Саковича «Епанортозис или Перспектива». Епископ
Георгий Булгак – автор трудов по теологии: «Библия руськая» (Супрасль, 1743) и других. Иосафат
Булгак известен как последний в Российской империи греко-католический митрополит.
Архимандритом Лещинского базилианского монастыря одно время был Киприан Жоховский
(1635?-1693) – духовный писатель, в будущем греко-католический митрополит. Монахи-базилиане
Лещинского монастыря продолжали давние монастырские традиции: переписывание древних книг
и рукописей. Так, в 1634 году базилианский монах Никодим переписал «Кормчую» (сборник христианского и церковного права) по приказу настоятеля Лещинского монастыря и известного писателя Иоанна Дубовича (?-1646). С 1821 по 1827 год настоятелем Лещинского монастыря был известный астроном, бывший преподаватель Виленского университета Цезарий Каменский (17651827).
Известно, что в конце XVII века в Пинске было две униатские школы: одна – городская, а другая – базилианская. В городской школе преподавали греко-католические священники. Поэтому
она давала не очень высокий уровень образования2, в отличие от базилианских, в которых преподавали выпускники иезуитских коллегиумов. Возможно, пинская базилианская школа располагалась в помещениях Лещинского монастыря. Эта школа существовала ещѐ в начале ХIХ века. Так,
визитатор Лещинского монастыря в 1805 году отметил низкий уровень преподавания в монастырской школе3. Историк Владимир Поссе пишет: «Базіліянскія школы цалкам успрынялі езуіцкую
арганізацыю, сістэму і змест навучання і выхавання. Адзіным істотным адрозненнем у іх было тое,
што базіліянскія настаўнікі некалькі больш, чым езуіты, удзялялі ўвагу выкладанню на роднай для
вучняў мове. Ва ўмовах заняпаду праваслаўных брацкіх школ гэты факт меў станоўчае значэнне.
Асноўны кантынгент вучняў у базіліянскіх школах складалі дзеці дробнапамеснай беларускай
шляхты і гараджан, што прынялі унію»4.
Пинские греко-католические епископы в конце XVIII века имели великолепную библиотеку (в
неѐ вошла библиотека ликвидированного иезуитского коллегиума) и богатый архив. Архимандрит
Анатолий писал: «Удаляясь на покой, Горбацкий сдал весь архив пинско-туровских епископов в
библиотеку Бытенского монастыря на хранение. Но в 1837 году пожар в монастыре истребил Бытенскую библиотеку, в пожаре погиб и архив пинско-туровских епископов. Мне удалось только
рассмотреть опись этого архива, случайно сохранившуюся. Из описи можно только узнать, какие
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 6472. – Л. 63-66.
Харлампович, К. Западнорусские православные школы / К. Харлампович. – Казань, 1898. – С. 514.
3
НИАБГ. – Фонд 1. – Оп. 1. – Д. 5. – Л. 45. Лісейчыкаў, Д. Штодзѐннае жыццѐ ўніяцкага парафіяльнага
святара беларуска-літоўскіх зямель 1720-1839 гг. / Д. Лісейчыкаў. – Мінск, 2011. – С. 43.
4
Пасэ, У. Асвета і педагагічная думка ў Беларусі ў другай палавіне XVII і XVIII стагоддзяў / У. Пасэ //
Нарысы гісторыі народнай асветы і педагагічнай думкі ў Беларусі. – Мінск, 1968. – С. 85.
2
16
драгоценные материалы для истории погибли невозвратно»1. Из вышеприведѐнного описания
библиотеки Богоявленского монастыря видно, что в ней хранилось шесть книг из библиотеки пинских греко-католических епископов.
Более чем два века деятельности греко-католической церкви на Полесье наложили свой отпечаток и на местную иконопись: краски на иконах стали более яркими, а сама живопись барочной и
более реалистичной. Исследователь иконописи Василий Пуцко пишет: «Оригинальность новой
белорусской и украинской иконе, думается, придаѐт прежде всего фольклоризация образа, ставшая постоянной спутницей накатывающейся волны западных воздействий. Последние не могли
совершенно вытеснить византийскую иконографию. Однако они еѐ радикально видоизменили в
процессе стилистической переработки, с оглядкой на книжную гравюру, европейскую в своей основе – остальное довершили условия демократической среды с еѐ тяготением к фольклорной интерпретации классического образца»2. «На Пинщине складывается своеобразная традиция украшать иконы рельефной чеканкой. В храмах, рядом с образами, появляются картины на полотне –
свидетельство отсутствия понимания назначения иконы»3. К сожалению, многие памятники культуры униатов были уничтожены после 1839 года, когда уния была ликвидирована.
ол
е
сГ
У
Варваринский монастырь
Православный Варваринский женский монастырь (на горе под замком города) известен с 1520
года, когда пинский князь Фѐдор Иванович Ярославич и его жена отписали обители несколько деревень. Хотя существуют предания, что обитель основана при первых пинских князьях (XII или
XIII век). Вероятно, что в 1600 году монастырь стал униатским – сестѐр базилианок. «Акрамя манаскіх келляў у афіцыне быў арганізаваны ў канцы XVIII ст. пансіѐн, дзе маглі жыць пад апекай
кляштара жанчыны, якія ўносілі за гэта пэўную плату. Існавала пры кляштары і школа для
дзяўчат, частка з якіх навучалася бясплатна, за кошт ахвяраванняў»4. В начале XIX века эта школа
для девочек ещѐ существовала. В монастыре была и небольшая библиотека: согласно визитации
Пасхазия Лещинского (1814 г.) она насчитывала всего 46 книг.
В 1839 году монастырь снова стал православным. Через десять лет его ликвидировали. В 1855
году его восстановили, переведя в Пинск монашек из Слуцка. Через три года обитель разместилась в комплексе бывшего Пинского монастыря бернардинцев. В 1874 году монашки были переведѐны в Минский Спасо-Преображенский монастырь, куда и перевезли святыни пинского монастыря, о которых писал А. Хвалебников в своей книге о минской обители: «(…) в придельном алтаре храма находился очень древний напрестольный серебряный вызолоченный крест. Над этим
распятием, в рост, была изображена св. великомученица Варвара. Монограмма на кресте гласила:
«… сей крест роблен 1644 … до церкви святой великомученицы Варвары в богоспасаемом месте
Пинску, при монастыре девическом…» на нижней части креста надпись «Работы Божия игуменои
того же монастыря Евфросинии Тризнянки», т.е. дочери Тризны. Пинское происхождение имели,
вероятно, и две древние иконы: св. Варвары и св. Илии, которые до революции находились в Минском Спасо-Преображенском монастыре»5.
П
Иезуитский коллегиум
В 1540 году испанский дворянин, фанатик веры Игнатий де Лойола создал Общество Иисуса.
Главной целью нового монашеского ордена стало не замаливание своих и чужих грехов, не помощь бедным и страждущим, а спасение католической церкви пред угрозой Реформации и турецкой опасности, а также расширение сфер влияния Рима. Основным средством достижения указанной цели иезуиты считали активную миссионерскую деятельность через создание лучших учебных заведений. Пинский краевед Эдуард Злобин так характеризует педагогическую систему иезуитов: «Система образования у иезуитов была уникальна и прогрессивна для своего времени. Еще
1
Воспоминание о древнем православии Западной Руси. – Москва, 1867. – С. 54-55.
Пуцко, В. Белорусская иконопись XVI-XVIII вв. на путях европизации и фольклоризации / В. Пуцко//
Белорусский сборник. – Спб., 2005. – Вып. 3. – С. 46.
3
Костюк, В. (о. Василий) Очерки по истории Православия в Пинском Полесье (X – XVIII вв.) / В. Костюк //
Запіскі Культурна-гістарычнай Калегіі імя Канстанціна Астрожскага. – Брэст, 2002. – С. 87.
4
Cкеп’ян, А. Царква і канфесійнае жыццѐ / А. Cкеп’ян // Гісторыя Пінска. Ад старажытнасці да сучаснасці.
– Мінск, 2012. – С. 247.
5
Хвалебников, А. Минский Спасо-Преображенский первоклассный монастырь / А. Хвалебников. – Минск,
1899. – С. 18.
2
17
П
ол
е
сГ
У
в середине XVI века при поддержке Игнация Лойолы, первого генерала иезуитов, родилось новшество в системе образования – появление школьной программы. Первая типовая университетская программа была составлена иезуитами в Риме в 1586 г. Была введена строжайшая регламентация учебного процесса, записи лекций профессора просматривались начальством, без разрешения которого нельзя было упоминать о том, что не фиксировалось программой. Еще одна находка
иезуитов: образованием можно управлять. Поэтому привлекательность иезуитского образования
заключалось в том, что, во-первых, учиться стало легче, студент получал отличное образование
(при этом был избавлен от необходимости самому выбирать предметы, преподавателей); вовторых, иезуиты первыми отказались от телесных наказаний и стали употреблять в качестве стимула награды и отличия. Методы преподавания были рассчитаны на то, чтобы поощрять дух соперничества. В учебном году коллегиума было всего 190 дней. Запрещалось заниматься более 2
часов подряд, поэтому программы, в которые входили классические и новые языки, логика и философия, осваивались учениками гораздо успешнее, чем в других школах. Иезуиты также настаивали на бесплатности образования»1.
Как уже говорилось, в начале XVII века позиции православия на Пинщине были сильны, поэтому не случайно здесь появились иезуиты. В 1623 году пинский стольник Николай Ельский пригласил в город иезуитов, а в 1630 пожаловал им собственный дом и построил деревянный костел.
В 1635 году пинский староста Альбрехт Радзивилл заложил огромный каменный костел св. Станислава (освящен в 1646 г.), а в 1634 с его помощью был открыт иезуитский коллегиум, ставший
со временем центром культуры Пинска. Стоит отметить, что князь Альбрехт Станислав Радзивилл (1593-1656), столько сделавший для Пинска, был плодовитым писателем и историком, писал
свои произведения на латыни. В своем главном произведении «Мемуары о главных событиях, которые произошли в Польше после смерти Сигизмунда III» великий канцлер писал про международную, религиозную и социальную политику Речи Посполитой, о культуре, обычаях, быте и
жизни шляхты. Многие современные исследователи той эпохи постоянно обращаются к мемуарам князя.
Исследователь истории ордена иезуитов в Беларуси Тамара Блинова пишет: «До появления
членов «Общества Иисуса» в Пинске не было ни одного учебного заведения. Местная шляхта вынуждена была посылать своих детей для получения образования либо в Брест, либо в Луцк. Пользуясь этим обстоятельством, иезуиты развернули не только активную миссионерскую деятельность, но и работу по созданию школ. При этом необходимо отметить, что здесь они быстро добились больших успехов. По данным каталогов, Пинская иезуитская школа была организована в
1634–1635 учебном году. Под этой датой в источнике указаны только фамилии и имя магистра
Иоанна Калицкого без определения дисциплин, которые он преподавал. Видимо, в этом году действовали только начальные классы. А через год, т. е. в 1636–1637 учебном году, сыновей местной
шляхты и горожан обучали уже три учителя, двое из которых были магистрами: один – инфимы,
второй – грамматики, а третий – ксѐндз-профессор Лукаш Папроцкий вел курсы синтаксиса и поэзии. Полное среднее образование пинская молодежь смогла получать с 1641–1642 учебного года
(…). К концу первой половины XVII века в подготовке кадров для ордена иезуитов важную роль
стал играть Пинск. Здесь была открыта высшая школа, предназначенная не для светской молодежи, а для будущих членов ордена. В 1646–1647 учебном году Станислав Тупик читал для клириков логику, в следующем учебном году Иоанн Волкович преподавал математику, а в 1648–1649
учебном году тот же С. Тупик обучал молодых иезуитов метафизике»2. С 1642 по 1646 год учебным процессом коллегиума руководил Андрей Боболя (1591-1657) – Апостол Полесья. Тогда ректором был Станислав Томиславский (возможно первый ректор коллегиума).
Тяжелые испытания выпали на долю Пинского коллегиума в середине XVII века. Тамара Блинова пишет: «Известно, что в 1648 г. в Пинске и его окрестностях большой размах приняло движение народных масс, на помощь которым Б. Хмельницкий послал отряд А. Небабы. Оно было
подавлено войсками польного гетмана Великого Княжества Литовского Януша Радзивилла. В результате развернувшегося боя, прошедшего 9 ноября 1648 г., Пинск потерял 14 тыс. своих жителей, 5 тыс. домов были разрушены полностью. Однако, несмотря на огромные материальные
трудности, выпавшие на долю иезуитов, уже в следующем учебном году они смогли вновь от1
Злобин, Э. Из истории учреждений образования Пинщины в досоветский период / Э. Злобин // Учитель
вечен на земле Полесской. – Минск, 2005. – С. 15.
2
Блинова, Т. Иезуиты в Беларуси: роль иезуитов в организации образования и просвещения / Т. Блинова. –
Гродно, 2002. – С. 58.
18
П
ол
е
сГ
У
крыть школу, в которой работал только один магистр Самуэль Корсак – профессор школы
(«professor scholarum»). Возобновить деятельность средней школы пинским членам ордена удалось не сразу, а только в 1654–1655 учебном году. Однако в дальнейшем ее судьба вновь испытала
потрясение. Как известно, группировка казацкой старшины не оставляла своих намерений присоединить часть белорусских земель к гетманской Украине. С приходом еѐ к власти в 1657 г. эти
планы получили отчетливо выраженный характер. 4 мая 1660 г. отряд казаков прибыл в Пинск.
Иезуитские строения в городе и имения, расположенные вокруг него, подверглись опустошению.
Но и в этом году школа не бездействовала, хотя работал только один класс грамматики, а с 1663–
1664 учебного года пинские иезуиты возобновили деятельность классов инфимы, грамматики,
синтаксиса и риторики. Что же касается высшей школы в городе, то она открыла свои двери для
светской молодежи в 1683–1684 учебном году»1. Важно отметить, что в 1657 году ректор коллегиума Андрей Воллович (1610-1676) отправил на Полесье для осуществления миссионерской деятельности Андрея Боболю и Шимона Маффона, вскоре погибших от рук казаков, а в 1660 году
следующий ректор Шимон Вдзеконский спас преподавателей коллегиума, распустив их по домам
при приближении к Пинску казаков.
После первого разгрома коллегиума его ректор и известный педагог Андрей Воллович поручил архитектору Матеушу Фальковскому восстановить разрушенные здания. Из архивных документов видно, что архитектор руководил и возведением костѐла cв. Станислава. Искусствовед
Светлана Адамович пишет: «Бясспрэчную цікавасць мае контракт датаваны 1672 годам, заключаны рэкторам пінскай калегіі М.Стажыньскім з «архітэктарам рамяства мулярскага», віленскім
магістрам Янам Вінцэнтам Сальвадорам, які ўзяў на сябе абавязак «… ад самай зямлі… збудаваць
пінскі калегіум, злучыўшы новыя муры са старымі мурамі, выклаўшы скляпенне найлепшым чынам…». У 1670-х гг. рэканструкцыя калегіума была завершаная»2. Огромное здание коллегиума
впечатляло современников. Историк Андрей Самусик пишет: «Внутренняя планировка коллегиума имела коридорную схему. На первом этаже размещались классы, общая столовая и хозяйственные помещения. На втором и третьем – лаборатории, библиотека, а также жилые помещения
учеников и монахов. Отдельные помещения были расписаны настенными фресками (школьный
театр, ряд классов). Пол был выложен белыми глиняными плитками. Многочисленные камины и
печи украшены изразцовыми плитками в основном зелѐного цвета с геометрическим, солярным и
зооморфным орнаментом»3. Лаборатории были оснащены картами, глобусами, микроскопами,
электрическими машинами и другим оборудованием.
Работы по украшению костела св. Станислава и здания коллегиума продолжались и в XVIII веке. Историк архитектуры Тамара Габрусь пишет: «У канцы XVII ст. і на працягу ўсяго XVIII ст. у
дакументах трапляюцца імѐны архітэктараў Рыгора Энгела і Яна Клауса, Францішка Карэва і
Язепа Алендзкага. У 1748–1777 гг. работы працягваў прафесар архітэктуры Матэвуш Кісялеўскі»4.
Интерьеры костѐла и коллегиума, думается, раписали художники-иезуиты: Якуб Бретзер (16901733) и Игнатий Доретти (1703-1763). Стены костѐла были расписаны фресками на темы жития св.
Станислава.
В 1702 году ректор коллегиума Мартин Годебский (?-1709) нашел в костѐле св. Станислава
мощи Андрея Боболи и много сделал для распространения культа святого на Полесье. А ректор
Александр Бакуновский прославился не только духовной и культурной деятельностью, но и ростовщической. В 1737 году он одалживал деньги пинским мещанам. Так, имея огромные земельные наделы, даже в Минске и Вильне, ведя активную ростовщическую деятельность, иезуитский
монастырь и коллегиум быстро богатели, что позволяло продолжить капитальное строительство.
В 1749–1753 гг. архитектор Ян Тупальт (1707-1769) осуществил самую значительную перестройку
барочного костела. Светлана Адамович пишет: «Менавіта тады на касцѐле былі ўзведзены каменныя вежы замест драўляных, фасады ўпрыгожаныя гіпсавымі скульптурамі, а з абодвух бакоў фасаду ўзведзены арыгінальныя крылы, якія служылі таксама званіцамі. Па сведчанні сучаснікаў,
касцѐл уражаваў не толькі сваімі памерамі, але і адмысловаю працаю лепшых еўрапейскіх майстроў, якія стварылі галерэю цудоўных фрэсак, упрыгожылі інтэр’ер святыні разьбою па дрэве,
1
Блинова, Т. Иезуиты в Беларуси: роль иезуитов в организации образования и просвещения / Т. Блинова. –
Гродно, 2002. – С. 58.
2
Адамовіч, С. Комплекс Пінскага езуіцкага кляштара / С. Адамовіч // Наша Вера – 1999. – № 3. – С. 34.
3
Самусик, А. Пинский коллегиум иезутов/ А. Самусик // Отдых и путешествия – 2002. – № 4.
4
Габрусь, Т. Мураваныя харалы / Т. Габрусь. – Мінск, 2001. – С. 162.
19
П
ол
е
сГ
У
скульптурнымі кампазіцыямі, вырабамі з бронзы»1. В 1738 году было закончено, наконец, сорокалетнее строительство и второй части здания коллегиума.
Богатства монастыря способствовали и культурному подъему. Ректорство Бакуновского – это
время расцвета школьного театра и работы пинской типографии. Одним из последних ректоров
был Вильканович (1757 г.), а при ректоре Николае Тшебицком коллегиум в 1772 году закрыли в
связи с ликвидацией ордена иезуитов.
Обучение в коллегиуме велось на латинском языке. Изучались и другие классические языки:
греческий и еврейский, а также польский и старобелорусский. В начале XVIII века уровень образования в иезуитских коллегиумах стал падать. Нужны были срочные реформы. В пинском коллегиуме ввели преподавание немецкого и французского языков. Так, в 1750–1751 учебном году
немецкий язык начал преподавать Андрей Берент, а Франциск Ромел преподавал французский
язык в классе поэзии. Другим новшеством было введение в программу изучения истории и географии, которые изучались по учебникам близкого друга короля Станислава Понятовского, историка Кароля Вырвича (1717-1793), который одно время преподавал в Пинске. В 1762–1765 гг. историю в коллегиуме преподавал Казимир Головка (1718–после 1773) – автор ряда учебников по
географии. Работали в коллегиуме и другие видные ученые. Так, в 1660–1662 гг. орденское право
преподавал писатель Томаш Клаге (1598-1664). В конце XVII века писатель-полемист Ян Кулеша
(1660-1706) преподавал красноречие и греческий язык, а в 1756–1758 гг. профессор Петр Борташевич – математику и философию. Преподавателями коллегиума в XVIII веке были также знаменитый поэт-латинист Михаил Корицкий (1714-1781), драматург Кшиштоф Путиловский (16501707), автор ряда теологических, философских и географических трудов Стефан Пузына (16671738). Очень скудны биографические сведения о таких преподавателях, как Ежи Берент, Якуб
Гралевский, Александр Еленский, Ян Космовский, Владислав Наревич, Томаш Селигмахер, Франтишек Шиманович и др.
Историк Георгий Голенченко даѐт информацию2 об ещѐ 22 преподавателях коллегиума, связанных с Виленской иезуитской академией: Казимире Кояловиче, Горгониусе Агейсане, Альберте
Менкальском, Балтазаре Рогальском, Яне Садковском, Иерониме Бурба, Мацее Милуньском,
Кшиштофе Лосевском, Александре Корвате, Яне Кляте, Станиславе Орловском, Петре Цимермане, Людвике Ловпя, Франтишке Блавдзевиче, Игнации Лосневском, Мартине Гословском, Мациясе Кононовиче, Карле Езерском, Юзефе Бартошевском, Станиславе Ростовском, Юзефе Янковском, Юзефе Толочко и Юзефе Пажовском. Пинский коллегиум всегда находился под патронатом академии. «Захаваныя актавыя матэрыялы апошняга і іншыя дакументальныя крыніцы
сярэдзіны XVII-XVIII стст. дазваляюць высветліць іх арганізацыйныя і педагагічныя сувязі, а таксама метады падрыхтоўкі і выкарыстання акадэмічных выпускнікоў і настаўнікаў у Пінску і іншых
беларускіх гарадах, дзякуючы частай афіцыйнай зменлівасці настаўнікаў і ўніфікацыі еўрапейскага і мясцовага вопыту. Многія педагогі пінскага калегіума, асабліва на вышэйшых курсах, вызначаліся вялікім настаўніцкім вопытам, мелі ўніверсітэцкую адукацыю, нярэдка ступені бакалаўраў,
магістраў, радзей – дактароў навук»3.
Таким образом, преподавательский корпус был очень сильным. Однако из стен корпуса вышло
не так много, как можно было ожидать, известных деятелей культуры. Это, наверно, связано и с
тем, что высшая школа в Пинске работала, в первую очередь, для нужд ордена, а монахи-иезуиты
занимались, прежде всего, организационной, миссионерской деятельностью, а только потом преподавательской. На века пинский коллегиум прославил его выпускник-иезуит, великий польский
историк и поэт Адам Нарушевич (1733-1796), написавший фундаментальную «Историю польского
народа». Среди других известных выпускников можно отметить архитектора-иезуита Франтишка
Карева (1731-1802), богослова, публициста и педагога Анастаза Керницкого (1678-1733), которого
современники за красноречие называли «Периклом», филолога и переводчика Игнация Нагурчевского (1725-1811), политического и хозяйственного деятеля, преобразователя Полесья Матеуша
Бутримовича (1745-1814), уже упоминавшегося Кароля Вырвича и других.
Большое внимание уделялось музыкальной подготовке учащихся. В 40-е годы XVII века в пинском коллегиуме работал музыкант-теоретик, филолог и философ Сигизмунд Лавксмин (15961
Адамовіч, С. Комплекс Пінскага езуіцкага кляштара / С. Адамовіч // Наша Вера – 1999. – № 3. – С. 34.
Галенчанка, Г. Культурнае жыццѐ. З гісторыі духоўнай (прафесійнай) культуры / Г. Галенчанка // Гісторыя
Пінска; Ад старажытнасці да сучаснасці /А.М. Літвін [і інш.]. – Мінск, 2012. – С. 231-233.
3
Галенчанка, Г. Культурнае жыццѐ. З гісторыі духоўнай (прафесійнай) культуры / Г. Галенчанка // Гісторыя
Пінска; Ад старажытнасці да сучаснасці / А.М. Літвін [і інш.]. – Мінск, 2012. – С. 213.
2
20
П
ол
е
сГ
У
1670), которого прославила книга «Теория и практика музыки» – наиболее раннее среди известных музыкально-теоретических пособий, созданных в ВКЛ. Иезуиты при коллегиумах создавали
музыкальные бурсы, где молодые бедные шляхтичи имели полное содержание, а за это должны
были учиться музыке, пению, игре на музыкальных инструментах и участвовать во всех церковных церемониях коллегиума, а также и в других торжественных церемониях и процессиях,
школьных театральных постановках. Музыковед Тамара Лихач пишет: «Дакладная дата ўзьнікненьня музычнай бурсы ў Пінску невядома? Аднак зразумела, што Пінская Калегія, самая вялікая
па колькасьці ксяндзоў у ВКЛ, мела адпаведны музычны калектыў. Першыя успаміны пра яго датычаць паловы XVIII ст. У 1742 г. Й. Залускі, тады біскуп луцкі, служыў нешпары [молитва. –
Авт.] ў езуітаў «пры прыемным гучаньні капэлы». Капэла бурсы доўгі час абслугоўвала літургічныя патрэбы мясцовых дамініканцаў. Я. Гіжыцкі адзначае, што пінскія дамініканцы высока ацэньвалі ролю езуіцкіх музыкантаў у заахвочваньні парафіянаў да наведваньня набажэнстваў. Калі ў
1751 г. пачас паўсюдна спраўлялі чарговы юбілей, яны занатавалі: «1 студзеня. У гэты дзень, як і ў
іншыя ўрачыстыя дні езуіцкая капэла, паводле ўчынѐнага кантракта ад 1 лістапада мінулага года,
іграла сьвятую імшу ў нашым касьцѐле з аплатай 4 злотыя за кожны дзень, і дзякуючы гэтаму
людзі прызвычаіліся бываць на набажэнствах ў нашым касцѐле, бо перад тым іх бывала вельмі
мала». Езуіты вымушаны былі адмовіцца ад супрацоўніства з прапаведнікамі [афіцыйная назва
дамініканскага ордэна. – Т. Л.], бо клапаціліся пра мастацкі ўзровень гучаньня сваѐй капэлы. Так,
у 1770 г. касцѐльны пазітыў [маленькі арган. – Т. Л.] пінскіх дамініканцаў быў такі зруйнованы,
што езуіты забаранілі сваѐй капэле іграць у гэтым касьцѐле ў святы. Паводле традыцыі, ансамбль
бурсы і ў сьвецкіх урачыстасьцях: знаходжаньне караля Станіслава Аўгуста ў Пінску ў 1784 г.
упрыгожваў разнастайныя балі і канцэрты, прычым «капэла калегіі іграла да сьвітаньня»»1.
Школьный театр начинает свою деятельность на территории ВКЛ после Люблинской унии
1569 года. Он функционирует в учебных заведениях многих католических орденов (пиар, базилиан, доминиканцев и др.), становится неотъемлемой частью местной театрально-музыкальной культуры. Особенно активным в развитии школьного театра, а также в создании паратеатральных
представлений был орден иезуитов, который пышными театральными и музыкальными зрелищами хотел поразить воображение протестантов и православных. Латинский язык был основой поэтики и риторики. Преподавание этих дисциплин в стенах коллегиума не мыслилось вне театрализованных диспутов и диалогов, декламаций и спектаклей. Часто спектакли давались на польском
языке и на местных говорах. Авторами школьных драм и опер, постановщиками спектаклей были
в основном преподаватели коллегиума, исполнителями ролей – ученики старших и младших классов.
В пинском коллегиуме школьный театр возник в 1662 году, то есть всего через два года после
его разгрома казаками. Известный литературовед Адам Мальдис пишет: «Услед за Полацком і
Гродна школьны тэатр з’явіўся ў Пінску. Паводле У. Разанава, у 1662 г. тут ставілася мартыралагічная драма «Уцѐкі блаславѐнага Станіслава Косткі», а 23 мая 1663 г. – польская п’еса
«Уладзіслаў Ягайла, кароль польскі». Да 1689 г. адносіцца міфалагічная драма з інтэрлюдыямі пра
Персея і Медузу.
З пінскіх друкованых праграм да нас дайшлі наступныя:
1716 г. Масленічная драма «Чорны лебедзь, які спявае пахвальную песню». Інтэрлюдыі адзначаны пасля пралога, першага і другога актаў.
1717 г. Масленічная драма «Ласункі на стале літоўскага пераможца Аляксандра Вітаўта». Аргумент гэтага твора ўзяты з П. Каяловіча. Пасля першага і другога актаў ішлі інтэрмедыі.
1721 г. Масленічная драма «Яблыка, прыемнае з выгляду». У аснове яе – звычайная ў той час
гісторыя аб міжусобіцах, помсце, раптоўнай смерці ад атручанага яблыка ў час балявання.
1732 г. Пасля значнага перапынку на масленіцу была пастаўлена драма з інтэрлюдыямі «Парушальнік стройнасці хору». Аргументам былі ўзяты радкі з П. Тылькоўскага. Як звычайна, пасля
пралога, першага і другога актаў ішлі інтэрмедыі. Перад летнімі канікуламі жыхары Пінска
глядзелі п’есу «Лѐгкая дарога да вышэйшых ушанаванняў». На прыкладзе Кімода, сына рымскага
імператара Марка Аўрэлія, сцвярджалася карыснасць адукацыі.
1733 г. Да нас дайшлі праграмы паказаных у гэтым годзе масленічнай драмы «Сон чалавечага
жыцця» і п’есы «Мудры ніжэй толькі за бога». Сюжэты абодвух твораў узяты з усходняй гісторыі.
У праграмах адзначаны інтэрмедыі.
1
Ліхач, Т. Музычныя бурсы езуітаў на Беларусі / Т. Ліхач. [Электронный ресурс]. – Режим доступа :
http://www.zmk-y.org/modules.php.
21
П
ол
е
сГ
У
1734 г. Выконваліся дзве драмы: на масленіцу – «Нітка самай боскай Арыядны Марыі» і ў канцы школьнага года – «Кніга мудрасці». Драмы суправаджаліся інтэрмедыямі.
1735 г. На масленіцу была паказана «драма жахаў» – «Пень, запрошаны на баль з царства
смерці». Вось яе кароткі змест. На баль графа Фрыгійскага з’яўляюцца дэманы, каб пакараць
гаспадара за блюзнерства. Для кантрасту з гэтымі жудаснымі сцэнамі былі ўведзены інтэрмедыі.
К. Эстрайхер [польский библиограф. – Авт.] у сваѐй бібліяграфіі адзначае таксама пінскую програму 1739 г. на лацінскай мове. (…) Па сваѐй ідэйнай накіраванасці переважная большасць твораў, што складалі рэпертуар школьнага тэатра, была цесна звязана з сярэдневяковай ідэалогіяй. У
духу контррэфармацыі сцвярджалася ў іх думка аб марнасці, прывіднасці зямнога жыцця,
праслаўлялася вечнае замагільнае быццѐ. Галоўным героем часта рабіўся аскет, які ахвяруе ўсім
дзеля хрысціянскіх ідэалаў. Ён загадзя рыхтуецца да смерці, час якой прадвызначаны богам. Гэту
наканаванасць, лѐс чалавечы нельга прадбачыць. Адзін з герояў п’есы «Сон чалавечага жыцця»
(Пінск, 1733) забівае пасля балю захмялелага імператара, які сам яшчэ зусім нядаўна збіраўся пакараць яго смерцю. У многіх творах школьнага тэатра дзейнічаюць звышнатуральныя сілы. Рэальнае спалучаецца з нерэальным. Элементы дзівоснага прысутнічаюць, напрыклад, у масленічнай
драме «Парушальнік стройнасці хору» (Пінск, 1732). У ѐй у самы разгар балю з’яўляецца з пекла ў
суправаджэнні музыкантаў цень памѐршага сябра. У іншым творы («Нітка самай боскай Арыядны
Марыі», Пінск, 1734) цень сябра дапамагае імператару вырвацца з марнага акружэння і стаць
набожным чалавекам. Звышнатуральныя сілы часта выручаюць мучанікаў»1. Декорации к спектаклям рисовали известные художники-иезуиты: Ян Тадеуш Клавс (пер. пол. XVIII в.) и Адам Казимир де ла Марс (нач. XVIII в.).
Иезуиты устраивали в Пинске театрализованные шествия и представления, в которых соединялись многие виды искусств. Историк Яков Мараш писал: «В костеле св. Станислава в Пинске,
кроме студенческой конгрегации, с 1726 г. существовало братство Доброй смерти. Католическое
духовенство в 1727 г. устроило здесь исключительно торжественное празднование по поводу канонизации блаженных Станислава Костки и Алойзы. К этому времени церковники приурочили
ходатайство о проведении беатификации Андрея Боболи, который считался «святым мучеником за
веру» именно в Белоруссии. На похоронных дрогах (12 локтей в длину и 8 в ширину) везли образы
новых святых. Колесницу конвоировали вооруженные отряды литовского войска и наѐмных солдат. Процессия сопровождалась музыкой, артиллерийским салютом. Естественно, что такое мероприятие привлекло к себе внимание жителей Пинска и провинциальной шляхты. После торжественного богослужения шляхта собралась в здании иезуитской коллегии, где смотрела драматическое представление учащихся, посвященное деятельности «святых». Аналогичные празднества
повторялись ежегодно»2. По торжественным случаям в Пинске устраивались колокольные концерты. Так, в 1744 году за звон во время похорон Томаша Цехановича, которые состоялись у пинских
доминиканцев, орден заплатил местным иезуитам и францисканцам по 8 злотых, бернардинцам –
4, коммунистам – 3, паненкам-законницам (мариавиткам) – 3, униатской кафедре и кармелитам
босым по 3 злотых.
Типография при пинском коллегиуме была основана в первой половине XVIII века, хотя есть
сведения3, что пинские иезуиты ещѐ в 1672 году издали книгу своего преподавателя Томаша Клаге, но эта книга пока не обнаружена. Точная дата основания пинской типографии неизвестна.
Первая известная исследователям книга издана в Пинске в 1729 году. Эта книга «Hebdomas sancta
Pii Sacerdotis» на латинском языке имеет литургический характер. Всего известно 11 названий
книг, изданных пинской типографией, в их числе несколько книг на польском языке известного
проповедника-иезуита Петра Скарги (1536-1612) и польского магната Казимира Неселовского
(1676?-1754). «У Пінску выйшлі кампілятыўныя зборнікі «усякай усячыны» – Публічныя забаўкі
(Otia publica) і Хатнія забаўкі (Otia domestica), у якія, акрамя уласных барочных вершаў, аўтар
уключыў разнастайныя дакументы і эпісталярныя матэрыялы, публічныя прамовы, пасланні,
1
Мальдзіс, А. Арганізацыя пастановак і рэпертуар школьных тэатраў / А. Мальдзіс // Гісторыя беларускага
тэатра. – Мінск, 1983. – Т. 1. – С. 135, 136, 139.
2
Мараш, Я. Очерки истории экспансии католической церкви в Белоруссии XVIII века / Я. Мараш. – Мінск,
1974. – С. 162.
3
Рошчына, Т. Выданні пінскіх езуітаў (XVIII ст.) / Т. Рошчына // Матэрыялы другіх кнігазнаўчых чытанняў
«Кніжная культура Рэчы Паспалітай». – Мінск, 2002. –С. 230.
22
эпітафіі, легенды, маніфесты»1. Префектом типографии в 1730-1735 годах был Ежи Кучинский,
приглашенный пинскими иезуитами из Варшавы. В ней работал в 1733–1734 гг. также варшавский
печатник Томаш Тхоржницкий. Последняя известная книга была издана в пинской типографии в
1745 году. Почему типография прекратила свое существование так быстро? Наверно, сменился
ректор коллегиума. Но главное, как считает исследователь Татьяна Рощина, – финансовые проблемы монастыря.
«Пры калегіуме існавала невялікая бібліятека, якая складалася ў асноўным з кніг, падараваных
у 1699 г. ксяндзом Пятром Быкоўскім. У сярэдзіне XVIII ст. яна папаўняецца кнігазборам езуіта
Казімера Бжазоўскага. Бібліятека фінансавалася невялікамі сумамі на набыццѐ кніг. Пасля скасавання ордэну езуітаў у 1772 г. яна была передадзена ў карыстанне школаў Камісіі адукацыйнай»2.
Однако богатый архив и ценные рукописные и печатные памятники были перевезены в Бельгию,
где оказались в архивах ордена иезуитов. В 1940 году сохранившаяся часть библиотеки иезуитского коллегиума, входившая в состав библиотеки католической семинарии, была вывезена из Пинска в ленинградские библиотеки. Известна только одна книга с владельческой надписью Пинского
иезуитского коллегиума: А.Волян О wolności Rzeczypospolitej. Wilno, 1606.
П
ол
е
сГ
У
Францисканский монастырь
Мы уже немного писали об истории возникновения монастыря. Отметим, что монастырь сильно пострадал (деревянный костел сгорел полностью) в 1706 году во время пребывания в Пинске
шведской армии во главе с королем-полководцем Карлом XII. По инициативе настоятеля Антония
Олехновича (1667-1725) новый барочный каменный костел возводился с 1712 по 1730 год. В здании костѐла структура готического храма соединена с планировкой знаменитого римского храма
Иль Джезу, с которого началось барокко в европейской архитектуре. Францисканский монастырь
является одним из лучших в Беларуси архитектурным ансамблем эпохи позднего барокко. И это
не случайно, так как «манаскія ордэны, якія прытрымліваліся Статута св. Франціска (францысканцы і бернардынцы) арыентаваліся галоўным чынам на простага верніка. Яны вялі актыўную пастырскую працу і займаліся самаадукацыяй»3. Францисканцы делали упор на эмоциональной стороне веры в Бога, отсюда и то, что они придавали большое значение эстетике литургии. Пинский
францисканский костѐл поражает великолепием и богатством интерьера, прежде всего – главного
алтаря, шести боковых (Франциска Ассизского, Пресвятому Сердцу Иисуса, Богоматери Ружанцовой, Антония Падуанского, Варвары и Святого семейства) и амвона. Историк ордена Камилл
Кантак считал, что скульптором-резчиком и живописцем алтарей и амвона был виленский мастер,
францисканец Ян Шмит (?-1731). Архитектурно-скульптурный алтарный комплекс Пинского
францисканского костѐла – один из лучших в Беларуси. «Скульптур у касцѐле каля 100, яны
ўяўляюць надзвычай багаты ансамбль, які стварае атмасферу ўсхваляванай урачыстаці і прыўзнятасці. Гэта ўражанне ўмацняецца шматлікімі пазалочанымі або пасярэбранымі архітэктурнымі
дэталямі – кансолямі, вітымі канеліраванымі калонамі, пышнай арнаментальнай разьбой з мяккімі
святлоценявымі пераходамі, якія надаюць інтэр’еру надзвычайную дэкаратыўнасць. Пералівы
святла і ценю, мноства дробных рэфлексаў на пасярэбранай або пазалочанай разьбе і аб’ѐмнай
пластыцы ствараюць своеасаблівае паветранае асяроддзе, якое запаўняе інтэр’ер касцѐла»4. Более
подробно об этом уникальном ансамбле можно почитать также в работах искусствоведа Александра Ярошевича5.
Несомненную ценность представляют собой также фресковые росписи в крестовой галерее монастыря, посвященные святому Франциску Ассизскому: «Стигматизация», «Прославление св.
Франциска», «Рождение», «Дьявол раздора, мамоны и плоти», «Франциск с братией работает в
саду». На одной из фресок изображѐн профессор, который читает лекцию. Духом умиления к природе проникнута фреска, где святой благословляет птиц. Эти уникальные, единственные сохранившиеся в Беларуси, росписи, посвященные Франциску Ассизскому, можно отнести к первой
1
Рошчына, Т. Выданні пінскіх езуітаў (XVIII ст.) / Т. Рошчына // Матэрыялы другіх кнігазнаўчых чытанняў
«Кніжная культура Рэчы Паспалітай». – Мінск, 2002. –С. 233.
2
Самайлюк, Т. Друкарня езуітаў у Пінску / Т. Самайлюк // Спадчына. – 2003. – № 4-5. – С. 96.
Ганчарук, І. Каталіцкія манаскія ордэны ў Беларусі ў 1770-х – 1820-х гг. / І. Ганчарук // Гістарычны
альманах. –2003. – Т. 9. –С. 189.
4
Лявонава, А.К. Старажытна-беларуская скульптура / А.К. Лявонава. – Мінск, 1991. – С. 146.
5
Ярашэвіч, А.А. Архітэктурна-скульптурны ансамбль касцѐла францысканцаў у Пінску // Барока ў
беларускай культуры і мастацтве. – Мінск, 1998. C 186-195.
3
23
ол
е
сГ
У
половине XVIII века1. На фрески обратил своѐ внимание великий русский писатель Николай Лесков, посетивший Пинск в 1862 году: «Коридор вдоль всего монастырского келейного корпуса довольно недурно расписан картинами, изображающими разные чудеса. Живопись эта напоминает
изображение странствий Святой Федоры, написанное на стене у выхода из ближайшей пещеры
Киевской Печерской Лавры»2. Монастырь славился своим органом и органистами. В 1766 году в
костѐле стоял отличный орган с больше чем 30 цинковыми с оловом и деревом пищалками. Самый
известный из органистов – францисканский монах Людвик Лапчинский (?-1679).
Пинские францисканцы проявили себя и на педагогической ниве. Историк Антони Мошинский
писал: «Пинский монастарь с давних времен содержал новициат и так называемые орденские курсы (студии), нередко в своем лоне имел деятелей, известных своей добродеятельностью, наукой и
общественной деятельностью (…). Тут жили: Себастьян Мошинский – доктор Замойской академии, известный в своѐ время проповедник, умерший в 1664 г.; Себастьян Кволек – коллегиальный, римский (Collegialis Romanus, неизвестно о каком-то коллегиуме идет речь), потом профессор теологии в Замойской академии; Иосафат Парысович [ок. 1670-1732. – Авт.] – баконьский
бискуп, о котором очень тепло вспоминают в монастырских книгах; Пѐтр Янковский – теологии и
свободных наук итальянский доктор (Italicus Doktor, наверно, в Италии защищал докторскую диссертацию) королевский теолог, умер в 1793 г. В акте визитации пинского монастыря, осуществленной 20 мая 1663 г. прелатом, визитатором Луцкой епархии Валерианом Рожевским, упоминается школа при костѐле отцов францисканцев, для которой монастырь содержал бакалавра, но ни о
ее организации, ни о ее дальнейшем существовании не нашел ни одного упоминания. Была то,
наверно, приходская школка, подчиненная иезуитскому коллегиуму (…) От 1772 года, когда был
распущен орден иезуитов, до 1799, существовала тут подокружная школа под управлением бывших иезуитов и главного тут ученого, ректора Яксы, после ухода которого руководство перешло
новогрудскому коморнику Мацею Нарушевичу»3. Отметим также, что в 1765 году в Пинске вступил в францисканский орден и принял монашеское имя Гаудентий писатель Кароль Жэра (1743–
после 1798). Основное его произведение «Торба смеха» – сборник анекдотов и поучительных историй, многие из которых случились на Пинщине.
Нами в архиве обнаружен интересный документ4, из которого следует, что в монастыре кроме
подокружной школы, было и высшее теологическое учебное заведение (студия) с двумя отделениями: теологии и философии с математикой. «У 18 ст. практычна ўсе манаскія супольнасці
імкнуліся заснаваць свае навучальныя ўстановы. Гэта быў час росквіту манаскіх студый. (….) Абсалютная большасть студый мела характер вышэйшых навучальных установаў ( у іх выкладалася
праграмма вышэйшая за сярэдні курс навучання публічнай школы) і ў гэтым сэнсе яны былі
асяродкамі адукацыі і складалі пэўную альтэрнатыву для той часткі мясцовай моладзі, якая не мела магчымсці для навучання ў Вільні»5. В 1825 году в монастыре было только отделение философии с математикой – более низкое, которое уже не отвечало университетской программе.
П
Ведомость от кседзов пинских франтисканцев согласно пунктов, присланных правительством о костѐле, монастыре и т.д.
Монастырь ксендзов франтисканцев – каменный, с костѐлом также каменным. От основания
является приходским, расположенный в уездном городе Пинске Минской губернии.
Положение духовенства
В этом монастыре имеется орденское учебное заведение с отделениями спекулятивной [умозрительной. – Авт.] теологии, философским, где изучают начальные курсы математики, логики,
метафизики и физики. Также есть в этом монастыре и новициат. Живут в нѐм следующие лица:
Ксѐндз Пѐтр Рыбалтовский – патер провинции, пенсионер, пинский настоятель и плебан;
О.[тец] Антони Бжозовский – патер провинции, пенсионер; О. Франтишек Тшасковский – патер
провинции, пенсионер, профессор теологии; О. Антони Михаловский – писарь ведомства сурогацкого, живет в Городище по разрешению монахов при уважаемом сурогате; О. Леон Тваровский –
профессор философии и математики; О. Пѐтр Тваровский – штатный проповедник; О. Людвик
Ярашэвіч, А. Пялѐсткі з «Кветачак святога Францішка» / А. Ярашэвіч // Наша вера. – 2004. – №2. – С. 8-11.
Лесков, Н. Из одного дорожного дневника / Н. Лесков // Кругозор (Пинск). – 2000. – № 1. – С. 37.
3
Moszyński, А. O Klasztorze pińskim XX. Franciszkanów / А. Moszyński // Athenaeum. –1844. – T.4. – S. 53.
4
Государственный архив Брестской области (далее ГАБО). – Фонд 2031. – Оп. 2. – Д. 4325. – Л. 3,4.
5
Ганчарук, І. Каталіцкія манаскія ордэны ў Беларусі ў 1770-х – 1820-х гг. / І. Ганчарук // Гістарычны
альманах. – 2003. – Т. 9. – С. 195.
1
2
24
П
ол
е
сГ
У
Тарашкевич – профессор философии; О. Анджей Гойжевский – профессор моральной теологии;
О. Антони Марциновский – магистр новициата, пенсионер; О. Франтишек Ушинский – ризничий,
пенсионер; О. Феликс Коцьмеровский – профессор пинских народных школ; О. Вит Вышинский –
профессор пинских народных школ; О. Яцек Комар – исповедник; О. Юзеф Гриневицкий – управляющий монастырем; О. Доминик Вшановский – студент теологии; О. Гжегож Голицкий – студент теологии; О. Изидор Грубчинский – студент теологии; О. Кароль Крушевский – студент
теологии Брат Мельхиор Луневский – семинарист, субдьякон, студент теологии; О. Казимеж
Тваровский – студент философии и математики; О. Каспер Савицкий – студент философии и
математики; О. Павел Корсак – студент философии и математики; Брат Габриэль Кульвинский
– послушник, заслуженный профессор; Брат Мацей Збуцкий – послушник, заслуженный профессор; Б. Тадеуш Пулховский – послушник, управляющий фольварка Вышевичи; Б. Якуб Гомолицкий –
послушник, заместитель ризничего; Б. Андриан Голловко – послушник, управляющий фольварком
Рудка; Б. Бонифаций Ольпинский – послушник, новициант; Б. Михал Витковский – послушник, новициант.
Фундуш
Этот монастырь основан великим князем литовским Сигизмундом в 1396 году на основе земельных вложений в Пинском уезде Минской губернии, а именно двух фольварков, называемых
Вышевичи и Рудка. К фольварку Вышевичи относятся два села. Одно под тем же названием, что
и фольварок, в котором находится 128 мужских и 104 женских душ. Второе село Кудричи, в нем
находится 160 мужских и 128 женских душ. К фольварку Рудка относятся также два села. Одно
Охов, в котором имеется 168 мужских и 161 женская душа. Второе село Кошевичи иначе Канковичи, в нем – 111 мужских и 99 женских душ. Этому монастырю принадлежит в селе Сварицевичи, расположенное в Луцком уезде Волынской губернии, пять дымов при кирпичном заводе, в
которых 19 мужских и 21 женская душа.
В городе Пинске имеет этот монастырь из фундушей. 1-е. Корчма с участком, называемая
Петушок, пожалованная польским королем Казимиром в 1445 г. 2-е. Сеножать, называемая Рыбаловка, а также плотины и переправы на речках Пине и Струмень в самом городе, ясновельможным князем Федором Ярославичем пожалованные.
Доходы
Прибыль от всего перечисленного имущества, которая идет полностью на собственное потребление и расходы, насчитывает в пересчете на деньги 12000 злотых. Ежегодный доход от
прихода около 200 злотых.
Кроме доходов от имущества имеет еще монастырь дарственные суммы с обязательством
отправления на вечные времена богослужений: 1-я. 67315 злотых пинского кагала, от которых 4
процента указаны ликвидаторским декретом в 1766 году. 2-я. У ясновельможного пинского земского судьи Михала Пласковицкого 3000 злотых. 3-я. У ясновельможного пинского земского судьи
Станислава Годебского 6000 злотых.
Приходская школа
В такой школе, которую монастырь содержит на свои средства, учатся дети бедных и сироты. 15 детей обучают чтению, письму и арифметике, а также и музыке. Их профессором является ксѐндз Кароль Крушевский, указанный в вышерасположенном списке монахов.
Больница для бедных, старых и немощных
В больнице для действительно бедных и немощных, которая содержится на средства монастыря, находится 10 больных. Имеет дарственные
суммы – 500 злотых от добродетелей в
пинском кагале. К тому же четыре процента от ста – Вышевичи имеют от монастыря.
Раскинутость прихода, принадлежащего Пинскому францисканскому костѐлу, составляет в
длину 15 миль, а в ширину – 6 миль. Число прихожан, способных к причастию, мужского пола 197
и женского – 253. В этом приходе с начала 1797 года родилось 50 душ. Умерло 47 душ. Венчалось
34 пары. Из-за больших размеров прихода к приходскому костѐлу относятся филиальные костѐлы:
1-й. Оховский костѐл, расположенный в 2 милях от Пинска в Пинском уезде Минской губернии.
Этот костѐл не имеет никакого фундуша, но ксендзы-францишканцы его построили для удобств
своих прихожан, и при нем поставили одного ксендза из своего ордена по имени Бонаветура Липский, содержащегося за счет средств фольварка Рудка, к которому по воскресеньям и в дни
праздников для помощи присылается из монастыря второй ксендз.
2-й. Второй филиальный Осовский костѐл, расположен в 6 милях от Пинска в том же уезде
Минской губернии. Этот костѐл благодаря стараниям пинских ксендзов-францисканцев, а так
25
П
ол
е
сГ
У
же разных добродетелей, в 1776 году был построен. Фундуш этого костѐла такой: осовская
шляхта Анджей, Михал и Франтишек Карповичи записали пинским францисканцам две волоки
земли, чтобы всегда содержали при костѐле одного ксендза. Имеет также этот костѐл дарственную сумму 2226 злотых от пинского подчашего Адама Ширмы. С этого фундуша содержат францисканцы одного ксендза из своего ордена, пенсионера по имени Людвик Карпинский,
которому на помощь в дни больших торжеств пинский монастырь присылает двух ксендзов.
3-й. Третий филиальный Плотницкий костѐл расположен в 5 милях от Пинска в Пинском уезде
Минской губернии. Этот костѐл фундовал в 1749 году васильковский староста Михал Скирмунт
на проценты от суммы в 2000 злотых. На праздничные дни в этот костѐл приезжает Пинского
францисканского монастыря ксендз.
В том же приходе живут пенсионеры, ксендзы, экс-иезуиты: 1-й Его милость ксѐндз Кароль
Ширма – каноник в Кристинове 2-й. Его милость ксѐндз Юзеф Серафинович – каноник в Завидчицах 3-й. Его милость ксѐндз Тадеуш Скифард в Бердунах, о которых подробный рапорт сделал
Его милость ксендз, ректор пинских школ Якуб Якса.
Этот рапорт, как правильно написанный, своими подписями утверждаем – в Пинске в монастыре отцов францисканцев в ноябре месяце 30-го дня 1797 года.
О. Пѐтр Рыболтовский – провин. прелат, пинский настоятель и плебан
О. Антони Бжозовский – патер провинции, пенсионер
О. Франтишек Тшасковский – патер провинции, пенсионер, профессор спекулятивной теологии.
Первое описание монастырской библиотеки датируется июнем 1675 года, этот документ был
подписан Мартином Михаловским – тогдашним министром Русской и Литовской провинции ордена францисканцев. В описи было всего несколько десятков книг. В начале XIX века в библиотеке насчитывалось около 2160 книг, из которых приблизительно 1500 книг ранее находились в
библиотеке иезуитского коллегиума. В монастырском архиве хранились старинные привилеи,
данные монастырю польскими королями: Яном Казимиром (1649), Михаилом Вишневецким
(1669), Яном Собеским (1688), Августом II (1729) и Августом III (1740). Кроме того, в монастырских зданиях хранился и уездный архив.
Почти с момента основания монастыря при нѐм существовала приходская школа. Благодаря
монастырскому фундушу, францисканцы содержали постоянно 10 мальчиков, сыновей бедных
шляхтичей, давали им начальное образование, думается, учили их также музыке – игре на органе.
Большинство из них продолжали учѐбу в уездном училище.
Отметим также, что в 1773 году в Речи Посполитой была создана Эдукационная комиссия1, которая осуществляла реформу всей системы народного образования в духе идей эпохи Просвещения. Проведению реформы благоприятствовал роспуск ордена иезуитов, школы, и имущество ордена было передано Эдукационной комиссии. Средние школы создавались двух типов: окружные
(7-летние) и подокружные (6-летние). Великое Княжество Литовское было разделено на три
школьных округа: литовский, жмудский и полесский. В последнем округе было всего шесть средних школ, из которых две – в Пинском уезде: в местечке Любешов (руководили монахи-пиары) и в
самом Пинске, где на базе бывшего иезуитского коллегиума была создана подокружная школа.
Историк Светлана Морозова2 считает, что этой школой руководили базилиане. Ей подчинялись
низшие школы в местечках и селах: Логишин3, Городище, Лопатин и др. В пинской школе преподавали монахи-базилиане и экс-иезуиты, а располагалась она в здании бывшего иезуитского коллегиума. Школа испытывала серьѐзные проблемы с финансированием. В школьном здании размещалась табачная лавка, в его подвалах – склад табака, за что школа получала от местного купца
200 злотых ежегодно. Кроме того, учителя сдавали свои квартиры для проведения судебных заседаний. «Школа набывала свецкую накіраванасць. Найважнейшае значэнне надавалася прадметам
фізіка-матэматычнага цыкла, асабліва фізіцы, у праграму якой уключаліся таксама элементы земляробства, батанікі, садоўніцтва, мінералогіі, гігіены. Для прывіцця вучням практычных навыкаў
уводзіліся асновы геаметрыі, ветэрынарыі, камерцыі і інш. З гуманістычных навук выкладаліся
1
Эдукационная комиссия – руководящий орган системы просвещения в Речи Посполитой в 1773–1794 годах. Первое в Европе ведомство, по функциям, аналогичное общегосударственному министерству просвещения.
2
Марозова, С. Уніяцкая царква ў культурна-гістарычным развіцці Беларусі (1596–1839) / С. Марозава. –
Гродна, 1996. – С. 28.
3
Известно, что в 1781 году в приходской школе при Логишинском косцѐле обучалось 11 детей.
26
польская і лацінская граматыкі, геаграфія, гісторыя, заканазнаўства і інш.»1. Давались ученикам и
элементы астрономии. В школе был глобус и армиллярная сфера (инструмент, употреблявшийся
для определения экваториальных координат небесных светил). Возможно, что перед самым разделом Речи Посполитой к руководству школы пришли монахи-францисканцы. Нам известен только
один преподаватель подокружной школы: профессор французского и немецкого языков Лемани,
который в 1784 году во время посещения Пинска королѐм Станиславом Августом обратился к
нему с просьбой о повышении зарплаты. Польский монарх-меценат учредил золотую и серебряную медали «Diligentine» («За прилежание»). До нас дошли сведения, что во время экзаменов 25
июня 1788 года такие медали от имени короля вручил пинский подстароста Матеуш Бутримович,
который произнѐс краткую речь. Медалями были награждены ученики 3-го класса Бонифаций
Еждзалло и 2-го класса Ингаций Сондецкий.
П
ол
е
сГ
У
Бернардинский монастырь
Среди рапространѐнных католических орденов в ВКЛ был орден францисканцев-обзервантов
или бернардинцев, которые стремились сохранить строгость изначальных монашеских правил св.
Франциска. Пинский монастырь отцов бернардинцев, конечно, не мог равняться с иезуитским и
францисканским монастырями ни по величине, ни по богатству. Однако бернардинцы внесли значительный вклад в развитие культуры наших земель, особенно музыкальной. Большинство нотных
рукописей с литургическими произведениями происходят именно из бернардинских монастырей.
Об истории монастыря и его вкладе в культуру читаем в следующем документе2:
Бернардинцы
Фундатором бернардинцев на Каролине, пинском предместье, был в 1717 г. Михал Вишневецкий вместе со своей женой Катажиной Дольской (хотя временами подают более раннюю дату,
однако документально это не подтверждают). Вначале костѐл и кляштор были деревянными, и
только в 1770 г. бернардинцы начали строить каменные строения, которые окончили в 1786 году. Костѐл был освящен в честь св. Архангела Михаила городищенским аббатом Альфонсом
Оранским. Этот костѐл имел в длину 44 локтя, в ширину – 15, в высоту – 30, чердак – трѐхэтажный, завершался железным крестом. Алтарей в нѐм было 5; в главном – Распятый Иисус
Христос, а вверху Архангел Михаил, в боковых – Непорочное Зачатие, св. Анна, св. Франтишек и
св. Антоний Падуанский; перед входом в костѐл стояла статуя Христа в терновом венце.
Каменный кляштор [монастырский жилой корпус. – Авт.] также начали строить бернардинцы, но в 1829 году строительство еще не закончили; его длина имела 90 локтей, ширина – 15, высота – 12. В то время там жило 5 капланов и 8 братьев; в библиотеке томов 433.
Фундуши монастыря были такими: участок земли, на котором стоял костѐл и кляштор,
окруженные садами, составлял 6 моргов и 2 прента, над Пиной земли 221 прент, около монастыря мариавиток – 70 прентов, луга над Струменем и в полмиле от города, с которых собирается сена 40 возов; капиталы в позднейших монетах: с записи Вишневецких – 2250 рублей серебром, от Вавжинца Михаловского – 600 рублей серебром, от Игнация Луковского – 300 рублей серебром, от Яна и Магдалены Котловских 415 рублей серебром, от Войцеха Пусловского – 450, от
гетмана Михала Огинского – 1500, от Яна Казимира Маковецкого – 3000, от Стравинских – 150,
от Катажины Беганьской – 252 рублей серебром 16,5 копеек. Всего – 6667 рублей серебром и 16,5
копеек.
Обязательства: ежегодно читается месс 104, а поѐтся – 52. Ежегодный доход – 1472 рублей
серебром 80 копеек.
В старину, во второй половине XVIII века, было тут философское учебное заведение, о котором в XIX в. ничего неслышно.
В XIX в. известны несколько пинских настоятелей: о. Людвик Пшеволоцкий, между 1796 и
1825 гг.; о. Конрад Заранович, 1805–1811; о. Аполинарий Маркевич, 1811–1819; о. Серафин Юхневич, 1819–1822.
Прихода здесь бернардинцы не имели. В 1832 г. правительство забрало и костѐл, и кляштор;
эти каменные здания долго стояли без всякого применения, наконец, в костѐле устроили православную церковь, в кляшторе, возможно, позднее достроенном, в 1853 году поселили православных монашек.
1
2
Пасэ, У. Адукацыйная камісія / У. Пасэ // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. – Мінск, 1993. – Т. 1. – С. 63.
ГАБО. – Фонд 2031. – Оп. 2. – Д. 4350. – Л. 32.
27
У
Отметим, что монастырская библиотека находилась на втором этаже монастырского корпуса. В
ней были книги по теологии, философии, истории, грамматике, юриспруденции и ораторскому
искусству. Список книг библиотеки насчитывает несколько сотен названий, отдельно велась
опись книг, выданных на руки. Польский историк Мария Пидлыпчак-Маерович пишет о документах, хранящихся в библиотеке Вильнюсского университета: «У бернардинцев в Пинске, в библиотечных инвентарях за 1797-1799 годы, записано несколько сот книжек в систематическом каталоге
и отдельно записаны книги, находящиеся в трапезной или выданные на руки. В недатированном
каталоге, в систематическом каталоге записано 587 книжек, изданных в 1548–1818 годах. Также
недатированный документ на русском языке озаглавлен: «Подробная опись польским книгам,
находящимся в библиотеке при костѐле святого Михаила с переводом названия их на русский
язык» и является правдоподобно переведѐнным библиотечным инвентарѐм пинского бернардинского монастыря. В 1829 г. записано «польские книги, присланные из разных [!] городов», изданные в 1625–1825 годах и хронологично записанные. На очередных карточках инвентаря, в хронологичной порядке, указано также 489 книжек, изданных 1625–1825 и 1700–1829 годах. «Каталог
книгам по части духовной», подготовленный в Минске комитетом для распределения бывших
монастырских библиотек в марте 1841 г., содержит 292 тома и дополнительно 100 книг, описанных сводно, происходящих из библиотеки пинских бернардинцев»1.
П
ол
е
сГ
Замок князя Михаила Вишневецкого
Фундатор бернардинского монастыря, канцлер великий литовский, пинский староста, князь
Михал Серваций Вишневецкий (1680-1744) в самом конце XVII века перестроил замок своего тестя, князя Кароля Дольского, находившийся в пинском предместье Каролин. Новый замок строился по французскому образцу (возможно, архитектором французом), с бастионами по углам, и соединял в себе черты великолепного дворца и оборонительного сооружения. Белорусский историк
Михаил Ткачѐв писал в своей книге «Абарончыя збудаванні заходніх зямель Беларусі. XIII-XVIII
стст.», что замок имел «ў плане выгляд чатырохвугольніка памерам 75 х 37 х 46 х 75 м[етра].
Курціны і чатырохвугольныя бастыѐны з брустверам былі выкладзены каменем… Уязныя вароты
фланкіраваліся агнѐм з двух бастыѐнаў. Перад замкам ішоў дзевяціметровай шырыні роў з
пад’ѐмным мостам. Неабходна адзначыць, што паўночныя бастыѐны былі значна большымі, чым
тыя, якія знаходзіліся з паўднѐвага боку, дзе замак ахоўваўся крутымі берегамі і водамі Піны».
Замок простоял около пяти лет, был уничтожен в 1706 году солдатами шведского короля Карла
XII. Тогдашний его владелец, князь Михал Вишневецкий, активно поддерживал польского короля
Августа II Сильного, воевавшего на стороне Российской империи против шведов. Ещѐ во второй
половине XIX века художник Наполеон Орда нарисовал живописные руины замка. Поскольку Полесье бедно на камень, то местные жители растащили руины замка для строительства своих домов. Даже Замковую улицу, напоминавшую о том, что в этом месте когда-то находился великолепный замок, переименовали.
Доминиканский монастырь
Монастырь доминиканцев основан в 1667 году маркграфиней Марией Строцци, родственницей
польской королевы Цецилии Ренаты. Фундаторка была замужем за полоцким воеводой Яном Копотем. Она хотела, чтобы в монастыре был лектор Св. Писания для обучения школьной молодежи.
До конца XVIII века костѐл монастыря оставался деревянным. Главный алтарь великолепной резной работы украшала икона Богоматери Непорочное Зачатие. Боковые алтари были посвящены
Иисусу, св. Доминику, св. Винценту из Ферарры. Монахи-доминиканцы понимали неисчерпаемые
возможности музыки, способной оказывать глубокое воздействие на эмоцианальное состояние
человека. Неслучайно ей отводилась значительная роль в богослужениях, во время которых звучало пение, играл орган и инструментальные капеллы. С 1750 года доминиканцы стали приглашать
на монастырские богослужения капеллу иезуитского коллегиума, что значительно повысило посещаемость литургий. После строительства деревянного костѐла в нѐм установили орган, органистом которого был Франтишек Подгурский (?-1687). Правда, через сто лет этот орган обветшал и
находился в ужасном состоянии. Вскоре, после приглашения, иезуитская капелла отказалась играть у доминиканцев. Уровень францисканских музыкантов оказался слабым. Поэтому в 1770 году
приор Альберт Трухановский, который переехал из Минска в 1768 г., завѐл свою капеллу. ««У
красавіку пастанавіў вучыць музыцы на розных інструментах уласных прыгонных хлопцаў, каб
1
Pidłypczak-Majerowicz, M. Biblioteki zakonne ziemi brzeskiej w XVIII I XIX w. / M. Pidłypczak-Majerowicz //
Берасцейскія кнігазборы. – Брэст, 2010. – C. 384.
28
сГ
У
некалі займець уласную капэлу; таму ўзяў настаўніка, і з часам у дамініканцаў узнікла пастаяная
інструментальная музыка». Аналагічна Забельскай калегіі пінскія манахі стварылі тыповы
прыгонны аркестр. Настаўнік (напэўна, асоба свецкая ці з іншага ордэна, бо прыѐр вымушаны быў
яго «ўзяць», а брату са свайго манастыра ѐн «даручыў» бы) здолеў за невялікі час стварыць нядрэнны калектыў, бо ўжо ў тым жа 1770 г. дамініканская капэла ўпамінаецца ў дакументах: «З
нагоды нейкай касцѐльнай урачыстасці і прыезду правінцыяла ў рэфекторыі [сталовая зала
кляштора. – Т. Л.] на абедзе было шмат гасцей, у іх ліку біскуп Гарбацкі [новы уніяцкі біскуп. – Т.
Л.] і айцец Цыпрыян Булгак, базыліянскі апат на Ляшчы. Усіх прыѐр прымаў пачэсна, і дамініканская капэла іграла на абедзе, акрамя твораў да стала (sztuk stołowych), нованапісаны польскі кант
да біскупа і апата і лацінскі ў гонар правінцыяла; гэта ўсім вельмі спадабалася»»1.
Монахи-доминиканцы акцентировали внимание в первую очередь на научной деятельности, на
развитии рационального обоснования христианской философии. «Дамініканцы, якія кіраваліся
Статутам св. Аўгустына, асноўную ўвагу надавалі тэалагічнай падрыхтоўцы манахаў.
Дамініканскія навучальныя ўстановы належалі да найлепшых у сярэднявечнай Еўропе, а з іх
асяроддзя паходзілі знакамітыя тэолагі і мысліўцы: св. Томаш Аквінскі (1225-1274 гг.), св. Альберт Вялікі (каля 1200-1280 гг.) і інш. Дамініканцы былі ідэалагічнымі абаронцамі касцѐлу, змагаліся з ерасямі і кіравалі інквізіцыяй (з 1232 г.) У сваѐй дзейнасці асноўны акцэнт рабілі на казанні (афіцыйная назва ордэна – «Ордэн братоў прапаведнікаў»)»2. «При монастыре доминиканцев в
1726 г. в Пинске открылась Высшая школа [Генеральная студия. – Авт.] Русской доминиканской
провинции, которая имела право присвоения ученых степеней своим питомцам. Высшая школа
содержала двух профессоров богословия и профессора философии. При этом учебном заведении
существовала библиотека в 889 томов»3. В начале ХIХ века студии в монастыре уже не существовало. В 30–40-е годы XIX века историк Антони Мошинский нашел в монастырской библиотеке
историческую хронику монастыря, составленную в 1762 году Климентием Жебровским. Можно
только догадываться о тех богатствах, что хранились в доминиканской библиотеке. Думается, что
после закрытия монастыря в 1850 году библиотека была вывезена в Вильну.
П
ол
е
Городищенский бенедиктинский монастырь
В живописном месте, на высоком берегу Городищенского озера, недалеко от Пинска в 1659 году монахи-бенедиктинцы из знаменитого итальянского монастыря Монте-Кассино, основанного
самим св. Бенедиктом Нурсийским, заложили монастырь. Их пригласили на Полесье полоцкий
воевода Ян Кароль Копоть и его жена Анна. Еще до 1662 года здесь, в Городище, был возведен
деревянный монастырский комплекс, при котором существовали школа, больница и библиотека.
Приходская школа существовала, предположительно, до 1832 года, когда после подавления польского восстания царские власти закрывали католические монастыри и учебные заведения.
При монастыре действовало высшее теологическое и философское учебное заведение (студия)
для монахов-бенедиктинцев, которое было ведущим в ВКЛ. Имея девиз «крестом и плугом», бенедиктинцы особое внимание уделяли культурной и экономической деятельности. Их монастыри
превращались в крупные хозяйственные и культурные центры. Отсюда и богатства Городищенского монастыря: он владел почти 1500 крепостными крестьянами и стремился расширить свои
земельные владения. Так, в 40-е годы XVIII века приор Вавжинец Булгарович захватил соседний
Купятичский православный монастырь и его земли. Всѐ это позволило вести активное каменное
строительство.
В середине XVIII века более 30 лет возводился новый каменный костѐл, строительство которого было закончено в 1775 году усилиями аббата Станислава Клешковского (?-1814) – личности
неординарной, издавшего богословский труд «Forma gregs». Небольшой костѐл был построен в
лучших традициях итальянского барокко, а сам монастырский ансамбль на фоне живописного
озера смотрелся как сказочный городок. Костѐл внутри был расписан чудесными фресками, которые отображали библейские сюжеты и эпизоды истории Речи Посполитой. Их автором считается
известный художник-пиар Кароль (в монашестве – Лукаш) Гюбель (1722-1793), расписавший до
этого Любешовский пиарский костѐл. На стенах висело 18 религиозных картин, некоторые кисти
1
Ліхач, Т. Каталіцкія інструментальныя капэлы Беларусі / Т. Ліхач // Мастацтва. – 1996. – №10. – С. 35.
Ганчарук, І. Каталіцкія манаскія ордэны ў Беларусі ў 1770-х – 1820-х гг. / І. Ганчарук // Гістарычны
альманах. – 2003. – Т. 9. – С. 189.
3
Злобин, Э. Из истории учреждений образования Пинщины в досоветский период / Э. Злобин // Учитель
вечен на земле Полесской. – Минск, 2005. – С. 15.
2
29
П
ол
е
сГ
У
итальянских мастеров. Монастырь привлекал окрестных крестьян и шляхту великолепным органом. Нам известен только один монастырский органист – Казимир Потоцкий (?-1755).
В монастыре была богатая библиотека. Польский историк Иоланта Гвѐздзик исследовала еѐ каталоги, хранящиеся в библиотеке Вильнюсского университета. «Роль чтения в жизни монахов
показывала библиотека: «довольна многочисленная, состоявшая около 2000 [столько книг попало
в университетскую библиотеку. – Авт.] томов. Возникла она на основе монастырских доходов
(…), в ней содержались переводы Священного Писания, произведения отцов церкви, теологические, философские, аскетические и моральные труды, книги по церковной и гражданской истории,
по церковному и гражданскому праву, по проповедническому и всеобщему красноречию на латинском, итальянском, польском и русском языках, изданных в Венеции, Риме, Базеле, Париже,
Кѐльне, Лейпциге, Вене и Майнце. Книжное собрание (по красиво оформленному каталогу
«Generale Summarium omnium libror[um] in bibliotheca Monasterii Castro Casinensis alias
Horodiscensis Reperibilium conscriptu[m] anno Dn 1783 r.», или во времена аббата Альфонса Оранского) составлено тематически, и обозначено буквами алфавита: A – Библейские книги (аж 51
позиция, в том числе еврейская Библия), B – латинские аскетические книги (труды F. Ariasa, L.
Blosiusa, F. Salezego, L. Pinellego – значит самых важных европейских писателей этого течения), C
– польские аскеты (большинство тогдашних писателей аскетично-мистической теологии, издания
из Люблина, Ракова, Калиша, Варшавы), D – польские проповедники (в основном – иезуиты), E
– проповедники (между прочим, труды Hackiego, Людвика из Гранады), F – философские книги и
математика (в основном – труды Аристотеля), G – схоластико-теологические книги (между прочим, труды Петра Ломбарда), H – канонические книги, I – теолого-моральные книги (сборники,
тексты св. Бернарда), K – латинские исторические книги, L – книги различных материалов (тут,
между прочим, Хроника св. отца Бенедикта Венгжиновича, О крестовых походах Устшицкого),
Ł – польские исторические книги, M – полемические книги, O – политические книги, P – политические книги, R – законы, S – медицинские книги, T – риторов, U – поэты, W – синтаксис, X – обряды, Z – панегирики. Список 1797 г. повторяет туже систему, с детализацией позиций: A (9 экземпляров Библии и 13 экз. в 21 томе комментариев и канонов), B (65 экз. в 90 томах), C (соответственно, 42 экз. в 46 томах), D (63, 145), E (34, 44), F (57, 131), G (30, 101), H (18, 28), I (33, 50),
K (39, 52), L (7, 22), Ł (23,30), M (10, 11), N (5 экз.), O (12, 12), P (8,12), Q (17, 17), S (12, 15), T
(20, 31), U (14, 14), W (15, 9), V (16, 9), X (16, 9), Y (16, 12), Z (10), к этому стоить добавить 10 панегирических текстов и 100 итальянских «служащих для богослужения».
В общем, 3462 названия, к которым в начале XIX в. присоединено 97 томов. Применѐнное тематическое деление собрания показывает сферу деятельности монахов, также указывает на их высокий интеллектуальный уровень. В библиотеке аббатства находились, вероятно, все самые важные труды того времени, издания польских и европейских типографий. В старопольский период
равнозначным с печатным было рукописное хождение текстов. В университетской библиотеке
сохранились многочисленные рукописи городищенского происхождения, показывающие этапы
религиозного образования, как, например, философские, риторические и теологические трактаты
(между прочим, рукопись о. Бенедикта Подлевского, городищенского профессора, потом плоцкого, лектора генерального капитула в 1774 г.), книги по медитации, молитвенники, руководства для
новициантов, проповеди, прагматическая литература, особенно копии правил. Из сохранившихся
[рукописных. – Авт.] копий печатных изданий известно, что бенедиктинцы занимались переводом
текстов, копировали литургические книги, как аббат Альфонс Оранский, который «хоровые книги
с нотами, переписанные собственноручно, оставил»»1.
19 декабря 1864 года последний настоятель монастыря Казимир Добровольский (1800?-1880)
составил список части библиотеки из 1357 книг. В 1866 году монастырь был закрыт царскими
властями. Его богатая библиотека (3712 книг) была разделена: книги религиозного содержания
передали в духовное ведомство, светского – в пинскую гимназию, а рукописи и наиболее древние
книги отправили в Виленскую публичную библиотеку. После восстания 1863 года царские власти
продали уникальный монастырский комплекс на слом. Пинская католическая общественность,
однако, выкупила его. К сожалению, красивый и живописный архитектурный ансамбль монастыря
всѐ-таки был уничтожен немцами при их отступлении в 1944 году.
1
Gwioździk, J. Kultura umysłowa zakonów katolickich ziemi brzeskiej XVI–XVIII ww. Zarys problematyki / J.
Gwioździk // Берасцейскія кнігазборы. – Брэст, 2010. – С. 337-338.
30
П
ол
е
сГ
У
Любешовский пиарский коллегиум
В 1684 году великий маршалок литовский, князь Ян Дольский, в местечке Любешов Пинского
уезда (сейчас Волынская область Украины) фундовал монастырь ордена пиаров. В XVIII веке пиары были главными конкурентами иезуитов в области народного образования, и для этого их пригласили в ВКЛ. В пиарских школах учеба была бесплатной, плата бралась только за интернат,
принимали в школы детей из самых разных слоѐв населения. «Курс навучання ў рэфарміраваных
піярскіх вучылішчах разлічваўся на шэсць гадоў. На працягу гэтага часу вучні павінны былі засвоіць не толькі традыцыйную ў манастырскіх вучылішчах суму ведаў па гісторыі рэлігіі і багаслоўю, але і лацінскую мову, і абавязковае для будучых дзеячаў каталіцкай царквы красамоўства. У праграму піярскіх вучылішчаў увялі і новыя прадметы: матэматыку, фізіку, гісторыю
Польшчы і ўсеагульную гісторыю, «палітыку, ці азнаямленне вучняў з творамі па пытаннях
палітычных і з мясцовымі законамі і правамі», а таксама родную (польскую) мову»1.
При Любешовском монастыре в 1693 году на средства князя Яна Дольского был открыт пиарский коллегиум с шестилетним обучением, который имел ботанический сад, большую библиотеку,
физический кабинет с научными приборами, в котором находилась богатая коллекция минералов,
подаренная ректором Виленского университета Юзефом Твардовским. Ботанический сад, украшенный цветами и декоративными кустами, был в английском стиле, в нѐм находилась оранжерея,
где выращивали цитрусовые культуры. Существовал оркестр учеников. При коллегиуме было три
конвикта (пансиона) для детей бедной шляхты. Коллегиум возглавляли ректор (занимался административными делами) и префект (занимался учебным процессом). Преподаватели низших классов имели звание магистров, а высших – профессоров. Отметим, что в коллегиуме учились по специальной программе и новицианты – кандидаты для поступления в пиарский монашеский орден.
Историк Антони Мошинський так описывал роль латинского языка в учебном процессе коллегиума: «Однако всегда и тогда [XVIII век. – Авт.], и позднее латинский язык в Любешовской
пиарской семинарии предшествовал другим наукам. Молодые воспитанники, наряду с изучением
правил языка по пиарской грамматике, толковали классических римских авторов, переводили с
польского языка на латинский, учили просодии [система стихосложения. – Авт.], писали латинские стихи. Эта последняя работа наиболее сильно влияла на обогащение памяти запасом слов и
выражений, а также на познание языка древнего Рима. (…) Механической, наверно, была такая
работа, которая не сделала никого поэтом, но не являлась бесполезной. Долго, ещѐ и в моѐ время
(1816, 1817 г.) новицианты писали латинские стихи в честь ректора коллегиума, магистра новициата, или по добровольной выбранной теме, которые особенно в горациевском и сапфическом духе,
обязательно должны были носить громкое имя оды. И я когда-то был таким латинским поэтом, и
писал немало, даже с лѐгкостью, так как молодая память крепко держала именно слова, и каждому
свойственно чувство меры»2.
«У 1750–60-я гг. навучальная сістэма калегіума рэарганізавана паводле рэформ С. Канарскага.
У апошняй чвэрці 18 ст. ў час дзейнасці Адукацыйнай камісіі Любяшоўскі піярскі калегіум быў
падакруговай школай, з 1783 у Берасцейскай навучальнай акрузе, з 1790 – у асобай Піярскай навучальнай акрузе з тэрмінам навучання 6 гадоў (у 3 класах) і 4 выкладчыкамі (рэктар, прэфект, выкладчык мовы і матэматыкі, малодшы выкладчык). У 1782 у калегіуме вучылася 60 юнакоў, у 1788
– 75, у 1789 – 70»3.
Любешовский коллегиум был одним из лучших учебных заведений Речи Посполитой. Он
успешно конкурировал с Пинским иезуитским коллегиумом, а после закрытия последнего, бесспорно, стал лучшим учебным заведением на Полесье, где в основном и училась местная шляхетская молодежь. В Любешове работали знаменитые ученые-пиары: Анѐл Довгирд, Ежи Цярпинский, Михал Францкевич, Бернард Сыруць, Анджей Пучинский, Мацей Тукалло, Михал Харкевич, Фердинанд Серафинович, Алексий Котюжинский, Мацей Догель, Казимир Нарбутт, Станислав Юндзилл и другие. Среди воспитанников коллегиума видим польского, белорусского и американского национального героя Тадеуша Костюшко (учился в 1755–1760 годах), его старшего
брата Юзефа, поэта Михала Харкевича, профессоров Виленского университета Ф. Серафиновича,
Б. Сыруця и М. Францкевича. От фамилии знаменитого профессора Францкевича пошла в Речи
1
Пасэ, У. Адукацыйная камісія / У. Пасэ // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. – Мінск, 1993. – Т. 1. – С. 86.
Moszyński, А. Kazimierz Narbutt / А. Moszyński // Athenaeum. – 1842. – T.4. – S. 182.
3
Самусік, А. Любяшоўскі піярскі калегіум / А. Самусік // Вялікае Княства Літоўскае: энцыклапедыя. –
Мінск, 2006. – Т. 2. – С. 230.
2
31
П
ол
е
сГ
У
Посполитой поговорка: «Умный, как Францкевич». В коллегиуме также учился и работал знаменитый хирург и акушер, пинчук Рафал Червяковский (1743-1816).
Большой и ценной была монастыркская библиотека, о которой последний ректор коллегиума и
его историк Антони Мошинский писал: «Библиотека монастыря насчитывала около 3 тысяч томов, состояла из произведений преимущественно латинских, французских и польских. Имела латинских классиков (…), ad usum Delphini и другие великолепные издания.; собрание французских
историков, особенно с XVIII века, собрание польских писателей, издания Мостовского, газеты и
журналы прошлого и текущего столетий. Однако так называемых «белых ворон» и очень ценных
книг не имела, а инкунабул было очень мало. Важнейшие рукописи: 1) Jus canonicum в 4-ть. 2)
Institutiones logicae transtulit (из Кондилака) Felicianus Paszkiewicz S.P. в 4-ть. 3) Institutiones
Philosophinae (de Logica) Augustini Zylewicz S.P. в 4-ть. 4) Institutiones. Mathematicae 1764
Augustini Zylewicz в 4-ть. 5) Institutiones Philosophinae (de Physica) 1765 Aug. Zylewicz. 6)
Ziemiopisarstwo Markwarta S.P. в 4-ть, и с несколько десятков теологических книг»1. Была отдельная библиотека для новициантов. В монастырском архиве хранилось много старинных документов, среди которых можно отметить охранную грамоту, выданную коллегиуму в 1707 году российским императором Петром I.
При коллегиуме с 1609 года существовал фундуш (фонд) князей Вишневецких (гетмана и пинского старосты Михала Сервация Вишневецкого и его жены Катажины) на обучение двенадцати
бедных учеников шляхетского происхождения, к которому позже присоединили фундуш князей
Четвертинских (1703; Игнация Святополк-Четвертинского), а также фундуш подчашия пинского
Людвика Куженецкого (1783).
Другие католические монастыри как центры культуры
По количеству католических монастырей Пинск уступал в Речи Посполитой Варшаве, Кракову,
Вильне, Львову, Люблину, Познани, Вроцлаву, Луцку, Гданьску, Перемышлю. В Пинске преобладали нищенcтвующие монашеские ордена. Среди них своим аскетизмом выделялись босые кармелиты. «У той жа час, як усе іншыя жабрацкія ордэны, кармеліты займаліся пастырскай працай і
евангелізацыяй, а таксама паглыблялі свае тэалагічныя веды»2.
Монастырь босых кармелитов основал 6 мая 1734 года на берегу Пины городской ландвойт
Шимон Оссовский. В 1791 году вместо деревянного костѐла построили каменный. Деньги на его
обустройство выделил князь Онуфрий Друцкий-Любецкий. Несмотря на свою короткую, менее
чем столетнюю, историю, монастырь внес свой вклад в историю культуры Пинска. При нем не
было учебного заведения, но там воспитывались дворянские дети-сироты. Здесь хранился богатый
архив и была библиотека, насчитывавшая 190 книг. В 1832 году после закрытия монастыря в его
библиотеке нашли древнюю рукопись: История города Пинска, которая была написана на старопольском языке, предположительно в XVII веке. К сожалению, рукопись вскоре пропала, как одна
из неразгаданных тайн истории города.
По соседству, на берегу Пины, пильтинский каноник, основатель женского монашеского ордена мариавиток Стефан Турчинович3 поселил в 1756 году (хотя есть сведения, что и раньше) общину монашек, но забыл обеспечить их капиталом. Монашки жили за счет общественных пожертвований и обучением за небольшую плату бедных девушек. Кроме того, они зарабатывали деньги с
помощью своего рукоделия. Орден мариавиток отвечал тогда в Речи Посполитой за женское образование. По примеру Девы Марии, монашки должны были заботиться о бедных девочках и сиротах. В правилах ордена читаем «помещать бедных благородных сирот, не имещих способа к жизни, и давать онным приличное воспитание и образование». В начале XIX века в монастыре был
небольшой женский пансион. Воспитанницы получали не только религиозное воспитание и
начальное образование, но и навыки к самостоятельной жизни: их обучали рукоделию. Думается,
что такой же пансион был и в предыдущем столетии. Кроме того, в монастыре жили молодые еврейские девушки, которые хотели перейти в христианство.
«Згодна са статутам таварыства, мар’явіткі павінны былі займацца адукацыяй дзяўчынак як на
платнай, так і бясплатнай аснове. Калі ў 1818 г. у пінскіх мар’явітак навучалася 16 дзяўчынак, 8 з
іх як «бедныя сіроты» вучыліся бясплатна, то ў 1829 г. навучэнак было ўжо 20: сярод іх сірот было
1
Moszyński, А. Kronika Kollegium lubieszowskiego XX. Piarów / А. Moszyński. – Krawów, 1876. –S. 149.
Ганчарук, І. Каталіцкія манаскія ордэны ў Беларусі ў 1770-х – 1820-х гг. / І. Ганчарук // Гістарычны
альманах. – 2003. – Т. 9. – С. 189.
3
Ельскі, А. Пінск / А. Ельскі // Выбранае. – Мінск, 2004. – С. 220.
2
32
толькі 3, а 5 проста наведвала лекцыі. Гэта сведчыць аб тым, што пінскія мар’явіткі, карысталіся
даволі сталай папулярнасцю ў насельніцтва, але без асаблівага поспеху»1.
Князь Ян Кароль Дольский в 1695 году основал в предместье Каролин монастырь ордена коммунистов. Это был их единственный монастырь в ВКЛ. Поэтому коммунисты содержали во второй половине XVIII века семинарию (среднюю школу) для воспитания и обучения будущих священнослужителей. «В библиотеке Варшавского университета сохранилась рукописная книга философских работ и стихов одного из воспитанников семинарии Михаила Кодлубовского, будущего гродненского официала, написанная им в 1738-39 гг. В ней 4 трактата, посвященные различным
разделам философии Аристотеля, и помещены 3 стихотворения»2. Библиотека монастыря насчитывала 385 книг, в том числе Библии, напечатанные в Кѐльне, Венеции, 19 хоровых бревияров
(молитвенники для священников).
При монастыре была одно время и небольшая школка. Так, Людвик Куженецкий дал на фундуш на содержание пяти учеников, а пиар Игнатий Святополк-Четвертинский – одного.
П
ол
е
сГ
У
Новый культурный взлѐт при Михаиле Огинском и Матеуше Бутримовиче
В 1746 году знаменитый магнат и меценат культуры князь Михаил Казимир Огинский (17301800) получил пинскую экономию и приблизительно в 1752 году стал пинским старостой. Хотя
его основной резиденцией являлся город Слоним, князь часто бывал в Пинске, где у него располагался собственный двор. Кроме того, рядом, в местечке Телеханы, находилась летняя резиденция
мецената. Михаил Огинский был настоящим представителем эпохи Просвещения. Часто бывал в
Париже, где близко сошелся с великим французским философом Дени Дидро. Князь даже писал
статьи в знаменитую Французскую энциклопедию. Дидро в своих мемуарах дал высокую оценку
его музыкальным способностям. Действительно, Михаил Огинский был талантливым музыкантом
и композитором. Он рассказал Дидро о покровителе Полесья – святом Андрее Боболе. Писатель
написал о святом в своем произведении «Разговор философа с женой маршала де *** ». В 1765 году
при своем дворе в Слониме Михаил Огинский создал оперный театр, капеллу и школу по подготовке балетных артистов и музыкантов. Несомненно, что свой слонимский театр он вывозил для
показа представлений в любимый Пинск. А имение Гоноратин под Телеханами, где жила его сестра Гонората Огинская, вообще становится второй сценической площадкой слонимского театра. В
1784 году король Станислав Август посетил Гоноратин. Историк Адам Нарушевич писал, что король «с полным удовольствием осмотрел сады, фонтаны и украшения дворца и внимал концерту
придворного оркестра. Вечером он присутствовал на представлении оперы «Дезертир» и одного
балета в празднично освещенном театре»3. После 1792 года балетная школа была окончательно
переведена в усадьбу Гоноратин, где находился небольшой театральный зал. Тогда в это имение
из Варшавы часто приезжал Михаил Огинский, сделавший его своей последней резиденцией.
Князь много сделал для экономического развития Полесья. По его инициативе и в основном за
его деньги были построены два знаменитых канала – Огинский (1765–1775) и Королевский (Днепро-Бугский, 1775–1784), превратившие Пинск в «полесский Ливерпуль» – в «порт двух морей».
Строительством каналов занимался приятель и доверенное лицо князя – Матеуш Бутримович
(1745-1814). Не будучи полешуком, он на Пинщине пустил глубокие корни. В своем имении Кристиново Бутримович впервые на Полесье провел мелиоративные работы, применял передовой
сельскохозяйственный опыт. Неслучайно, его называли Преобразователем Полесья. После окончания строительства Королевского канала весной 1784 года Бутримович отправил по нему в Варшаву целую флотилию судов с полесскими товарами: свежим мѐдом, сушенными вьюнами, грибами, воском, вяленной рыбой, ячменными крупами, лоем (говяжий жир) и т. д., чем удивил население столицы и самого короля. Осенью Станислав Август сделал ответный визит на Полесье, в
ходе которого в Пинске собственноручно положил первый камень в основание дворца Бутримовича. Красавец-дворец построили только через десять лет.
Во время путешествия монарха полешуки решили поразить его своими талантами. В имение
Дубой под Пинском дочка пинского ловчего, паненка Куженецкая, под музыкальное сопровожде1
Антановіч, З. Пінскі кляштар мар’явітак (паводле крыніц НГАБ) / З. Антановіч // Архіварыус, 2005. – Вып.
3. – С. 7.
2
Злобин,Э. Развитие библиотечного дела на Пинщине / Э. Злобин // Берасцейскі хранограф. – Брэст, 1999. –
Вып. 2. – С. 108-113.
3
Цеханавецкі, А. Міхал Казімір Агінскі і яго «сядзіба музаў» у Слоніме / А. Цеханавецкі. – Мінск, 1993. – С.
33.
33
П
ол
е
сГ
У
ние исполнила стихотворную арию «За здоровье его величества короля». Пребывание монарха в
Пинске сопровождалось балами и концертами, причем местная капелла играла до рассвета. Своими стихами на польском языке встречали Станислава Августа пинские поэты: староста Франтишек
Хоминский и ксѐндз Михал Харкевич. Когда король отправился в имении Матеуша Бутримовича
– Кристиново, то дорогу от Пинска украсили прозаичными и стихотворными надписями на четырех языках – польском, латинском, русинском и еврейском, а также триумфальными арками.
Вдоль дороги стояли сотни крестьян из окрестных деревень: одни из них играли на дудочках, другие – на цимбалах, третьи пели и танцевали, инсценируя дожинки. Ремесленники показывали свои
изделия, а их дети – умение читать. Дело в том, что Матеуш Бутримович открыл в ближайшем селе Лопатин школу для детей ремесленников и крестьян, где вначале учили читать и писать, а потом – разным ремѐслам: изготовлять замки, рессоры, кресла и другие изделия1. Король Станислав
Август наблюдал за «танцующим простым народом», которому подыгрывали крестьяне из села
Галево – «один на скрипке, а второй на цимбалах». В самом Кристинове монарх предложил дочке
хозяина юной Юзефине (в будущем мать знаменитого художника Наполеона Орды) сыграть на
клавикордах и, довольный еѐ игрой, «просил, чтобы музыкантку послали в Варшаву».
В 1788 году Матеуш Бутримович был избран депутатом знаменитого Четырехлетнего Сейма.
16 апреля 1789 года, выступая на заседании сейма, он обвинил православных священнослужителей в подстрекательстве крестьян к бунтам. Будучи патриотом своей страны, пинский подстароста
прекрасно понимал, что для еѐ спасения необходимо интегрировать в польское общество православных и евреев. «Вялікую вядомасць атрымаў Бутрымовіч, унѐсшы на разгляд сойма прапанову
«далучыць яўрэяў да мяшчанскага стану», у якой прадгледжваліся крокі, накірованыя да лібералізацыі ўнутранага жыцця яўрэйскіх абшчын. Гэтая прапанова мела на мэце дасягненне грамадзянскага адзінства «паспалітага люду»»2. Реформатор был автором двух книг политического
содержания. Много внимания он, как уже говорилось, уделял и просвещению своих крестьян.
В 1780 году был назначен пинским старостой другой приятель и сотрудник князя Огинского –
писатель и переводчик Франтишек Хоминский (?-1809), автор ярких стихотворений и публицистических произведений, что не могло ни сказаться положительно на культурной жизни Пинска.
Доказательство этому пышный прием короля в 1784 году. Обширной культурной программой руководили пинский староста Франтишек Хоминский и подстароста Матеуш Бутримович. Староста
дал тогда бал в честь короля, Станислав Август открыл его танцем с женой пинского маршалка,
князя Франтишка Друцкого-Любецкого.
Монарх участвовал в освящении в костѐле знамен конных полков, квартировавшихся в городе.
Тогда в Пинске стояли конные полки польной и большой булавы Великого Княжества Литовского: полк Огинского и полк Грабовского, которые имели капеллы, состоявшие из нескольких медных и деревянных духовых инструментов. Так, капелла конного полка Огинского состояла из гобоистов: Бенедикта Козловского и Михала Легуцкого, а также из барабанщиков – Григория Белявского и Винцента Пѐтуха3. Конечно, эти капеллы принимали участие в торжественной встрече
короля в 1784 году и в праздновании именин монарха в 1791 году, когда прозвучал марш духовых
инструментов. Из тогдашних городских инвентарей следует, что в Пинске жили художники Борковский и Хведор.
Как видно, перед последними разделами Речи Посполитой культурная жизнь Пинска была
насыщенной.
Телеханская фаянсовая мануфактура
Знаменитый меценат, князь Михал Казимир Огинский в 1779 году основал в местечке Телеханы Пинского уезда фаянсовую мануфактуру, о которой расскажем, используя материалы еѐ истории Валерия Жука4. Как считают польские искусствоведы, на начальном этапе на ней работали
шведские специалисты из города Мариенберга, что под Стокгольмом. Первые изделия: вазоны,
кувшины, чашки, тарелки, чайники, скульптуры малых форм, подсвечники, кафельная плитка и
др. изготовлялись в стиле рококо и барокко. Изделия украшались рельефным декором (чаще всего
гирляндами цветов, плодов и листьев) и расписывались с преобладанием красных и зелѐных кра1
Федорук, А. Старинные усадьбы Берестейщины /А. Федорук. – Минск, 2004. – С. 31.
Ільянкоў, В. Нашчадак рыцара Бутрыма / В. Ільянкоў // Беларуская мінуўшчына – 1997. – № 3. – С. 40.
3
Дадиомова, О. Музыкальная культура городов Белоруссии в XVIII веке / О. Дадиомова. – Минск, 1992. – С.
204.
4
Жук, В. Декоративно-прикладное искусство Беларуси XVIII–ХХ в. / В. Жук. – Минск, 2006.
2
34
сок. В конце XVIII века сильное влияние оказывает классицизм: появляются античные мотивы,
типичным становится декор из венков, женских масок, розеток и т.п. Производятся новые виды
изделий: декоративные вазы и вазы-курительницы, достигавшие значительных размеров (до 90 см
в высоту), фризы и карнизы для украшения каминов и печей. Появляются и фольклорные мотивы:
местные мастера лепили не утончѐнные женские головки, а лица простых крестьянок. По технике
выполнения изделия телеханских мастеров всѐ-таки уступали лучшим образцам западноевропейских мастеров.
В начале XIX века продукция мануфактуры становится более простой и демократической, рассчитанной на широкие слои населения, преобладает производство фаянсовой посуды, даже белой.
После 1820 года мануфактура попадает в руки откупщиков и вскоре приходит в запустение, прекращает своѐ существование в 1830 году. Сохранилось немного изделий мануфактуры, например,
садовые вазы, хранящиеся в польских музеях. Телеханский фаянс имел своѐ клеймо в виде латинских букв «С» и «СО». Буквы, скорее всего, являются аббревиатурой княжеского титула Михала
Казимира Огинского (Conte Oginski), которую он использовал на своѐм гербе.
П
ол
е
сГ
У
Велятичский кружок
Под Пинском в имении Велятичи образовался еще один культурный центр. Королевский шамбелян Казимир Езерский пригласил в свои полесские имения великого польского историка и поэта
Адама Нарушевича поработать над «Историей польского народа», которую учѐному заказал король Станислав Август. С 1777 по 1779 год Нарушевич плодотворно работал над фундаментальным произведением, большая часть которого была создана в Велятичах. Думается, что многие документальные источники королевский историк получил из богатых библиотек и архивов пинских
монастырей и усадеб.
Это был самый счастливый период в жизни Адама Нарушевича. Жить и работать на лоне природы – это было в духе модных тогда идей великого французского философа-просветителя ЖанЖака Руссо. В работе по сбору и копированию исторических материалов Адаму Нарушевичу помогали сам хозяин имения Велятичи Казимир Езерский, а также секретари историка Фабиан Сакович и Матеуш Нелюбович-Тукальский. Фабиан Сакович (1742-после 1777) – довольно известный в
то время поэт, переводчик и педагог-иезуит. Матеуш Нелюбович-Тукальский, представитель
знатного полесского дворянского рода, увлекался народным фольклором и историей. «Супольнікам Нарушевіча па даследчай працы быў яго сакратар, гісторык Матэвуш Тукальскі-Нелюбовіч,
які ў той час з навуковымі мэтамі шукаў «рэха мінулага» не толькі сярод архіўных дакументаў, а і
ў вуснай народнай творчасці. Збіраў ѐн песні на Жмудзі і Літве. Спявалі яму мясцовыя «ліцьвіны»
ў Любчы, Вяляцічах, дзе з 1779 г. ѐн жыў. Праўда, што-небудзь канкрэтнае сказаць пра яго запісы
цяжка, паколькі яны не былі надрукаваны, а лѐс арыгінала невядомы»1. При таких помощниках не
хотелось Адаму Нарушевичу покидать Полесье, но приказ друга-короля заставил историка в 1779
году вернуться в Варшаву.
В 1786 году оригинальные книги знаменитого архива – Литовской Метрики – благодаря усилиям Адама Нарушевича, канцлера Александра Сапеги и подканцлера Иоахима Хрептовича были
заново переплетены, в каждую книгу был вклеен печатный титульный лист и, составленный метрикантом Григорием Качановский, реестр документов в латинской транскрипции. Всю работу по
упорядочению Литовской Метрики в течение двух лет сделал метрикант (архивист) и королевский
секретарь Григорий Качановский (с типично пинской фамилией). Он в 1787 году составил «Инвентарь книг Метрики Великого Княжества Литовского». Думается, что Качановский также входил в велятичский кружок и помогал там Нарушевичу.
Православные и их культура в XVIII веке
Униатство на Полесье в XVIII веке в основном победило, но многие православные на Пинщине
от своей веры не отреклись. И центром этой борьбы православных за выживание являлся Пинский
Богоявленский монастырь. Особенно проявил себя в такой борьбе Феофан Яворский – игумен Богоявленского монастыря (с 1758 по 1768 год). Понимая всю важность просвещения для сохранения православной веры и подготовки кадров священнослужителей, он при монастыре открыл
начальную школу для детей пинских мещан и священнослужителей, где наряду с другими предметами изучали польский и церковно-славянский языки. Настоятель также собрал монастырскую
библиотеку. При ней был богатый архив исторических документов и дарственных грамот, часть из
1
Каханоўскі, Г. Беларуская фалькларыстыка / Г. Каханоўскі, Л. Малаш, К. Цвірка. – Мінск, 1989. – С. 36, 37.
35
П
ол
е
сГ
У
которых относилась к временам Витовта и Сигизмунда Старого. Богоявленский монастырь пользовался большим авторитетом среди православных Речи Посполитой. Благодаря авторитету обители и влиянию Матеуша Бутримовича в монастыре в июле 1791 года состоялась Пинская генеральная конгрегация, то есть съезд православного духовенства и мирян, на котором приняли решение о создании в стране независимой от российской власти церкви. Однако это решение, по
причине раздела Речи Посполитой, воплотить в жизнь не удалось.
«Руководство православными приходами Пинщины осуществлялось через игуменов Пинского
Богоявленского монастыря. Внешним знаком их отличия были фиолетовая мантия и золотой
наперсный крест. В ведении игуменов находились приходы трѐх протопопий: Пинской, Туровской
и Давид-Городокской. В 1771 году в Пинской протопопии насчитывалось 7 церквей, в Туровской
– 7, в Давид-Городокской – 13»1. В местечке Давид-Городок никогда не было унии, поэтому здесь
хранили традиции православного искусства. Тут трудилась плеяда талантливых иконописцев, резчиков, золотарей: Филипп (1663-1681), Корней (1702-1763), Кемей (1734-1735), Ярко (1734), Прокопий Гречко, Леонтий (1764). Наверно, можно говорить о местной иконописной школе. Восхищают, прежде всего, замечательные резные Царские врата Свято-Георгиевской церкви (1724).
Нами найден интересный документ2, который дает представление не только о положении православного духовенства на Пинщине сразу после раздела Речи Посполитой, но и об уровне образования членов семей священников.
Ведомость Давидгородской и Пинской протопопий о наличии церквей и священноцерковнослужителей и их жен и детей и о приходах с коликое число дворов за 1793 год, в Давидгородском духовном правлении сочинена
В местечке Давидгородок Церков Воскресения Христова Новая Деревяна.
Другая Церков приписна Загородом в поле во именование Святого Великомученика Георгия
Старая Деревяна.
При оной Церкви
Священник Евфимий Сениевич удов 46 лет]
Другой части викарний Матвей Янчиновский 48 [лет]
Жена его Анастасия 37 лет
Дети их
Симеон в священника Лулинецкого Алексия Юзефовича обучается писать по руску
и по полску и наслугует в дьяконской должности 14 [лет]
Григорий обучается в Давидгородской школе писать 12 [лет]
Мария 9 [лет]
Евдокия 7 [лет]
Петр 5 [лет]
Невестка умершего Протоиерея Федора Ахимовича Агафия живет на половинном доходе Дети ея
Петр обучается в Слуцкой Семинарии 19 [лет]
Иоанн съехал в Могилев 16 [ лет]
Дяк Иоанн Бранцевич мещанин 34 [года]
Пономарь Андрей Смородский мещанин 36 [лет]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 496
В Селе Олшанах Церков Святыя великомученицы Параскевы Новая Деревяна
При оной Церкви
Священник Емелиян Ворсоба 35 [лет]
Жена Его Татьяна 29 [лет]
Дети их
Дария 13 [лет]
Параскевия 11 [лет]
Яков обучается в доме русской грамоте 8 лет
Евдокия 5 [лет]
Ефросиния 2 [года]
Братанич его Стефан в дяковской должности 25 [лет]
1
Костюк, В. (о. Василий) Очерки по истории Православия в Пинском Полесье (X – XVIII вв.) / В. Костюк //
Запіскі Культурна-гістарычнай Калегіі імя Канстанціна Астрожскага. – Брэст, 2002. – С. 76.
2
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 429. – Л. 3-6.
36
П
ол
е
сГ
У
Прихит писаной Церкви приходских дворов 95
В Селе Малешеве Церков Св. Апостола Иоана Богослова Новая Деревяна
Другая приписна Церков в селе Березовцы Св. Архистратига Михаила Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Симеон Струковский 36 [лет]
Жена его Анна 31 [год]
Дети их
Иоанн обучается в доме русской грамоте 11 [лет]
Брат Его Павел в дяковской должности 33 [года]
Прихит писаных Церквах приходских дворов 84
В Селе Велемичах Церков Святаго Пророка Илии Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Федот Сулковский 45 [лет]
Жена его Анна 35 [лет]
Дети их
Иоанн обучается в Пенской семинарии 19 [лет]
Татьяна 15 [лет]
Симеон обучается в дому роской грамоте 8 [лет] Христина 5 [лет]
Стефан 2 [года]
Дяк Максим Сулковский С: [священника] сын сторожовец 20 [лет]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 56
В Селе Олпен Церков Успения пресвятыя Богоматери Новая Деревяна
При оной Церкви
Священник Антоний Чернянский 34 [года]
Жена его Матрона 25 [лет]
Дочь их Агафия 2 [года]
Мати Его Феодосия 72 [года]
Дяк Косма Селевский малоросиец 25 [лет]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 40
В Селе Лядце Церков Святаго великомученика Георгия Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Александр Кирикевич 43 [года]
Жена его Татияна 33 [года]
Дети их Иоанн обучается в дому руской грамате 11 [лет]
Варвара 7 [лет]
Татияна 2 [года]
Дяк того села жител Федор Ерусалимович 40 [лет]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 64
В Селе Рублях Церков Святаго Архистратига Михаила Старая Деревяна
При оной Церкви
Протоиерей Григорий Раславский 45 [лет]
Жена его Мария 29 [лет]
Дети их
Елена 6 [лет]
Теща его Мария 56 [лет]
Умершаго Священника Карпа Яремича жена Васса 31 [год]
Дети Ея
Григорий обучается в Киеве 13 [лет]
Анилина 8 [лет]
Должность дяковскую по охоте правлять прихожане тоже и пономарскую
Прихит писаной Церкви по выходе моем из арешту вычислено мною Протоиереем приходских
дворов, кои еще не совсем на унию и на римскую религию пристали таковы оставшихся число 55
В Селе Белоуше Церков Пресвятыя Троицы Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Гавриил Струковский 40 [лет] Жена его Анна 37 [лет]
Дети их
Иоанн обучается в Слуцкай семинарии 15 [лет]
37
П
ол
е
сГ
У
Ефросиния 7 [лет]
Дяк Давидгородский мещанин Мойсей Шаприло 20 [лет]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 168
В Селе Олманах Церков Воскресения Христова Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Иоанн Сулковский 29 [лет]
Жена его Иулиана 21 [год]
Дочь их Евдокия 2 [года]
Умершаго С: Константина Яхимовича Жена Евдокия 60 [лет]
Дети Ея
Михаил к церковнослужению неспособен 33 [года]
Жена его Пелагея 30 [лет]
Стефан Дяком 29 [лет] Федор неучен 21 [год]
Богдан неучен 19 [лет]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 80
В Селе Старосели Церков Святителя Николая Старая Деревяна
Другая приписна Церков в Селе Переходичах теж Святителя Николая Старая Деревяна
При оных Церквях Священник Антоний Мисевич удов 53 [года]
Дети его Павел обучается в Слуцкой семинарии 21 [год]
Сава обучается в дому рускай грамоте 15 [лет]
Стефанида 13 [лет]
Параскевия 11 [лет] Дяка настоящаго не имеется
При оных церквях приходских дворов 64
В Селе Березове Церков Рождества Пресвятыя Богородицы погорела 1793-го года Июля 23.
Другая приписна Церков в селе Блежонах Покров Пресвятыя Богородицы Новая Деревяна
При оных Церквях
Священник Иоанн Рункевич 58 [лет]
Жена его Марина 53 [года]
Дети их
Андрей обучается русской и полской грамоте приходским дяком 30 [лет]
Жена его 24 [года]
Дочь их Мелания л [наверно, новорожденная]
Димитрий не учен 21 [год]
Агрипина 15 [лет]
Василий обучается в дому русской грамоте 11 [лет]
Федор обучается тож руской грамоте 9 [лет]
При оных Церквях приходских дворов 76
Пенскай Протопопии
В Селе Лулинце Церков Водвижения чеснаго Креста Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Алексей Юзефович 73 [года]
Жена его Агафия 64 [года]
Дети их
Рафаил обучен Руской и полской грамоты приходским дяком 35 [лет]
Жена Его Анна 16 [лет]
Иосиф обучен русской и полской грамоты находится в сиятельной пане Щитовой 24 [года]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 101
В Селе Вуйвичах Церков Святаго Пророка Илии Нова Деревяная
При оной Церкви
Священник Федор Юзефович 43 [года]
Жена его Феодосия 39 [лет]
Дети их
Петр в дому обучается русской грамоты 8 [лет]
Иоанн 4 [года]
Иосиф 2 [года]
Дяк: Стаховскаго Стефана сын Федор Артемович 22 [года]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 88
38
П
ол
е
сГ
У
В Селе Стахове Церков Покров Пресвятыя Богородицы Старая Деревяна
При оной Церкви
Священник Самуил Олпенский 60 [лет]
Жена его Татияна 34 [года]
Дочь их Агрипина 7 [лет]
Другой священник Стефан Артемович 54 [года]
Жена его Мелания 44 [года]
Дети их
Федор обучен русской грамоте находится при церкви Вуйвицкай дяком 22 [года]
Анна 17 [лет]
Стефанида 14 [лет]
Василий обучается в дому русской грамоты 8 [лет]
Агафия 6 [лет]
Марина 4 [года]
Екатерина 2 [года]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 129
В Селе Плотнице Церков Покров пресвятыя Богородицы Новая Деревяна
При оной Церкви
Священник Матвей Киркевич 54 [года]
Жена его Агафия 40 [лет]
Дети их
Даниил обучается в Слуцкай семинарии 15 [лет]
Петр обучается в Слуцку 13 [лет] Евдокия 9 [лет]
Феофия
Прихит писаной Церкви приходских дворов 89
В Селе Качановичах Церков Святыя великомученицы Параскевы Новая Деревяна
При оной Церкви
Священник Петр Киркевич 36 [лет]
Жена его Мария 29 [лет]
Дети их
Иоанн обучается в дому русской грамоты 10 [лет]
София 8 [лет]
Татияна 2 [года]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 35
В Селе Серниках Церков Святаго великомученика Димитрия Новая Деревяна
При оной Церкв
Священник Петр Трусевич вдов 69 [лет]
сын его Иоанн обучен русской грамоты упражняется хозяйством 29 [лет]
Жена его Пелагия 27 [лет]
Дети их
Иулияна 10 [лет]
Стефан 6 [лет]
Матрона 4 [года]
Василий 2 [года]
Дяк онаго села житель Симеон Махнович 62 [года]
Прихит писаной Церкви приходских дворов 99
Протоиерей Давидгородский и Пенский
Григорий Раславский
Если изучить приведенный документ, в котором основное внимание уделелено уровню образования и способности к церковному служению сыновей православных священников, то можно
прийти к интересным выводам. Можно предположить, что у царских властей в 1793 году, а может
и ранее, уже были планы уничтожения церковной унии. И для осуществления этого церковные
чиновники прикидывали – сколько священников можно подготовить из среды местной православной молодѐжи? Тогда на Пинщине дело образования священнических сыновей было поставлено
очень хорошо: с 7 по 14 лет мальчики обучались русской и польской грамоте, закону Божиему дома, у своих отцов или у приходского дьяка, или в приходских школах в Давид-Городке и Пинске.
39
У
В 15–16 лет поступали в духовные семинарии в Слуцке, Пинске и даже в Могилѐве. Похоже, что
начальная школа при Пинском Богоявленском монастыре со временем превратилась в семинарию.
Однако ещѐ каких-то 10–20 лет назад дело образования сыновей священников было поставлено
плохо. Действительно, среди священнических сыновей (старше 30 лет) много необразованных. В
этом прогрессе на педагогической ниве, наверно, велика роль епископа Виктора Садковского, который прибыл в 1784 году в Слуцк и вскоре возглавил воссозданную в Речи Посполитой православную епархию, подчинявшуюся киевскому митрополиту. Он увидел низкий образовательный
уровень православных священников на Полесье и во всей Речи Посполитой. По его инициативе
императрица Екатерина II издала 15 апреля 1785 года указ о создании Слуцкой духовной семинарии, преподаватели которой были приглашены из Киево-Могилянской академии.
Возникает вопрос: когда возникла Пинская духовная семинария? Исследователь Руфин Игнатьев писал, что при Пинском Богоявленском монастыре существовало училище, которое при открытии Минской епархии в 1794 году было обращено в духовную семинарию1. Также можно предположить, что семинария была открыта даже чуть раньше в 1793 году. Возможно, в пинскую семинарию также были приглашены преподаватели из Киева, а обучение в ней велось на русском языке. Можно предположить, что пинская семинария была закрыта приблизительно в 1798 году, когда
российский император Павел І сократил число духовных семинарий. Кроме того, когда к власти в
1796 году пришел император Павел I, и прекратился массовый перевод униатов в православие, то
не было уже потребности в подготовке большого числа православных свщенников.
П
ол
е
сГ
Пинское уездное училище
После ликвидации ордена иезуитов (1772 г.), как известно, была создана Пинская трѐхклассная
подокружная школа с шестилетним сроком обучения, которая располагалась в здании бывшего
иезуитского коллегиума. После второго раздела Речи Посполитой в 1793 году, когда Пинщина
вошла в состав Российской империи, новые власти провели реорганизацию системы образования.
В 1800 году Пинская подокружная школа получила статус четырѐхклассного уездного училища.
В том же году весь комплекс бывшего иезуитского монастыря передали православному Богоявленскому монастырю. Архимандрит Лазарь существенно потеснил училище: выделил для него и
для жилья его учителей неудобную часть здания коллегиума, причем потребовал за использование здания плату 100 рублей в год. Францисканцев на короткий период отстранили от руководства училищем.
В 1803 году был создан Виленский учебный округ, во главе которого стал близкий друг императора Александра I, польский патриот, князь Адам Ежи Чарторыйский, проводивший политику
активной полонизации образования в вверенном ему учебном округе. Основным языком обучения
в училищах и школах оставался польский. «Асноўнае месца ў новым вучэбным плане павятовых
вучылішчаў займала вывучэнне польскай і лацінскай моў і літаратуры, а таксама французскай і
нямецкай моў. Прыблізна чвэрць усяго вучэбнага часу адводзілася на фізіка-матэматычныя і прыродазнаўчыя навукі. У гэтых вучылішчах выкладаліся таксама гісторыя, геаграфія, логіка і права.
Так званае хрысціянскае вучэнне ў вучэбным плане адсутнічала, але мясцовы свяшчэннік быў
абавязаны кожны дзень перад урокамі і ў святочныя, і нядзельныя дні вадзіць вучняў на набажэнствы. Руская мова ў вучэбны план уводзілася толькі ў тым выпадку, калі сярод вучняў знаходзіліся
ахвотнікі яе вывучаць»2. Уездные училища объявлялись всесословными. В действительности, они
были доступны только богатым. Крестьянские дети могли получать начальное образование или в
приходских школах, или в немногочисленных сельских школах, которые содержали богатые помещики.
Тогда же, в 1803 году, был создан Виленский университет, которому подчинялись все учебные
заведения округа. Визитатор (инспектор) университета так описывал ситуацию, которая сложилась вокруг Пинского уездного училища: «По причине тесноты дома для помещения училища в
Пинске университет признал нужным уездное училище в этом городе поручить ксѐндзам Францисканам. Визитатор имеет поручение осмотреть состояние их дома в Пинске и вникнет в их приготовления к надлежащему содержанию училища. Касательно же училищного дома, отданного
греко-российскому архимандриту, визитатор осведомится, весь ли тот дом ему отдан по повелению высшего начальства, или та только часть, которая бывшею эдукационною комиссией отделе1
Памятная книжка Минской губернии на 1878 год. – Минск, 1878. – С. 12.
Пасэ, У. Асвета і грамадска-палітычны рух у школах Беларусі ў першай палавіне XIX стагоддзя / У. Пасэ //
Нарысы гісторыі народнай асветы і педагагічнай думкі ў Беларусі. – Мінск, 1968. – С. 134.
2
40
ол
е
сГ
У
на была от греко-униатского епископа, а прочее должно принадлежать к эдукационному фундушу,
почему к сему поручению университет приобщает выписку с постановления оной комиссии касательно сего дома. Визитатор также узнаѐт в Пинске и в других местах сей губернии, где помещики, желая получить прибыль через наѐм учащимися квартир, делают такие распоряжения, которые
бывают не выгодны и в тягость последним, как например: зажиточнейшим подданным своим запрещают принимать учеников на лучшие квартиры, дабы через то беднейшие, нанимая свои дома
дороже, впрочем невыгодные, могли поправить скудное своѐ состояние и выплачивать господину
подать. Визитатор особенно донесѐт о сѐм университету»1. Увеличили тогда до пяти и число классов в училище.
О деятельности в ту пору Пинского уездного училища под управлением францисканцев подробно пишет современный историк католической церкви Юзеф Макарчик: «В 1805 – 1832 годах
по поручению властей Виленского университета братья-монахи [францисканцы. – Авт.] взяли под
свою опеку уездное училище в Пинске. Сохранились подробные данные, относящиеся к функционированию этого училища, которое называли поиезуитским. (…)
Здание школы [деревянное на каменном фундаменте] располагалось возле монастыря. Имело
оно пять залов [четыре классных помещения], обогреваемых зимою. Училище имело лаборатории:
физическую и математическую с необходимыми принадлежностями для проведения занятий. Учителя жили в монастыре, а ученики на наѐмных квартирах в городе, платя за годичное содержание
(включая питание) 200 польских злотых. Училище имело библиотеку, доставшуюся ему от иезуитов, которой пользовались учителя и ученики»2. Библиотека имела книги по следующим разделам: «Отцы церкви и теология» – 593 книги; «Проповеднические» – 280; «Священная история и
история и пророчества» – 287; «Право» – 108; «Философия» – 178; «Риторика и литература» – 398;
«Медитация» – 144; «Разногласия» – 105; «Духовность» – 81; «Разное» – 477; «Манускрипты» –
380; «Для польских и русских учителей» – 49; общее число книг – 3080. Отметим, что в библиотеке было много ценных рукописей – 380. Учителя заботились об увеличении библиотеки и средств
обучения: в 1807 году было куплено 90 книг. Через семь лет в библиотеке имелось 3079 книг, а
также земной и небесный глобусы. На средства монастыря было приобретено 95 книг.
Интересным был преподавательский состав училища.
Персональный состав учителей Пинского уездного училища в 1808 г.
П
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Антони Рамотовский
Смотритель, физика и математика
о. Мельхиор Луневский
Красноречие
о. Доминик Хжановский
о. Юзеф Головко
Русский язык
о. Якуб Маковский
Французский язык
о. Станислав Тшцинский
Персональный состав учителей Пинского уездного училища в 1810 г.
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Антони Рамотовский
Смотритель, физика и математика
о. Мельхиор Луневский
Красноречие
о. Доминик Хжановский
о. Юзеф Головко
Русский язык
о. Якуб Маковский
Французский язык
о. Станислав Тшцинский
о. Рогер Кшинский
Духовник, рисование
Персональный состав учителей Пинского уездного училища в 1816 г.
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Доминик Хжановский
Смотритель, польская и латинская грамматика
о. Юзеф Головко
Физика, история, математика
о. Антони Жебровский
История права и литература
1
Крачковский, Ю. Исторический очерк деятельности Виленского учебного округа за первый период его существования 1803-1832 / Ю. Крачковский. – Вильна, 1903. – Ч. 1. – С. 60.
2
Makarczyk, J. Kustodia Grodzieńska / J. Makarczyk. – Grodno, 2006. – S. 93.
41
о. Тимотеуш Юзефович
География, арифметика, моральная теология
о. Станислав Нарбут
Духовник, русский и французский языки
Персональный состав учителей Пинского уездного училища в 1818 г.
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Мельхиор Луневский
Смотритель, красноречие
о. Юзеф Головко
Физика, математика
о. Кароль Короза
Польский, латинский и французский языки
о. Тимотеуш Юзефович
География, моральные науки
о. Станислав Нарбут
Духовник, русский язык
ол
е
сГ
У
Персональный состав учителей Пинского уездного училища в 1822 г.
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Кароль Короза
Смотритель, французский язык
о. Каэтан Панфилович
Физика, математика
о. Ян Пайончковский
Литература
о. Тимотеуш Юзефович
Польский и латинский языки
о. Францишек Любовицкий
Астрономия, география, моральные науки
о. Францишек Махцинский
Русский язык
Персональный состав учителей Пинского уездного училища в 1825 г.
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Каэтан Панфилович
Смотритель училища
о. Ян Пайончковский
Логика и литература
о. Тиберий Павловский
Арифметика, математика
о. Ромуальд Болинский
История, география
о. Францишек Махцинский
Русский язык, христианская доктрина
о. Адриан Новогрудзкий
Французский язык
брат Ипполит Пѐнковский
Физика, история и агрономия
брат Бенедикт Заремба
Немецкий язык
П
В отличие от других учебных заведений Виленского учебного округа преподаватели в пинском
училище менялись редко. В апреле 1826 года Герасим Кутневич, директор училищ Минской губернии, так описывал состояние учебного заведения: «И учебная, и хозяйственная части сего училища найдены в хорошем состоянии, что я приписываю деятельности смотрителя оного ксѐндза
Панфиловича. Даже российский язык, вопреки ожиданию моему, преподаѐтся здесь довольно
успешно. Учитель сего языка ксѐндз Махцинский, зная сей оный грамматически, обучает оному
усердно и внушает необходимость и пользу его учащимся, а тем много содействует к успехам в
оном. Неослабный надзор смотрителя держит всѐ не только в училище, костѐле и церкви, но и вне
оных в надлежащем порядке и устройстве относительно учащихся. Не имев ни малой причины к
неудовольствию в сем училище, обязанностью моею почитаю просить правление университета не
оставить сказать несколько благосклонных слов смотрителю Панфиловичу и учителю Махцинскому за ревностное прохождение должностей их в поощрении их к вящему трудолюбию. Копию
с акта визиты сего училища, в котором оно пространнее описано, присоединяю здесь под буквою
Л.»1.
Юзеф Макарчик пишет также и об учебных программах: «На основе сохранившихся книжек,
которыми пользовались учителя и ученики можно рассказать больше о самой программе и еѐ объѐме. Для примера, предметы «Красноречие» и «Поэзия» состояли из двух частей и 21 раздела, а в
них были вопросы, связанные с красноречием, написанием писем, а также с обучением произношения и письма. На уроках физики давались сведения о Земле, временах года, реках, ветрах и облаках, силе сжатия, свете, звѐздах, луне и солнце, и о свойствах тел. На занятиях по географии касались вопросов картографии: о Земле и планетах, о вращении Земли, луны, а также проблем гномоники, то есть науки о компасах. Вопросы по арифметике включали сведения о числах, о сложении и вычитании дробей, их умножении и делении, упражнения с дробями, о правилах трѐх, о
процентах, общий счѐт, меры длин и веса. Геометрия включала вопросы: линии и плоскости, те1
Белоруссия в эпоху феодализма. – Минск, 1979. – Т. 4. – С. 339.
42
сГ
количество учеников
11
14
19
21
7
6
9
87
ол
е
класс
вступительный
I
II
III – первый год
III – второй год
IV – первый год
IV – второй год
Итого
У
лесные углы, призмы, пирамиды, цилиндры, шары и подобные тела. Изучали также французский
язык по учебнику Gedike F. Wypisy francuskie. Латинская грамматика включала сведения о правописании, частях речи, синтаксис и словарик. История содержала сведения о происхождении человечества, большой культуре, географических открытиях, о польских королях, историю немецкого
народа»1.
Училище фактически готовило низших государственных чиновников. Один из них Иван Андреевич Сачковский, который окончил училище в 1828 году, вспоминал: «Будучи в совершенном
малолетстве, отдан Родителями моими давно уже умершими, к наукам в бывшее Пинское Уездное
для дворян училище, состоящее на степени Гимназии. В оном обучаясь преподаваемых наук, как
то: в двух низших классах, Закона Божия, нравственной науки, Грамматики, Арифметики, Географии и переводов с Латинского на другие языки, а в высших: Математики, Алгебры, Географии
Астрономической, Физики, Истории Натуральной, Ботаники, Риторики, Поэзии, Историев: Русской, Греческой и Римской, переводов Латинских сочинителей: Вергилия, Горация, Овидия и Цицерона – в 6-ом классе кончил полный курс таковых – после этого обучался два года законоведению (…)»2. Стоит подчеркнуть, что такой набор учебных дисциплин почти отвечал уровню гимназии.
В 1819 году была проведена инспекция училища. Во время еѐ составили список учеников по
классам.
П
В училище работали так называемые домашние смотрители. Было их семь.
В 1819 году учебное заведение визитировал знаменитый земляк, заместитель генерального визитатора школ и учебных заведений Минской губернии, почѐтный смотритель школ Пинского
уезда Юзеф Твардовский, который отметил: «Учителя этого училища достойны доверия провинциала о. Антони Михаловского, который их призвал к этой важной общественной обязанности,
выполняли они все пожелания Виленского университета, заботились о добром имени этого училища»3. Однако посетив по поручению Виленского университета все учебные заведения Минской
губернии, Юзеф Твардовский4 отметил, что народное образование в этой губернии находится в
совершенно пренебрежительном состоянии, так как плебаны и настоятели монастырей охладели в
своей ревности к народным школам, а светское сословие не желает участвовать в деле народного
образования.
«Пинское училище содержалось на средства литовской провинции миноритов. Имело годовое
содержание 1606 польских злотых. Платили на это различные монастыри. Из этой суммы 5 учителей получали по 200 злотых за год, а остальные деньги предназначались для закупки книг, журналов и научных приборов»5.
Приведем краткую информацию об отдельных учителях, взятую из книги Ю. Макарчика.
О. Мельхиор Луневский, директор училища и учитель красноречия, литературы, истории и
права. Обучался в Дрогичине над Бугом у пиаров, далее в 1793 г. вступил в францисканский орден, где учился логике, физике, красноречию, истории. Получил степень доктора теологии. Через
год преподавал в уездном училище в Колтынянах, после – три года в Ковно. В Пинске находился с
1808, директором стал в 1817 г.
1
Makarczyk, J. Kustodia Grodzieńska / J. Makarczyk. – Grodno, 2006. – S. 95-97.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. –Д. 33722. – Л. 11.
3
Makarczyk, J. Kustodia Grodzieńska / J. Makarczyk. – Grodno, 2006. – S. 97.
4
Материалы для географии и статистики России. Минская губерния. Составил подполковник Генерального
штаба И. Зеленский. – Спб, 1864. – Ч. 2. –С. 411.
5
Makarczyk, J. Kustodia Grodzieńska / J. Makarczyk. – Grodno, 2006. – S. 97.
2
43
П
ол
е
сГ
У
О. Юзеф Головко, учитель математики и физики. Вначале учился в пинском училище, потом
учѐба в ордене, далее – в Виленском университете, где получил степень кандидата философских
наук. В уездном училище начал работать в 1808 г.
О. Кароль Короза, учитель польской, латинской и французской грамматики. Учился в Гродненском уездном училище, потом учѐба в ордене, далее – в Виленском университете, где получил
степень кандидата философских наук. В 1815 г. был учителем в орденской школе в Удзяле. В
Пинске находился с 1816 г.
О. Тимотеуш Юзефович, учитель моральной теологии, религии, арифметики и математики.
Учился у базилиан на Жмуди, далее окончил орденскую учѐбу. Учителем в Пинске был с 1816 г.
О. Станислав Нарбут, учитель русского языка, училищный духовник. Учился у миссионеров в
Освее, далее – в Виленском университете, где получил степень кандидата философских наук. В
Пинске находился с 1813 г.
Приведѐм сведения и о других учителях Пинского уездного училища из книги Ю. Макарчика:
О. Францишек Махцинский, бакалавр и учитель в Пинске, воспитанник дисненского конвента,
родился 30.12.1797 г., вступил в орден 24.12.1818 г., высвящен в ксѐндза 21.01. 1822 г.
О. Телесфор Мисюкевич, бакалавр, каменецко-городской дефинитор, учитель в Пинском уездном училище, воспитанник дисненского конвента, родился 18.05.1800 г., вступил в орден
11.01.1820 г., высвящен в ксѐндза 22.05. 1824 г.
О. Феликс Валентинович, учитель французского языка, воспитанник олькеницкого конвента,
вступил в орден 20.09.1826 г., высвящен в ксѐндза в 1827 г.
О. Генрик Станьский, бакалавр, учитель русского языка, родился 22.07.1800 г., вступил в орден 06.11.1819 г., высвящен в ксѐндза 15.08. 1824 г.
О. Антони Фальковский, студент Императорского Виленского университета, учитель в Пинском уездном училище, воспитанник [пинского] конвента, родился 18.09.1802 г., вступил в орден в
1823 г., высвящен в ксѐндза 22.05. 1824 г.
О. Феликс Павиловский, учитель в Пинском уездном училище, воспитанник виленского конвента, родился 23.03.1803 г., вступил в орден 04.06.1823 г.
О. Бенедикт Заремба, учитель немецкого языка в Пинском уездном училище, воспитанник пинского конвента, родился 14.05.1803 г., вступил в орден 14.11.1823 г., высвящен в ксѐндза 14.02.
1828 г.
О. Бонаветура Кударкевич, учитель в Пинском уездном училище, воспитанник минского конвента, родился 28.03.1804 г., вступил в орден 29.07.1823 г., высвящен в ксѐндза 07.04.1830 г.
Юзеф Макарчик далее сообщает: «При проведении францисканцами методов католического
воспитания случались недоразумения, когда среди учеников оказались и православные. Случилось, что была направлена жалоба православному минскому архиепископу Анатолию о принуждении пинскими францисканцами православных учеников к участию в католических богослужениях. В ноябре 1825 г. дело попало в трибунал в Пинске и было рассмотрено только в 1829 г. В
результате рассмотрения дела 10 учеников, признанных обращенными силой, заставили вернуться
в православие»1.
Интересные сведения об учебном и воспитательном процессе можно почерпнуть из отчѐта
Пинского уездного училища2 за 1830-1831 учебный год.
Об учителях: Все учителя с усердием исполняли свои должности.
Число учеников всякого класса с показанием в ответе числа учеников греко-униатского
исповедования: В первом классе – 48, греко-униатского исповедования – 4. Во втором классе –
26, греко-уния – 1. В третьем классе – 28. В четвертом классе – 30, греко-уния – 3.
Общее мнение учителей относительно поведения и христианского духа учеников каждого
класса: Во всех классах ученики поведения похвального и христианского духа хорошего.
Мнение об успехах и прилежании к наукам: Прилежания и успехов всякого класса ученики
хороших.
Имена прилежнийших учеников и мнения об их поведении:
В 1-м классе: Клионовский Антоний, Домбровский Юлиуш, Саломонович Виктор, Скирмунт
Агатон, Шпаковский Юлиуш.
Во 2-м классе: Славинский Александр, Шпаковский Владислав, Шелюжицкий Ефим, Горбачевский Фелициян.
1
2
Makarczyk, J. Kustodia Grodzieńska / J. Makarczyk. – Grodno, 2006. – S. 98-99.
НИАБМ. – Фонд 3157. – Оп. 1. – Д. 70. – Л. 129-130.
44
П
ол
е
сГ
У
В 3-м классе: Борычевский Димитр, Салоницкий Иван, Саломонович Фѐдор.
В 4-м классе: Каминский Фердинанд, Войнилович Викентий, Зубкович Николай.
Все поведения примерного.
Какого рода были проступки и сколько раз употреблялись наказания? Какие? И за что
именно? Проступки в течение года были ребяческие и таковые исправляемы были выговорами и
ставлением на колени в классах.
В каком состоянии здоровье учеников? В хорошем.
В каком состоянии училищные строения? Хорошее.
В каком состоянии учебные пособия и что прибыло в течение года? Все пособия хорошо
удерживаются. Прибыло книг 25 и Микроскоп.
Получало училище пожертвования и от кого? Не получало.
Были необыкновенные случаи в училище? Распущение учеников по домам родителей во
время болезни холеры.
Отчѐт подписал смотритель Пинского уездного училища ксѐндз Франциск Марцинский [правильно Махцинский. – Авт.].
После восстания декабристов новый император Николай I стал проводить более реакционную и
охранительную политику в области образования. «Імкненні і намеры царызму найбольш поўна
выявіліся ў школьным статуце 1828 г. Статут 1828 г. пакінуў нязменным падзел агульнаадукацыйнай школы на тры ступені з адной вельмі істотнай розніцай, якая заключалася ў ліквідацыі
пераемнасці вучэбных планаў прыходскага і павятовага вучылішчаў і гімназіі. Кожны тып навучальнай установы быў пераўтворан у самастойнае цэлае, пры гэтым кожны закончаны круг навучання прызначаўся для зусім пэўных сацыяльных груп насельніцтва. Аднакласныя прыходскія
вучылішчы павінны былі «дастаўляць … сродкі да набыцця ведаў дзецям самых ніжэйшых станаў», трохгадовыя павятовыя – пераважна «для купцоў, рамеснікаў і іншых гарадскіх абывацеляў», гімназіі (курс абучэння прадаўжаўся ў іх сем год) – для дзяцей «дваран і чыноўнікаў». Такім
чынам, статут 1828 г. куды больш рэзка, чым статут 1804 г., правѐў саслоўны прынцып у адукацыі»1.
Отметим, в 1830 году в трѐхклассных уездных училищах Виленского учебного округа изучали
следующие предметы:
1-й класс: Закон Божий (2 часа в неделю), русский язык (3), польский и латинский языки (3),
арифметика (3), история (1), география (2), чистописание (4), черчение и рисование (2).
2-й класс: Закон Божий (2), русский язык (3), арифметика (3), история (1), география (2), польский и латинский языки (3), чистописание (4), черчение и рисование (2).
3-й класс: Закон Божий (2), русский язык (3), польский и латинский языки (3), арифметика (1),
геометрия (4), история (2), география (2), чистописание (1), черчение и рисование (2).
Как видим, после введения статута 1828 года резко сократился срок обучения в уездных училищах. Исчезли такие предметы, как физика, логика, астрономия, агрономия и др.
Среди воспитанников Пинского уездного училища стоит отметить врача, литератора Марметра
Рениера и его одноклассника, полесского поэта, революционера Франца Савича. Многие воспитанники училища участвовали в восстании 1831 года и заговоре Шимона Конарского. Их воспитали в духе польского патриотизма следующие учителя (персональный состав учителей Пинского
уездного училища в 1828 г.):
Учителя
Предметы, которые преподают
о. Тимотеуш Юзефович
Смотритель, религия
о. Генрик Станьский
Русский язык
о. Францишек Махцинский
Польская и латинская грамматика
о. Адриан Новогродзкий
Французский язык
о. Бенедикт Заремба
Немецкий язык
о. Телесфор Мисюкевич
История, география
о. Тиберий Павловский
Арифметика, математика
о. Ипполит Плонкевич
Студент Виленского университета
священник Максим Загоровский
Религия для православных
1
Пасэ, У. Асвета і грамадска-палітычны рух у школах Беларусі ў першай палавіне XIX стагоддзя / У. Пасэ //
Нарысы гісторыі народнай асветы і педагагічнай думкі ў Беларусі. – Мінск, 1968. – С. 147.
45
сГ
У
В 1816 году в училище обучалось 78 учеников, а в 1830 году – 102. Преподавание на русском
языке было введѐно в 1831/1832 учебном году; тогда же училище отобрали у францисканцев.
Минский губернатор Николай Сушков 21 августа 1839 года писал Минскому архиепископу
Никанору, что Пинский францисканский монастырь – рассадник польского патриотизма, и его
необходимо закрыть. Губернатор приписывал монахам многочисленные преступления: во время
восстания 1831 года они прятали в монастыре повстанцев, два монаха и 24 крестьянина (из их
имений) присоединились к повстанческому отряду Тита Пусловского, учительТелесфор Мисюкевич хранил у себя порох, а Юзеф Головко – картечь и т. д. Особо Сушков писал об училище: «Они
[францисканцы. – Авт.] до 1831 года из фундушей своих содержали в сих зданиях училище, занимаясь обучением значительного числа юношества, в роде Гимназии, но и сие занятия сколько из
собранных сведений известно, употребляли непохвально и даже сомнительно, в особенности в мятежное 1831 года время, привлечением учеников особенным способом и именно: они под предлогом отличия в науках, раздавали им медали с лентами, кои ученики носили публично, как бы ордена на платье, и таким образом сия молодѐжь, как полагать можно, была опасна от явного соединения с мятежником Пусловским, действовавшим возмутительно в Пинском уезде, единственно
благовременным распоряжением Правительства, закрытием того училища под предлогом появления холеры; после которой и по прекращению мятежа, училище то, как уже неблагонадѐжное, совершенно упразднено, и вместо оного учреждено, без участия их и в особом здании другое под
названием Дворянского, которое удерживается особыми способами (…)»1.
Вот в такой патриотической атмосфере воспитывался Франц Савич. «На здольнага хлопчыка
звярнуў увагу наглядчык вучылішча Францішак Махцінскі, які стаў яго апекуном і зрабіў моцны
ўплыў на духоўнае фарміраванне. (...) Махцінскі прывіў Францішку цікавасць да ранняй гісторыі
хрысціянства, прагу справядлівасці. З малых гадоў запаветнай марай, паводле ўспамінаў самога Ф.
Савіча, была свабода айчыны, больш за ўсѐ непакоіла прыгнечанае становішча народа»2.
Пинского уездное училище было закрыто 27 января 1832 года.
П
ол
е
Пинское приходское училище
Кроме уездного училища в Пинске было ещѐ приходское католическое училище, которое содержал некий помещик Скирмунт. Можно предположить, что это помещик – уездный предводитель дворянства Александр Адамович Скирмунт. В отчѐте училища3 за 1830-1831 учебный год читаем:
Об учителях: Учитель сего училища усердно исполнял свою должность.
Число учеников всякого класса с показанием в ответе числа учеников греко-униатского
исповедования: В 1-м классе – 24, из коих 1 – греко-униатского исповедования. Во 2-м классе –
21.
Общее мнение учителей относительно поведения и христианского духа учеников каждого
класса: Все хороших поведений и христианского духа хорошего.
Мнение об успехах и прилежании к наукам: Успехи и прилежание к наукам хорошие.
Имена прилежнийших учеников и мнения об их поведении:
В 1-м классе: Вредт Николай, Ляцевич Юлиян, Церпицкий Адам.
Во 2-м классе: Квятковский Александр, Нестерович Гилярий, Витт Куприян.
Все поведения хорошего.
Какого рода были проступки и сколько раз употреблялись наказания? Какие? И за что
именно? Детские проступки извлекали сходные наказания.
В каком состоянии здоровье учеников? В хорошем.
В каком состоянии училищные строения? Особенного строения не имеет, отправляются
уроки в строении Пинского Уездного Училища.
В каком состоянии учебные пособия и что прибыло в течение года? Особых пособий не
имеет, во всяком случае, употребляются учебники оных из уездного училища.
Получало училище пожертвования и от кого? Не получено.
Были необыкновенные случаи в училище? Распущение учеников от холеры.
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. –Д. 11205. – Л. 122.
Кісялѐў, Г. Савіч Францішак / Г. Кісялѐў // Беларускія пісьменнікі : біябібліяграфічны слоўнік у 6 томах. –
Мінск, 1995. – Т. 5. – С.217.
3
НИАБМ. – Фонд 3157. – Оп. 1. – Д. 70. – Л.129-130.
2
46
ол
е
сГ
У
К сожалению, мы точно не знаем, когда возникло училище. В 1834 году приходское католическое училище было ликвидировано, а на его месте было создано православное, где обучение велось на русском языке по ланкастерской системе. По некоторым сведениям1, тогда при православном приходском училище был причетнический класс.
Городищенское приходское училище
Недалеко от Пинска, в Городищенском бенедиктинском монастыре, было приходское училище,
которое содержали ксѐндзы-бенедиктинцы. В отчѐте училища2 за 1830-1831 учебный год читаем:
Об учителях: Учитель сего училища усердно исполнял свою должность.
Число учеников всякого класса с показанием в ответе числа учеников греко-униатского
исповедования: Всех учеников в оном училище находиться 18. В 1-м классе – 10, во 2-м классе –
8. Все исповедания Римско-Католического.
Общее мнение учителей относительно поведения и христианского духа учеников каждого
класса: Все хороших поведений и христианского духа доброго.
Мнение об успехах и прилежании к наукам: Успехи в науках и прилежание хорошие.
Имена прилежнийших учеников и мнения об их поведении:
В 1-м классе: Шпаковский Франц, Грегорович Иван.
Во 2-м классе: Здзитовецкий Осип.
Все поведений похвальных.
Какого рода были проступки и сколько раз употреблялись наказания?
Какие? И за что именно? Детские проступки исправляемы были наказанием сообразно их
возрасту.
В каком состоянии здоровье учеников? В хорошем.
В каком состоянии училищные строения? В хорошем.
В каком состоянии учебные пособия и что прибыло в течение года? В хорошем, ничто в
течение года не прибыло.
Получало училище пожертвования и от кого? Не получено.
Были необыкновенные случаи в училище? Не было.
Приходская школа не имела специального фундуша: монахи, заботясь о детях своих прихожан,
содержали около 15 учеников, обеспечивая им питание, одежду и помещение. Кроме того, монастырь оплачивал работу отдельного школьного учителя.
П
Любешовское уездное училище
В местечке Любешов на юге Пинского уезда было в 1806 году создано четырѐхклассное уездное училище на базе знаменитого пиарского коллегиума, которым руководили ксѐндзы-пиары.
Оно имело славные исторические традиции, опытный педагогический коллектив, оборудованные
учебные классы и кабинеты, поэтому пользовалось популярностью среди местного населения. В
1820 году, на непродолжительное время, училище подняли до ранга гимназии. Тогда в училищегимназии работало семь учителей.
В 1826 году инспектор Герасим Кутневич писал: «Обращая внимание моѐ на сие училище не
менее со стороны учебной, как и хозяйственной, могу сказать, что оно ничем не уступает пинскому, кроме того, что в нѐм успехи в российском языке слабее, но и сей недостаток при благотворном влиянии на училище начальника кляштора ксѐндза Круковского, знающего хорошо российский язык и убеждающего учеников обучаться оному прилежно, скоро вознаградится. Отеческое
попечение его, Круковского, о содержании имеющегося при училище конвикта в довольстве, чистоте, порядке и опрятности достойно благосклонного уважения правления университета, каковому и предаю оное. Тщательное и ревностное прохождение должности г-на смотрителя Ержиковича поставляет меня в необходимость просить правление университета о милостивом воззрении на
оное»3. В 1830 году в четырѐх классах училища училось 125 учеников. Через два года было принято решение властей о закрытии училища.
Последним смотрителем училища был известный историк и педагог Антони Мошинский. Любешовское уездное училище, просуществовав почти 150 лет, было закрыто царскими властями 10
1
По поводу 50-летия воссоединения униатов с Православной церковью // Памятная книжка Минской губернии на 1889 год. – Минск, 1888. – С. 305.
2
НИАБМ. – Фонд 3157. – Оп. 1. – Д. 70. – Л.129-130.
3
Белоруссия в эпоху феодализма. – Минск, 1979. – Т. 4. – С. 339.
47
декабря 1834 года вместе с пиарским монастырѐм, на территории и на содержании которого оно
находилось.
П
ол
е
сГ
У
Телеханская школа кантонистов
Местечко Телеханы Пинского уезда находится на берегу Огинского канала, соединяющего реки Щара и Ясельда. Работы по строительству канала были начаты в 1770 году графом Михалом
Казимиром Огинским. Возобновлись они уже российскими властями в 1799 году. Под наблюдением генерала-лейтенанта Франца Деволанта (?-1818) канал был достроен и открыт для судоходства
в 1804 году. Центр его управления и обслуживания находился в Телеханах. А сам канал находился
в подчинении главного управления путей сообщения, директором которого император Александр
I назначил своего швагра, принца Георгия Ольденбургского (1784-1812). Он был человеком разумным и очень деятельным, хотя и молодым. 20 ноября 1809 года вся территория внутренних
водяных и сухопутных сообщений была разделена на 10 округов. Для службы в них был учрежден
«корпус инженеров» на военном положении, и для земляных и иных работ при прорытии каналов
и других работ была составлена «мастеровая бригада». Для упорядочения судоходства и для
надзора за ним была предназначена особая «Полицейская команда».
Принц также приказал устроить четыре школы для солдатских детей, одну в Шлиссельбурге (I
округ), одну при Мариинском канале (II округ), одну при Огинском канале в Телеханах (VI округ)
и одну при Северо-Екатерининском канале в Великом Устюге (IХ округ). Штат предложенных
школ должен быть состоять из смотрителя (он же законоучитель), двух учителей и 50 школьников.
Законные и незаконные дети солдат (в возрасте от 10-14 лет) обязаны были поступать в эти школы, в которых их готовили к солдатской службе, в первую очередь – к работе армейскими писарями.
Открытие школы в Телеханах состоялось только 1 мая 1816 года, так как в 1811 солдатских детей соответствующего возраста набралось не более пяти. Жалованье учителю было определено в
350 рублей в год, а денег на содержание 20 школьников было испрошено 2500 рублей. Воспитанники были на полном государственном обеспечении: они получали от школы учебники, еду, кровати, белье, посуду. Воспитанники должны были вставать не позже 6 час. 30 мин. утра и ложиться
спать не ранее 20 часов. В воскресные и праздничные дни полагались прогулки и игры. В субботу, после полудня вместо уроков полагалось повторение материала, пройденного за неделю. Изучались следующие предметы: катехизис, арифметика, чтение и чистописание.
В 1841 году Телеханскую школу преобразовали в школу кантонистов, которая должна была готовить писарей и кондукторов (помощников инженеров) путей сообщения, поэтому Телеханскую
школу кантонистов стали называть кондукторской. Кантонисты образовывали особое сословие, к
которому принадлежали несовершеннолетние сыновья нижних воинских чинов и еврейские детирекруты. Осмотр школы в том же году показал, что еѐ воспитанники жили не в семьях, а в казармах, и здании школы, кроме того, не имели ни кроватей, ни постельного белья. Пришлось государству выделить деньги на исправление ситуации.
Курс учения был разделѐн на два класса: в первом в течение двух лет преподавались начальная
грамота, а во втором – чистописание, грамматика, первые правила арифметики и черчение планов.
В школе было два учителя, эти должности обычно занимали еѐ выпускники. Закон Божий преподавал местный священник. Смотрителями школы назначались высшие офицерские чины, а заведующим – начальник Телеханской дистанции и одновременно командир телеханской роты путей
сообщения. Выпускники школы назначались в канцелярии и чертѐжные по округам, или посылались на работы при Огинской системе. Проверка в 1855 году показала, что школа была переполнена учениками, хотя значительное число детей местных кантонистов оставалось вне стен школы.
Однако значительное расширение деятельности министерства путей сообщения в области сухопутного, водного и железнодорожного транспорта требовало много рабочих рук и нормальной
постановки учебного процесса с техническим уклоном. Нужны были чертѐжники, младшие мастера, съѐмщики планов, а школы кантонистов выпускали полуграмотных «специалистов», которые,
в крайнем случае, могли быть только хорошими писарями.
В 1856 году была произведена реформа школ кантонистов, которые просуществовали до конца
80-х годов. Хотя институт кантонистов был ликвидирован ещѐ в 1856 году, но телеханскую школу
ещѐ долго называли по-старому.
Из заведующих Телеханской школой кантонистов нам известны: поляк Саковский, возглавлявший еѐ в 50-е годы, а также инженер Александр Владимирович Дурново (1841-1913). Он окончил Институт путей сообщения в Санкт-Петербурге, об учѐбе в котором оставил интересные вос-
48
поминания, в частности, о великом русском математике Михаиле Остроградском. С 1866 года инженер Дурново заведовал телеханской школой. Позднее служил на Северном Кавказе, был членом
Комитета управления внутренними водными путями и шоссейными дорогами, писал воспоминания о своей жизни и коллегах – инженерах-путейцах.
В 1870 году 5-е отделение IX округа путей сообщения переехало из Телехан в Слоним. Наверно, тогда же телеханская школа прекратила своѐ существование.
П
ол
е
сГ
У
Церковные библиотеки
Если про монастырские библиотеки Пинщины до XIX века остались хоть какие-то сведения, то
про библиотеки при приходских храмах мало что известно. «Царкоўныя зборы мелі дваякае прызначэнне: па-першае, яны служылі практычным мэтам, даючы святару неабходныя пры богаслужэнні тэксты і інструкцыі; па-другое, гэтыя кнігі былі галоўнымі (можа, і адзінымі) падручнікамі для навучання грамаце дзяцей прыхаджан. Праўда, далѐка не кожная царква мела поўны
камплект неабходных кніг»1. Так, на одну униатскую церковь в 1680-82 годах в Минском и Новогрудском соборах приходилось в среднем 3,6 книги. Можно предположить, что тогда такое печальное положение с церковными библиотеками было и на Пинщине.
Положение не изменилось и в XVIII веке. Из-за бедности приходов греко-католические церкви
имели минимальный набор необходимых для богослужения книг. В этом можно убедиться, рассмотрев следующие выдержки из визит двух униатских церквей, любезно предоставленные минским историком Денисом Лисейчиковым:
04.01.1777 г. деревня Ремель Пинского уезда
Церковные книги. Кроме печатного in folio львовского Служебника, Нового Завета и Октоиха
in quarto, Евангелия in folio старого, от которого сохранилось 5 серебряных табличек, никаких
других [книг] при церкви нет2.
Визита Ремельской церкви3 28.02.1787 г. указывает, что все имущество точно такое же, как и в
визите 04.01.1777.
06.01.1777г. деревня Ольгомель. Церковные книги. Служебник in folio супрасльский, Трифологион in folio, Требник супрасльский in octavo, Тестамент [имеется в виду Новый Завет. – Д.Л.] in
octavo, Треодь Цветная и Постная in folio, Страстное Евангелие in folio, Псалтырь in quarto,
[все] печатные4.
27.02.1787 г. деревня Ольгомель. Большой Служебник, Трифологион, Треодь Постная Цветная,
Страстное Евангелие, Требник и Псалтырь печатные5.
В начале XIX века большинство церквей в Пинском уезде были уже православными. Все эти
церкви в 1825 году имели библиотеки с количеством книг от 5 (Завидчицы) до 35 (Ставок). Рассмотрим библиотеку Купятичской Свято-Николаевской церкви
1
Евангелие в лист Львовской печати обложено Плисом зелѐным оправлено в серебро. 1
Посередине бляхи изображение Креста, на рогах Евангелистов четыре, наобороте
Пуклев четыре. Посередине Звездочки [неразборчиво] 11 защепок [неразборчиво] все
сребны без позолоты. Способное
2
Евангелие в четверть лист Львовской печати обложено зелѐным бархатом, оправлено в 1
сребро. Посередине Распятие. По рогах четыре Евангелиста, на обороте Переплѐта четыре посередине бляшки изображение Богоматери [неразборчиво] позолочено штук десять без защепок. Способное
3
Евангелие в четверть Львовской печати обложено зелѐным бархатом, оправлено в се- 1
ребро. Посередине Распятие. По рогах Евангелиста четыре, на обороте Пукликов четыре. Посередине бляшка изображение Богоматери с Младенцем без позолоты и без защепок. Способное
4
Служебник в осьмуху, Московской печати в коженном переплѐте. Способный.
1
5
Служебник в осьмуху, Львовской печати. Способный.
1
6
Мшал уницкий в лист Почаевской печати. Способный.
1
7
Апостол в лист Почаевской печати. Способный.
1
1
Нікалаеў, М.В. Гісторыя беларускай кнігі /М.В. Нікалаеў [і інш.]. – Мінск, 2009. – Т. 1. – С. 254.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 41240. – Л. 2.
3
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 41240. –Л. 283.
4
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 41240. –Л. 4.
5
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 41240. –Л. 282.
2
49
Псалтырь в осьмуху. Московской печати. Способный
1
Псалтырь в четверть листа. Почаевской печати. Способный
1
Октоих в лист Почаевской печати. Способной
1
Октоих в лист Почаевской печати. Старый
1
Триодь Постная в лист Почаевской печати. Новая
1
Триодь Цветная в лист Львовской печати и Способный
1
Праздничные Минеи в осьмуху Московской печати. Способный
1
Миней общая в лист Почаевской печати . Способный
1
Требник в осьмуху Московской печати. Способный
1
Поучение Краткое в лист Московской печати . Способный
1
Книжица о должности Христианина. Способный
1
Трефолой в лист Почаевской печати . Новый
1
Ермолайчик в четверть листа Московской печати. Способный
1
Священная библия в четверть листа большой Московской печати
1
Новый Завет в двух частях в четверть листа Московской печати
2
Книжица Молебная на Рождество Христово
1
Книжица Молебствий возшествия на престол
1
Книжица Нотные пение Литургии
1
Панихидник Книжица
1
Проскомидия Московской печати
1
Проанализируем состав Купятичской церковной библиотеки1 (из 28 книг). 17 книг способные
(пригодные для богослужения), 1 – старая, 2 – новые. Книги львовской и почаевской печати – это
униатские книги, их 13 – почти половина (46,4%), книг московской печати (православных) – 10.
Купятичская церковь вернулась из униатства в православие приблизительно в 1794 году. Можно
отметить, что униатские книги до 1825 года ещѐ не уничтожались и даже использовались в богослужении. Видим, что все Евангелия в Купятичской церкви греко-католические, а без них богослужение невозможно. После ликвидации унии в 1839 году униатские богослужебные книги постепенно изымались из православных церквей и уничтожались.
Существовали церковные библиотеки практически при каждом православном храме. Книг там
было немного: в основном те, которые использовались при богослужении, однако имелась и не
богослужебная литература религиозного содержания: жития святых, проповеди известных пастырей, подшивки газеты «Минские епархиальные ведомости» и др. Церковное начальство обязывало
приходских священников иметь церковные библиотеки, чтобы быть на рубеже борьбы против
влияния католицизма.
Ведомость
о церковных библиотеках в 1-м благочинеческом округе, Пинского уезда,
Минской епархии за 1878 год.
В 1878 году по Благочинию 1-го округа Пинского уезда состояло библиотек:
а, при церквях
21
б, в 1-м благочинеческом округе при Благочинии 1
В течение 1878 г. вновь библиотек не учреждено ни при церквях, ни при
благочинеческом округе
Итого
22
Примечание. Более замечательных библиотек нет, пожертвований для них книгами и деньгами
не было.
Ведомость сию составил Благочинный , 1-го округа, Пинского уезда,
Священник Иоанн Акоронко2
П
ол
е
сГ
У
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
Из предложенного документа видно, что церковные библиотеки влачили жалкое существование.
Библиотека и архив Дятловичского Спасо-Преображенского монастыря
1
2
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 6472. – Л. 259 об.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 35523. – Л. 23.
50
П
ол
е
сГ
У
В тяжелые времена для православной церкви Речи Посполитой – в начале XVII века, когда
большинство монастырей перешло в унию, многие православные магнаты стали основывать монастыри. Так, королевский дворянин Константин Богданович Долмат-Цеперский (?–1623?) завещал средства для основания Дятловичского монастыря в Пинском уезде, управление которым он
передал архимандриту Киево-Печерской лавры Елисею Плетенецкому (1554-1624).
Жизнь и деятельность мецената православной культуры Константина Долмата мало изучена.
Можно отметить только статью белорусского книговеда Юрия Лаврика1. Известно, что Константин Долмат жертвовал большие деньги не только на строительство православных церквей и монастырей, но и на издание книг. Сейчас известны только две книги: «Беседы на Деяния св. Апостолов» Иоанна Златоуста (1624 г.) и «Толкование на Апокалипсис» Андрея архиепископа Кесарийского (1625 г.), изданных полностью на средства православного мецената. Константин Долмат
спонсировал деятельность лаврского научно-литературного кружка, во главе которого стоял Елисей Плетенецкий – основатель и руководитель лаврской типографии. «Суммой пенязей приложился» Долмат, и вообще, как говорил поэт и печатник Тарасий Земка (?-1632), «голосу типографии
дал». Один из главных деятелей научно-литературного кружка, выдающийся писатель и историк
Захария Копыстенский (?-1627) посвящал свои произведения роду Долматов.
Дятловичский монастырь до второго раздела Речи Посполитой был приписан к КиевоПечерской лавре (назывался ещѐ Новопечерским), что имело и свои отрицательные стороны: богатейшая полесская обитель (свыше тысячи крепостных крестьян) не смогла за 230 лет своего существования построить ни одного каменного монастырского здания. Наверно, большая часть огромных монастырских доходов уходила в распоряжение лавры, а позднее – Минской епархии.
Естественно, что монастырь в начальный период возглавляли образованные лаврские монахи,
окончившие Киево-Могилянскую коллегию, которая была создана митрополитом Петром Могилой в 1632 году по образцу иезуитских школ, и всегда несла печать западного влияния.
Первым настоятелем Дятловичского монастыря, как уже говорилось, был выдающийся церковный и культурный деятель Елисей Плетенецкий. Но и среди последующих игуменов монастыря
видим известных церковных деятелей: архимандрит Василий Копыстенский, историк, философ и
богослов Иннокентий Гизель (около 1600-1683), епископ Теодор Василевич (?-1678), писатель и
богослов, архиепископ Лазарь Баранович (1616-1693), архимандрит Иннокентий Жданович (?1731), архимандрит Варнава Старжицкий (?-1742), переводчик Гедеон Онискевич (1696-1747),
архимандриты Мелентий Бувайло-Лесницкий (?-1792) и Киприан Островский (около 1753-1812),
архиепископ Варлаам Шишацкий (1750-1820) и др. Благодаря духовному влиянию лавры Дятловичский монастырь являлся значительным культурным центром Полесья.
При монастыре была большая библиотека богослужебной и религиозной литературы. Можно
предположить, что первой книгой библиотеки было Евангелие Петра Мстиславца, изданное в 1575
году в виленской типографии братьев Мамоничей, и подаренное монастырю его основателем Константином Долматом. В Российской государственной библиотеке хранится точно такое же Евангелие, подаренное меценатом другой обители, основанной им же в Слуцком уезде – Цепрскому
монастырю.
Из описи имущества Дятловичского монастыря 1765 года видно, что в его библиотеке было 82
книги, из них – 44 изданы в типографии Киево-Печерской лавры (почти 54%). Оставшиеся 38
книг, можно предположить, были изданы в Москве, в Вильне и т.д. Интересно, что в книжном
собрании, близкого к Дятловичскому и по месту расположению, и по времени основания православного монастыря – Пинского Богоявленского – было в 1757 году только 68 книг. Думается, что
похожая по содержанию библиотека была и в Дятловичском монастыре. Украинский историк
Юрий Мыцык2 так охарактеризовал ту пинскую библиотеку: «Следует сказать, что набор книг
ограничен в основном потребностями богослужения, с дополнительной литературы можно отметить разве что выдающееся богословское произведение архимандрита Киево-Печерской лавры
Иннокентия Гизеля «Мир с Богом человеку» (К., 1669; 2-е изд. – 1671), которое, между прочим,
было осуждено в 1690 г. московским патриархом Иоакимом». Можно предположить, что такая
«еретическая» книга была когда-то и в книжном собрании Дятловичского монастыря, так как еѐ
автор был одно время и его настоятелем. Отметим, что Иннокентий Гизель написал знаменитое
Лаўрык, Ю. «На друкаванне кніг, царкве Божай патрэбных…» / Ю. Лаўрык // Роднае слова. – 2011. – № 8.
– С. 81-84.
2
Мицик, Ю. Albaruthenica. Студії з історії Білорусі / Ю. Мицик. – Київ, 2009. – С. 265.
1
51
историческое сочинение «Синопсис», с которого фактически начинается российская историография.
В Национальном историческом архиве Беларуси хранится инвентарное описание имущества
Дятловичского монастыря1, составленное в 1837 году, когда архимандрит Палладий передавал
обитель новому настоятелю Феофану. В нѐм содержится и опись монастырской библиотеки, состоявшей из 199 книг. Еѐ анализ позволит сделать некоторые выводы о духовной жизни насельников обители, о культурных влияниях на них и др. Приведем полное описание библиотеки.
П
ол
е
сГ
У
Евангелие
62. Евангелие в лист Киевской печати 1712 года, оправленное в кофейную адамашку, на верхней доске пять серебряных чеканных бляшек, в коих гладкая средина с позолотою и с рисунком, на
средней воскресение Христовое, а на прочих нарисованы четыре Евангелиста; на исподней же
доске пять серебряных штучек без позолоты, серебро весом семнадцати лотов пробы восьмой –
1.
63. Евангелие в большой лист Московской печати 1748 года, обложенное жѐлтою чеканною
медью, верхняя доска позолоченная с чеканным посреди Спасителем и предстоящими и с четырьма Евангелистами, а исподняя посеребряная – 1.
64. Евангелие листовое в коже Киевской печати 1746 года, на верхней доске серебряные штучки весом 1 лот с половиною пробы шестой – 1.
65. Евангелие в малый лист 1575 года в пѐстром [неразборчиво], на верхней доске бляшки серебряные с рисунком Богоматери с младенцем, весом один лот, и в [неразборчиво] бляшек медных
побеленных и на исподней доске медная побеленная – 1.
66. Евангелие листовое Киевской печати 1746 года в красном бархате, на нѐм серебряных
сверху бляшек пять: средней распятие Христово с двумя предстоящими, а на прочих нарисованы
четыре Евангелиста, кругом по берегах обложено чеканною серебряною бляшкою и сверх того
две серебряные звездочки, все сие штучки позолочены, на исподней доске бляшек серебряных пять
и с коих средняя позолочена и с рисунком Архистратига Михаила и две защепки серебряные, всего
серебра в нѐм один фунт и двенадцать лотов пробы девятой – 1.
67. Евангелие листовое Киевской печати 1746 года в зеленой разводной парче на верхней доске
бляшек пять: на средней рисунок распятия Христова с четырьма предстоящими, а на прочих четырѐх нарисованы Евангелисты, оная доска кругом обложена узкою серебряною с позолотою чеканною бляшкою; а на исподней посредине бляшка серебряная, позолоченная с променами и рисунком Киевопечерской Богоматери, коей предстоят преподобный Антоний и Феодосий и четыре
серебряные пукли соединенные с трѐх сторон чеканною серебряною обкладкою на корешке четыре серебряные чеканные бляшки и две защепки серебряные, все сие штучки позолочены, весом
один фунт двадцать девять лотов, серебро пробы шестой – 1.
68. Евангелие в большой лист Виленской печати 1644 года, обложено голубою цветною материю. На верхней доске посредине серебряная бляшка с рисунком Преображения Господня; кругом
оной два малые серебряные Ангелы и шесть сребряных Звѐздочек, сверх того по рогам четыре
серебряные бляшки с рисунком Евангелистов, кои бляшки соединены на берегах чеканною обкладкою серебряною; на исподней четыре серебряные пукли и по средине бляшка серебряная с рисунком Покрова Богоматери и две защепки серебряные, все сие штучки позолочены, весом один
фунт и двадцать лотов серебра пробы восьмой – 1.
69. Евангелие страстное в лист без года на простой бумаге в корешке – 1.
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. –Д. 12553.
52
Книги молитвословия
№
Какие именно вещи
179
Служебники два в лист Киевской печати
180
Служебники три в лист Киевской печати два без года, а третий
181
182
183
184
Служебник в четверть Киевской печати
Служебник в 8-ху Московской печати
Апостол в лист Киевской печати
Часословов два в лист Киевской печати, один без года, другой
–
Псалтыри в лист две Киевской печати
186
187
188
189
Октоих в лист Киевской печати ветхий
Октоих в 8-ху четырѐх последних числов (?) Московской печатич печати
Шестидневен в четверть Москов. печати
Триоди две постные Киевской печати, одна без года, а другая
У
185
192
193
Миней на Сентябрь две Московской печати, обе
Миней на Ноябрь две Москов. печати
194
Миней на Декабрь Москов. печати две, одна без года, а другая
195
Миней на Генварь Москов. печати две
196
Миней на Февраль Москов. печати две
197
Миней на Март Москов. печати две
198
Миней на Апрель Москов. печати две
199
Миней на Май Москов. печати две
П
ол
е
сГ
191
Триоди цветные две в лист Московской печати, одна без года, а
другая
Миней на Октябрь две Москов. печати
190
Год
В какой
печати оправе
1735
в коже
и 1740
в коже
1689
1737
в коже
1795
в коже
1766
в коже
в коже
1742
1766
в коже
1755
1739
в коже
без
в коже
года
1762
в коже
в коже
1743
в коже
1747
1704 и в коже
1724
1724
в коже
1705 и в коже
1724
в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
1705 и в коже
1724
–
в коже
1763
в коже
в коже
1819
1811
в коже
200
Миней на Июнь Москов. печати две
201
Миней на Июль Москов. печати две
202
Миней на Август Москов. печати две
203
204
205
Общая Минея Москов. печати без года
Службы преподобным Печерским в лист Киевской печати
Ирмолаев в четверть Киев. печати два, один без года, а другой
–
Службы на каждый 1-х Седмице великого поста в 3-х частях в
четверть Москов. печати
Службы на каждый день страстных Седмице в 3-х частях в 1811
четверть Москов. печати
Повечерников в четверть Киев. печати три
без
года
206
207
208
в коже
в коже
Число
вещей
2
3
1
1
1
2
2
1
1
1
2
2
2
2
2
2
2
2
2
2
2
2
2
2
1
1
2
3
3
3
53
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
в коже
в коже
2
–
1736
1795
1773
1777
1815
в коже
в коже
в коже
в коже
в коже
в бумаге
1
2
1
1
1
1830
в тетрадях
в коже
в коже
Служба благодарственная о победе под Полтавою Киев. печати
Акафист Вел. Варваре в четверть Киев. печати
Благодарственное моление в день возведения на престол и Коронации в 4-х книжицах в четверть Москов. печати
Чин священного служения в большом Успенском Соборе в
четверть Мос. печати
Панихидных реэстров государ. фамилии в 8-ху два Москов.
печати
Благодар. моления о избавлении России от нашествия Галлов в
четверть одна Москов., а другая Санктпетер. печати
Последование благодарственное на исправление крамол, в чет.
[верть] Моск. печати
1709
1747
1797
в бумаге
коже
в коже
в коже
в бумаге
1795
в бумаге
1813
1826
1816
1826
1826
в бумаге
1786
–
1758
3
1
1
1
1
1
У
217
1786
–
сГ
211
212
213
214
215
216
Акафист с канонами в четверть Киевск. печати два
Последование на Пасху в трех экземплярах в 8-ху Киев. печати
без года
Требник в лист Петра Могилы Киев. печати без года
Требник в четверть Киев. печати два, один без года, а другой –
Требник в 8-ху Москов. печати
Устав церковный в лист Москов. печати
Поучений на воскрес. и праздничные дни Киевской печати
Простое придворное пение Литургии Златоуста: Петербург.
печати
[Ф. Львов] Круг простого пения церковного Санкт-петер. печати в четверть
Последование молеб. пение в четверть Киев. печати
Чин молебный в четверть на Новолетие в 1 день генваря Киев.
печати без года
Служба Св. Димитрия Ростов. в четверть Москов. печати
ол
е
209
210
1
1
4
1
2
в бумаге
2
в бумаге
1
Книги разные в лист
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
54
Прологов два Москов. печати
1685
и
1702
Житие Св. Отцов в четырех томах Киевской печати на весь год 1764
Ефрема Сирина две книги Москов. печати
1701
и
1819
Патерик Печерский Киев. печати
1760
Поучения Кирилла Иерусалимского Москов. печати
1772
Краткие поучения Москов. печати
1795
Слова избранные из поучений Иоанна Златоустого Москов. пе- 1792
чати
Слова и беседы Иоанна Златоустого Москов. печати
1791
Беседы Иоанна Златоустого о покаянии Москов. печати
1779
Беседы Иоанна Златоустого на Бдение част. 2 Москов. печати –
без года
Лествица воздушная на небо Москов. печати
1785
Ответ Преосв. Никифора на вопросы старообрядцев Москов. 1813
печати
Беседы Иоанна Златоустого на послание к Коринфенянам Мос- 1806
ков. печати
Амвросия Медиоланского о должностях книга Москов. печати
1776
Богоугодных трудов Василия в книгах 2 Москов. печати без –
года
П
228
в коже
2
в коже
в коже
4
2
в коже
в коже
в коже
в коже
1
1
1
1
в коже
в коже
в коже
1
1
1
в коже
в коже
1
1
в коже
1
в коже
в коже
1
1
243
244
Устав Новогородского Юрьева Монастыря Москов. печати
Толкования на Соборные послания Москов. печати
1832
1794
в коже
в коже
1
1
1820
в коже
1
1822
в коже
в коже
1
3
в коже
в коже
в коже
в коже
2
1
1
6
1804
(…)
1805
1806
1809
1807
1816
1815
в коже
в бумаге
1
1
1781
1795
1806
в коже
в коже
в коже
1
1
4
1806
в коже
1819
в коже
1819
в коже
1819
1827
1824
1824
1824
в коже
в коже
в коже
в коже
в коже
1
1
1
1
1827
–
в коже
в коже
1
–
в коже
1826
в коже
1803
в коже
1801
в коже
1826
в коже
Книги в четверть
252
253
254
255
256
1807
1816
1806
1806
1820
У
248
249
250
251
сГ
246
247
Поучительные слова Григория Назианзина часть 1-я Москов.
печати
Добролюбие от Писаний Св. Отцов Москов. печати
Толкование на Литургию в 3-х книгах Москов.
печати одна –
а две –
Толкование на Псалтырь в 2-х частях Москов. печати
Георгия Кедрина история (…) Москов. печати
Толкования на Собор. послания Санктпет. печати
Толкования Иринея Архиеп. на двенадцать пророков в 6-ти
книгах Санктпет. Печати
а) –
б) –
в) –
г) –
д) –
е) –
Толкование на Пророка Даниила Москов. печати часть седьмая
Послание Апост. Павла к Римлянам с толкованием Москов. печати
Слова Макария Египетского Санктпетер. печати
Наставление о должности Христианина Москов. печати
Библия в 8-ху Вет. и Нового Завета Москов. печати в 4-х томах
ол
е
245
В Осьмуху
257
258
259
П
260
261
262
263
264
Христианские Богословия Иеромонаха Ювеналия Москов. печати
Толкование Воскресных Евангелий в двух томах Москов. печати
Толкование Воскресных Апостолов в двух томах Москов. печати
Сокровище сладчайших христианий Москов. печати
Беседа Василия В[еликого] Санктпетер. печати
Нравственные слова Василия В. Санктпетер. печати
Беседы Василия В. на разные материи Санктпетер. печати
Толкование Евангелий на Господние и Богородничные праздники Санктп. печати
Беседы Василия Вел. на псалмы Санктпетер. печати
[Амвросий (Орнатский)] История Российской Иерархии в семи
книгах разных годов Москов. печати
Беседы Митрополита Михаила в девяти книгах Санктпет. печати разных годов
Собрание поучительных слов Митрополита Амвросия в пяти
книгах Московской печати
Избранные сочинения Киприана Епископа Карфагенского
Санктп. печати
Изъяснения воскресных праздничных Евангелий Санктпет. печати
Наставление правильно состязаться с раскольниками Санктпет.
печати
265
266
267
268
269
270
271
1
2
1
1
7
9
5
1
1
1
55
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
1817
1809
в коже
в коже
1827
в коже
1827
и
1828
Св. Максима о любви Санктп. печати
1817
[И. Кутелов] Опыт краткого исторического повествования о 1814
древностях Христианских Москов. печати
Исторический разсуждения о членах Грекороссийской Церкви 1817
Москов. печати
Собрание поучений Санктпетербургской Академии Студентов 1819
Москов. печати
[Филарет (Дроздов)] Разговоры между испытующим и уверен- 1815
ным о православии Санктп. печати
Иоанна Ксифилина и Василия Вел. поучения Москов. печати
1835
в коже
[Филарет (Дроздов)] Беседы к глаголемому старообрядцу Москов. печати
Чин действий Священнейшего Коронования Императора Николая Павловича Москов. печати
Инструкция благочинному Монастырей Санктпетер. печати
Устав общежительного Монастыря Каневской обители в 3-х
книгах Санктп. печати
[Филарет (Данилевский)] Поучение к новопостриженному Монаху в двух книгах Санктп. печати
Полезные наставления иноку в начале его подвигов в двух книгах Санктп. печати
[Д. Соснин] О нетлении Святых мощей в двух книгах Санктпет.
печати
[Филарет (Дроздов)] Сказание и обращение о открытии мощей
Святителя Митрофана [Воронежского] Санктпет. печати
[Григорий (Постников)] Слово при открытии мощей Святителя
Митрофана [Воронежского] Санктпетер печати
[Д. Соснин] О Святых чудотворных иконах церкви Христианской Санктпет. печати
1
2
1
1
2
в бумаге
в бумаге
в бумаге
в бумаге
в коже
У
276
в коже
1835
в бумаге
коже
в бумаге
1826
в бумаге
1828
1824
в бумаге
в бумаге
1824
в бумаге
1822
в бумаге
1832
в бумаге
1832
в бумаге
1832
в бумаге
1833
в бумаге
сГ
275
1827
ол
е
273
274
Беседы на пятую, шестую и седьмую главы Евангелия Матвея
Санктп. печати
Слова Макария Египетского в двух книгах Санктпет. печати
Доклад Комитета о усовершенствовании Д.[уховных] училищ
Санктп. печати
Златое сочинение Самуила Марокского Раввина Иудейского
Санктп. печати
Оглавление Законам Грекороссийской Церкви Санктп. печати
П
272
1
1
1
1
1
1
1
1
1
3
2
2
2
1
1
1
Если взглянуть на вышеприведенное описание библиотеки, то удивляет, во-первых, малое количество книг, изданных до XVIII века. Это можно объяснить следующим фактом: в 1718 году
при загадочных обстоятельствах сгорела богатая библиотека Киево-Печерской лавры. Еѐ архимандрит Иоанникий Сенютович начал собирать новую монастырскую библиотеку. «К библиотеке
были присоединены книжные собрания приписанных к Лавре монастырей, церквей и скитов
(…)»1. Очевидно, что практически вся библиотека Дятловичского монастыря была тогда перевезена в Киев, оставили только пару десятков книг, необходимых для богослужения, в первую очередь
Евангелие Петра Мстиславца, подаренное основателем монастыря Константином Долматом. В
1837 году в монастырской библиотеке было всего 19 богослужебных книг, изданных до 1718 г.
После лаврского пожара библиотека Дятловичского монастыря пополнялась книгами, изданными в Киево-Печерской лавре и в Московской синодальной типографии. В XIX веке стали поступать в основном книги, изданные в Санкт-Петербурге.
1
Фрис, В. Історія кириличної рукописної книги в Україні / В. Фрис. – Львів, 2003. – С. 157.
56
№
Книги
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
1
Год
издания
Библия в лист Ветхого и Нового завета
1802
Патерик в лист
1806
Беседы Иоанна Златоуста на деяния Св. Апостолов на 1768
славянском языке
Рукописная книга разсуждений о слове Петра Апо- 1712
стола
В большой четверти
Слова Макария Египетского
1781
[Ж. де Вильтьери] Христианин пришелец земной
1771
[И. Арндт] Изследование Христианства
1779
О должностях Пресвитеров [приходских]
1779
Краткое руководство к чтению Библии
1781
Служба Дмитрию Ростовскому
1759
Требник
1805
Лексикон Греческий
1811
Латинский Лексикон Геснеров
1796
В четверть
Universae phraseologie latinae corpus
[1756]
П
1
2
3
ол
е
сГ
У
Проанализируем монастырскую библиотеку, состоявшую в 1837 году из 199 томов. В Москве
было издано 108 книг (54,2%), в Санкт-Петербурге – 50 (25,2%), в Киеве – 37 (18,6%), в Вильне – 2
(1%), без указания места – 2 (1%). Тогда киевские книги в монастырском собрании составляли
всего 18,6 %, что в процентном отношении в три раза меньше по сравнению с 1765 годом. А это
показывает, что после присоединения Полесья к Российской империи и переподчинения монастыря минскому епископу киевское влияние на обитель уменьшалось с каждым годом.
Историю Дятловичского монастыря и его библиотеки разделим на три периода:
1. С 20-х годов XVII века до 1689 года, когда Киевская митрополия подчинялась ещѐ константинопольскому патриарху (книги обители дарили, а также они поступали из типографии КиевоПечерской лавры);
2. 1690 – 1792 гг., когда Киевская митрополия подчинялась московскому патриарху, а потом
Священному Синоду Русской Православной Церкви, хотя само Полесье принадлежало Речи Посполитой (книги поступали через Киев из лаврской и московской типографий);
3. 1793 – 1837 гг., когда Полесье находилось в составе Российской империи (книги поступали
из столиц только через Минскую духовную консисторию).
В первый период было издано 7 библиотечных книг (3,5%), во второй – 64 (32,2%), в третий –
94 (47,2%), а без указания года – 34 (17,1%).
Вызывает интерес наличие в библиотеке книги «Служба благодарственная о победе под Полтавою» (1709 г.). Это, на наш взгляд, означает, что в начале XVIII века православные монахи и церковнослужители Речи Посполитой себя считали подданными Московского государства и проводили соответствующую идеологическую пропаганду среди местного населения.
Предшественник настоятеля Палладия, архимандрит Маркиан, наверно, умер в 1836 году, так
как в архивных документах встречаются сведения, что в этот год были проданы его вещи и книги,
а вырученные деньги (113 рублей) хранятся в монастырском казнохранилище. Недавно в архиве
нами была найдена книжная опись1, датированная 14 августом 1836 года, явно библиотеки какогото учебного заведения, так как в ней много различных учебников. Известно, что в XVIII веке при
монастыре существовала школа, готовившая своих учеников для поступления в КиевоМогилянскую академию. В монастырской школе изучали русскую (церковно-славянскую) и латинскую грамоту, арифметику и т.д. Набор книг второй библиотеки более соответствует духовной
семинарии. Похоже, что эта библиотека хранилась отдельно от монастырской, вероятно, в личных
покоях игумена Маркиана, которую, наверно, и продали вместе с его личными вещами. Поэтому
этих книг нет в описи монастырской библиотеки за 1837 год.
Переплет
в коже
в коже
в коже
Цена оных
серебром
Руб. Коп.
10
«
«
50
«
75
в коже
«
25
в коже
в коже
в корешку
в коже
в коже
в корешку
в коже
в коже
в коже
«
«
«
«
«
«
1
2
2
15
30
25
20
40
10
«
25
25
в коже
1
«
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 11687. – Л. 14, 15.
57
Краткая всеобщая История
1769
в коже
«
25
Elementa oratoria
1807
в корешку
«
20
Christianae
orthodoxae
Theologiae
Theophane 1792
в коже
«
35
Prokopowicz
18
Греческая Грамматика
1788
в корешку
«
15
19
Elementa Philosophiae
1791
в коже
«
20
20
Christianae Orthodoxae Theologiae
1784
в коже
«
30
21
[Фома Кемпийский] О подражании Иисусу Христу
1799
в коже
«
15
22
[Ф. Прокопович] Разсуждение о Соломоновой книге 1774
в бумаге
«
5
[, нарицаемой] песни песней
23
[Ф. Прокопович] Разсуждение о безбожии
1774
в бумаге
«
5
24
[Михаил Ломоносов] Краткое руководство к красно- 1797
в корешку
«
10
речию
25
Православное учение и Христианское Богословие
1730
в корешку
«
15
26
[Н. Курганов] Универсальная Арифметика
1787
в коже
«
15
27
[Х. Баумейстер] Нравоучительная Философия
1788
в коже
«
17,5
28
[Ш. Дреленкур] Сокровище сладчайших утешений 1819
в коже
«
25
против ужасов смерти
29
[М. Симигиновский] Грамматика Польская
1791
в корешку
«
7,5
30
[Пѐтр Могила, митр.] Православное исповедание 1830
в корешку
«
30
[кафолической и апостольской церкви восточной]
31
Созерцание превосходнейших писателей Латинского 1783
в корешку
«
6
языка [в златом, сребреном, медном и железном веке
процветавших / Для пользы учащогося юношества
сокрощенно представленное Оллаем Боррихием]
32
Руководство к физике [сочинѐнное Петром Гиларов- 1793
в корешку
«
16
ским учителем Матемитики и Физики в учительской
гимназии, Физики в обществе благородных девиц,
Российского слога и Латинского языка в благородном Пажеском корпусе]
33
Христиана Бауместера Логика
1787
в коже
«
10
34
Христиана Бауместера Метафизика
1789
в коже
«
17,5
35
Поучительное Слово Преосвященного Платона разв коже
2
75
ных годов книг одиннадцать
в Осьмуху
36
Centum quatuor historiae Sacrae
1807
в корешку
«
17,5
37
Syntaxis latina
1780
в корешку
«
10
38
Ответ о совершенстве
1805
в бумаге
«
7,5
39
Initia Rhetorica
1770
в корешку
«
7,5
40
[Крафт Г.В.] Краткое начертание физики
1787
в корешку
«
5
Мы уже писали, что в конце XVIII века в Пинске была открыта православная духовная семинария. Анализ учебников вышеприведѐнного книжного собрания говорит о том, что это, похоже, и
есть библиотека Пинской духовной семинарии. Учебное заведение, наверно, располагалось в Богоявленском монастыре. Можно предположить, что когда в 1799 году сгорел этот монастырь, то
его монахи при переселении в Дятловичскую обитель забрали с собой и библиотеку семинарии.
Это книжное собрание кратко охарактеризуем.
Во второй половине XVIII века философия в Киево-Могилянской академии преподавалась по
системе немецкого философа Христофора Вольфа (1679-1754) и его ученика Христиана Баумейстера (1709-1785). «(…) в Академии вводится с 1752 г. учебник последователя Лейбница и Вольфа
кенигсбергского учѐного Христиана Баумейстера «Элементы философии», который представлял
собой антитезис схоластическому аристотелизму»1. И в библиотечной описи находим указанную
книгу на латинском языке «Elementa Philosophiae», а также и три учебника Баумейстера, в том
числе «Нравоучительную Философию» (последние три книги изданы в знаменитой московской
П
ол
е
сГ
У
15
16
17
1
Хижняк, З.І. Історія Києво-Могилянської академії / З.І. Хижняк, В.К. Маньківський. – Київ, 2003. – С. 85.
58
П
ол
е
сГ
У
типографии масона Николая Новикова). В Киево-Могилянской академии богословие изучалось по
известному учебнику «Christianae orthodoxae Theologiae in Academia Kiowiensi a Theophane
Prokopowicz eivsdem Academiae rectore, postea archiepiskopo Novogrodensi adornatae et propositae», а
риторика – по «Краткому руководству к красноречию» Михаила Ломоносова. Эти же учебники
были и в вышеприведѐнной семинарской библиотеке. Изучали физику в семинарии по учебникам
П. Гиларовского и Г. Крафта, а арифметику по учебнику Николая Курганова (1725-1796), который
тогда вытеснил знаменитую арифметику Магницкого. Всеобщую историю пинские семинаристы
изучали по книге Иеронима Фрейера (1675-1747) «Введение в историю», которую московский
профессор Харитон Чеботарѐв (1746-1815) перевѐл с немецкого языка, изменил авторское название и дополнил еѐ «Кратким российским летописцем» Михаила Ломоносова, что позволило по
новому учебнику изучать и русскую историю.
Большое внимание уделялось изучению языков, особенно латинскому и греческому. Латынь в
XVIII веке была языком науки. Например, философия преподавалась тогда исключительно на латыни. Семинаристы знакомились на языке оригинала с произведениями Горация, Овидия, Вергилия, Цицерона, Юлия Цезаря, Сенеки, Тацита, Плутарха, и др., а также с латиноязычной поэзией
эпохи Возрождения. Книга «Созерцание превосходнейших писателей Латинского языка» содержит не только произведения латинских авторов, но и сделанные еѐ переводчиком Гавриилом Данковым библиографические указания на лучшие издания произведений, а также на имевшиеся тогда и подготовленные к печати русские переводы.
Греческий язык является ключом к изучению богословских христианских источников, к овладению греко-византийским культурным наследием. Основным учебником в XVIII веке была «Греческая грамматика», составленная по инициативе епископа Афанасия (в миру – Алексей Иванов,
1746-1805).
Польский язык, как государственный, изучался по учебнику преподавателя КиевоМогилянской академии Максима Симигиновского (1758-?). Обычно в духовных семинариях изучали ещѐ немецкий, французский и древнееврейский языки. Думается, за 40 лет учебники по этим
языкам просто не сохранились. Интересно, что среди авторов книг находим не только православных, но и протестантов, и католиков, что говорит о значительном западном влиянии на учебный
процесс в семинарии.
Отметим также, что в 1837 году в обители хранился немаленький архив, в котором было 1067
разных документов и бумаг в 17 связках. Основное содержание этих документов – подтверждение
прав Дятловичского монастыря на различные земельные угодья. Вообще, приведѐнные описания
библиотек Дятловичского монастыря требует более глубокого изучения со стороны различных
специалистов.
Священники как учителя
Уже отмечалось ранее, что православные священники в XVIII веке учили своих детей грамоте,
арифметике и Закону Божьему. Думается, что за плату священники учили также детей православных дворян и мещан. Найденный нами в архиве документ1 говорит о подобной практике в середине XIX века.
В Минскую Духовную Консисторию
Пинского Уезда Села Жолкин
Священника Феодосия Тарановича
Рапорт
В исполнение предписания Плотницкого Благочинного Священника Стефана Смородского от 9
мая за № 69, чтобы доставляли ведомости за 1841 год о учении поселянских детей, или причины[неразборчиво] не обучаются, то сим честь имею донести, что я обучал своего прихода двох
дворянских сыновей как Осипа Андреева Боричевского, сына Павла и Моисея Григориева Дзиковицкого, сына Димитрия, которые то мальчики по нуждению своих родителей обучаться чтению
вовсе не захотели, что уже мною было донесено о сим 3-го Стана бывшему Приставу Половинскому, но ни какого удовлетворения не получил. За сим прошу Духовной Консистории донести
[неразборчиво] дабы повелено было вышеупомянутым дворянам выслать своих детей к обучению
ибо они дворяне только делают насмешку с моего увещевания. Очень почтительнейше доношу.
Священник Феодосий Таранович
№ 15
Июля 13 дня 1842 года
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 16163. – Л.81.
59
Священник Таранович обращается в полицию, чтобы та силой заставила шляхетских детей
Павла Боричевского и Дмитрия Дзиковицкого учиться у него. Думается, что в такой ситуации батюшка заботился не об образовании детей, а о потерях в своѐм семейном бюджете. Интересно ещѐ
и то, что православная шляхта совершенно не заботилась об образовании своих детей. Был прав
автор замечательной пьесы «Пинская шляхта», когда показал православных шляхтичей как неучей
и людей с рабской психологией.
Обучением на дому занимались и католические священники, наверно, даже в более широких
масштабах, чем православные.
П
ол
е
сГ
У
Поселянские училища
После ликвидации унии в 1839 году православные иерархи понимали, что для укрепления православия на белорусских землях необходимо крестьянских детей учить и воспитывать в русском и
православном духе. Тем более, что некоторые польские помещики открывали школы в своих имениях, в которых воспитывали сельских детей в польском и католическом духе. Поэтому в 1839
году Минская Духовная Консистория приняла решение об открытии при сельских и городских
церквях епархии поселянских училищ (школ), в которых местные священники и псаломщики
должны были бесплатно обучать детей крестьян, мещан и церковнослужителей. Занятия проходили обычно в домах учителей. Учебные программы таких школ соответствовали программам
начальной школы. Ученики должны были знать четыре арифметических действия, читать и писать
на русском и церковно-славянском языках, знать главные молитвы и основы Священной истории.
Ревностным сторонником поселянских школ был архиепископ Минский Михаил (Голубович), который прилагал все усилия к тому, чтобы при каждой православной церкви была школа.
Священник Плотницкой церкви Пинского уезда Стефан Смородский, по собственной инициативе, открыл такую школу ещѐ в 1838 году. Однако поселянские школы в Пинском уезде открывались очень медленно. Так, к 1842 году было открыто всего пять школ: в Пинском Богоявленском и
Дятловичском Преображенском монастырях, при Плотницкой, Парохонской и Вылазской церквях.
Местные священники так объясняли медленный рост числа поселянских школ: дети добровольно
учиться не хотят, родители их, не ощущая от учения корысти, в училище не высылают и ещѐ отвлекают от него домашними работами, помещики, усматривая от невежества крестьян свою пользу, просветить их страшаться. О тогдашних проблемах поселянских училищ писали и члены Пинского Духовного Правления.
В Минскую Духовную Консисторию
Пинского Духовного Правления
Рапорт
Указом из Минской Духовной Консистории от 17-го Марта сего года за № 1637-м велено поспешить доставлением в оную Консисторию сведений о поселянских училищах, вследствие чего
Правление предписывало [неразборчиво] Благочинным доставить сведения, заведены ли при
Церквях подведомых их Благочинию Поселянские Училища. На что Выгоношенский Благочинный
Приневский и Велемицкий Корженевский рапортами донесли сему Правлению, первый, что ни в
одном приходе, принадлежащем его ведомству, нет училищ: потому что крестьяне сами собою
не соглашаются обучать детей грамоте, а Помещики не обращают на это внимание, а второй,
что означенные училища в ведомстве его ещѐ не заведены, впрочем, есть надежда, что по окончанию хозяевами работ полевых, в наступающую осень, несколько учеников поступит и будет
обучаться в домах священно и церковно служителей: потому что школы не построены, сколько
же именно будет учеников и где, он Корженевский имеет донести о том Епархиальному Начальству обстоятельно.
О чѐм Минской Духовной Консистории сие Правление почтеннейшее рапортует.
Пинского Монастыря Архимандрит Феофан
Пинского Собора Священник Иоанн Марковский
Жабчицкой Церкви Священник Иосиф Загоровский1
Ещѐ одной значительной проблемой для поселянских школ была нехватка учебных книг.
В Минскую Духовную Консисторию
Выгонищенского Благочинного Священника
Григория Приневского
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 16163. – Л.79.
60
Рапорт
В исполнение Указа Минской Духовной Консистории от 23-го Генваря сего года №241 я требовал дабы Глиненский Священник Максим Тихонович показал какие именно книги и поскольку экземпляров нужны к первоначальному обучению детей в Глиненском приходе и он по (…), что нужно 10 Славянских букварей, 5 Часослов и 3 Псалтыря, причѐм добавил, что Глиненской Церкви все
суммы не больше имеется как один рубль пятьдесят копеек, о чѐм покорнейше препроводжаю.
№ 372
23 Марта 1845 года
Благочинный Священник Григорий Приневский1
Школа при Пинском Богоявленском монастыре была открыта 13 февраля 1839 года.
В 1844 году в ней училось 7 мальчиков (3 – дети монастырских служителей, 1– сын дворянина,
2 – сыновья крестьян, 1 – сын новокрещѐнного еврея). Работал в школе один учитель. В 1844 году
было в Пинском уезде ещѐ семь поселянских школ:
1
сГ
1838
1843 Сент.5
1
6
–
–
–
1
–
1844 Окт. 1
1
32
37
–
–
5
2
1844 Окт. 1
1
20
10
–
–
3
2
1842 Сент. 11
1
6
–
–
–
–
–
1842 Сент. 13
1
20
–
–
–
–
–
1843 Сент.5
1
6
–
–
–
–
–
ол
е
Плотницкой Покровской
церкви
Обровской Крестовоздвиженской церкви
Белоушской
Троицкой
церкви
Ольманской
Воскресенской церкви
Парахонской
Рождества
Богородицы церкви
Вылазской Рождества Богородицы церкви
Мистковицкой Троицкой
церкви2
Время
открытия
Число учеников
Выбывших в течение года
Состоящих
По окончаДо окончана лице
нию года
ния года
Муж. Жен. Муж. Жен. Муж. Жен.
24
–
–
–
–
–
У
Местонахождение
училища
Число
наставков
П
В архиве сохранились более подробные сведения об училище3 при Дятловичском СпасоПреображенском монастыре.
Ведомость о Духовных и Крестьянских Мальчиках, обучающихся в Дятловицком Преображенском монастыре – духовной Грамоте, письменам и другим предметам, с показанием лет их и
успехов, сказавших ими в течение Месяцев: Генваря, Февраля, Марта, Апреля, Октября, Ноября и
Декабря за прошедший 1841 год, также способности, нравственности к … году. Когда кто из
них поступил в Училище, составленная сего 1842 года Марта 30 дня.
№
1
Имена и прозвания
учеников
Духовные:
Иван Былинский
Лета
10
Успехи их
Способность
Выучил Часослов 10-ть Весьма
Конфем Псалтыря. По хороших
Арифметике: Счисления
Сложение,
Вычитание,
Умножение и учит деле-
Нравственность
Когда
кто
поступил
Примерной В 1841
году
Месяце
Генваре
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 16163. –Л.87.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 18817. – Л.85 об.
3
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 16163. – Л. 50, 51.
2
61
8
3
Матвей
ский
Николай
вич
Маслов-
13
Мазано-
7
4
Никодим Янцевич
8
6
Иосиф Ритецкий
10
7
Крестьянские:
Григорий Кпаф
16
8
Иван Носкович
11
9
10
10
Афанасий
Черноокий
Трофим Романов
11
Стефан Киптевич
12
12
Кондрат Жук
13
62
П
ол
е
5
11
Хороших
Хорошей
У
Стефан Былинский
Выучил
Псалтырь
и
гражданский чин действия как совершилось
коронование Императорское, занимается в Державе чтением
и учит
Минию за месяц Сентябрь
Выучил Псалтырь, учит
Минию за месяц Октябрь
и занимается чтением по
преслов Богослужения
Выучил Псалтырь
В том же
году
Хороших
Худой
Хороших
Хорошей
Хороших
Примерной В 1841
году
Примерной В 1841
году
сГ
2
ние. Из Российской Грамматики: склонение. Из
Краткого Катехизиса выучил Символ веры, Таинства, Молитву Господне
и 4-е Заповеди с толкованием, а из Истории до
Иосифа проданного до
египтян и занимается писанием на бумаге
Выучил Часослов 10-ть
Конфем Псалтыря. По
Арифметике: Счисления
Сложение и Вычитание.
В
Российской
Грамматики: учит склонение.
Из Краткого Катехизиса
выучил до Молитвы Господней, а из Истории до
Потопа и пишет на бумаге
Выучил Часослов
и
Псалтырь
Выучил Букварь и из Часослова Учит Полунощницу
Выучил склады и учит
Молитвы
Выучил Молитвы, Часослов, по Арифметике:
Счисления
Сложение и Вычитание и
Пишет на Бумаге
Хороших
В 1840
году
В 1841
году
Весьма
хороших
Хорошей
1836 г
Весьма
хороших
Хорошей
1837
году
Смиренной
1838
году
1838
году
Очень
хороших
Окончивши
Часослов, Очень
выучил 15-ть Конфем хороших
Псалтыря
Окончил Часослов и вы- Хороших
учил 8-м Канфем Псалтыря
Окончил Часослов и вы- Нехудых
учил 6 Конфем Псалтыря
Кроткой
Скромной
1838
году
Примерной 1838
году
Гавриил
Черноокий
16
14
Пѐтр Коцуба
11
15
Дмитрий Жук
13
16
Марко Носкович
13
17
Корней Харитонович
Феодр Брезипа
13
Василий
Конопацкий
Иван
Конопацкий
Филипп
Конопацкий
18
19
20
21
Весьма
хороших
Примерной 1838
году
Весьма
хороших
Хорошей
1840
году
Нехудых
Слабых
Посредственной
Хорошей
Слабых
Хорошей
8
Окончил Часослов и выучил 3 Конфемы Псалтыря
Выучил Букварь из Часослова полунощницу и
первый час
Выучил полунощницу и
первый час
Выучил Букварь и полунощницу
Выучил Букварь и полунощницу
Выучил Букварь
8
Выучил Букварь
Надѐжных Скромной
7
Выучил Букварь, склады Средсти Молитвы
венных
Выучил первоначальные Слабых
буквы и склады
В 1838
году
В 1838
году
В 1838
году
1840
году
1840
году
1841
году
1841
году
9
Надѐжных Скромной
Нехудой
У
13
Средственной
сГ
Показавших в сей ведомости учеников, обучил Дятловицкого Преображенского Монастыря
Послушник Александр Маевский.
Все сии ученики, исключая последних 6-ти обучались по Арифметике: счислению, сложению и
вычитанию, а также первоначальному письму, кроме сего 7-й, 11-й, 14-й и последние 6-ти на часы Молитвы …
П
ол
е
Из этого подробного отчѐта видно, что преподавание в училище при Дятловичском монастыре
было на довольно высоком уровне. К сожалению, вскоре оно было закрыто.
В Минскую Духовную Консисторию
Благочинного Монастырей,
Настоятеля Пинского Богоявленского
Монастыря Архимандрита Феофана
Рапорт
Заведѐнная бывшим Настоятелем Заштатного Дятловицкого монастыря Архимандритом
Иовом школа для изучения грамоты поселянских и другого звания детей при оном Монастыре существовала по Май Месяц истѐкшего 1842 года. Обучал детей Послушник того Монастыря
Александр Маевский; с того времени оная школа тем же Архимандритом упразднена, восстановить оную опять, по недостатке в учителе, почти не возможно, ибо из чинов Духовных того Монастыря, одни по старости приняться за труд не в силах, другие по испорченной нравственности
к исполнению сей обязанности оною управлять не надѐжны; а послушников нет способных; то о
сѐм на благорассмотрение Минской Духовной Консистории почтеннейшее представляю.
Благочинный Монастырей Архимандрит Феофан1
№1
Генваря 12 дня 1843 года
И в дальнейшем число поселянских училищ в Пинском уезде росло очень медленно. Новый
этап в развитии народного образования на селе начался после отмены крепостного права в 1861
году, когда на казѐнные средства стали открывать народные училища.
Отметим, что сельских детей обучали тогда не только в училищах. «Почти при каждой церкви,
в доме священника или дьячка, дети обучаются славянскому и русскому чтению и молитвах, а в
отделениях, зависящих от народных училищ, занимаются обучением бывшие ученики народных
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 16163. – Л.110.
63
училищ, или вольнонаѐмные от крестьян, за условленную плату»1. Думается, что это всѐ идет от
многовековой традиции обучения грамоте при православных церквях.
У
Домашнее образование шляхты
Испокон веков полесская знать обучала своих детей дома. Как же обстояло дело с домашним
образованием дворянских детей на Пинщине в первой половине XIX века? Пинский краевед Роман Горошкевич в архиве известного полесского рода нашел интересный документ – записку Ришарда Бутримовича (сына пинского подстаросты Матеуша Бутримовича) о том, сколько ему стоило обучение на дому своего сына Ксаверия в 1825-1830 гг. «Итак, имеем два вида учителей: гувернѐры и профессора. У гувернеров разная зарплата. Малиновский, например, за год взял 50 рублей,
Микульский – 150, пан Богуслав за неполные четыре года взял 950 рублей. Отдельные учителя
учили молодого Бутримовича языкам, математике и музыке. Книги вместе с нотами стоили на
протяжении этих нескольких лет свыше 250 рублей. За музыкальный инструмент «пантатон»
уплачено 480 рублей»2.
У богатых шляхтянок гувернантками были в основном француженки, которые обучали их
французскому и немецкому языкам. Учили девушек также игре на фортепиано, рисованию и танцам. В середине XIX века очень популярными были фортепианные произведения польского композитора Фредерика Шопена.
П
ол
е
сГ
Пинское уездное дворянское училище
После подавления восстания царское правительство взяло курс на русификацию образования в
Северо-Западном крае, на внедрение идеологических принципов николаевского режима «самодержавие, православие и народность» в деятельность всех учебных заведений. Первым шагом в
этом направлении было закрытие в мае 1832 года Виленского университета и ликвидации его
учебного округа. «Навучальныя ўстановы Віленскай, Гродзенскай і Мінскай губерняў увайшлі ў
склад Беларускай вучэбнай акругі. Кіраўніцтва акругай ажыццяўляў, цяпер ужо без дапамогі
універсітэта, папячыцель Р.І. Карташэўскі. (…) На пасадзе папячыцеля Беларускай вучэбнай
акругі Р.І. Карташэўскі працаваў каля дзесяці год – да канца 30-х гадоў ХІХ ст. Увесь гэты час ѐн
старанна праводзіў русіфікаторскую палітыку»3. И это назначение на должность попечителя не
являлось случайным: Григорий Карташевский был другом и родственником известной славянофильской семьи Аксаковых. И создание отдельного Белорусского учебного округа в 1829 году
(первоначально в составе только двух губерний: Витебской и Могилѐвской) имело одну цель –
русификация Северо-Западного края по частям, начиная с самого слабого звена.
Следующим шагом в этом направлении был процесс полного вытеснения монашеских католических орденов из сферы образования и ужесточение сословных ограничений при поступлении в
учебные заведения. Напрмер, Пинское уездное училище, как руководимое францисканцами, было
закрыто. Вначале планировалось в Пинске открыть гимназию. Попечитель Белорусского учебного
округа Григорий Карташевский просил губернские власти предоставить закрытый бернардинский
монастырь для училищного ведомства, чтобы разместить там гимназию. Однако царские власти
решили, что это будет чересчур большим подарком для местных поляков и полешуков, которые
принимали активное участие в восстании. Вместо гимназии было открыто светское уездное училище на базе переведенного в Пинск Холопеничского уездного училища. В постановлении Министерства Народного Просвещения от 1 мая 1832 года читаем: «(…) 3) Существующие в Минской
губернии монашеские училища: в местечке Лужках – Пиарское и в городе Пинске – Францисканское упразднить ныне же. 4) Находящееся в местечке Холопеничах штатное светское уездное училище перевести ныне же в город Пинск, оставя при оном штат и звание училища на степени Гимназии, и по устроении оного, упразднить Пиарское училище в местечке Любешов (…)»4. Часть
прежних учителей-монахов продолжала работать, однако постепенно шла смена преподавательских кадров. В 1833/1834 учебном году в училище обучалось 106 учеников. В 1853 году для учи1
Отчѐт по управлению Минскою дирекциею народных училищ за 1866 год. – Вильна, 1867. – С. 11.
Horoszkiewicz, R. Przyczynek do historji szkolnictwa na Polesiu / R. Horoszkiewicz // życie Polesia. – 1926. – №
18.
3
Пасэ, У. Асвета і грамадска-палітычны рух у школах Беларусі ў першай палавіне XIX стагоддзя / У. Пасэ //
Нарысы гісторыі народнай асветы і педагагічнай думкі ў Беларусі. – Мінск, 1968. – С. 148.
4
Собрание постановлений по Министерству Народного Просвещения. – Санкт-Петербург, 1864. – Т. 2. –
Отд. 1. – C. 276.
2
64
Священник Иоанн Акоронко2
ол
е
1856 года
Июля месяца
14 дня
село Велесница
сГ
У
лища было построено специальное двухэтажное каменное здание по проекту Казимира Скирмунта
(мужа известного скульптора Елены Скирмунт).
В январе 1834 году учебное заведение было преобразовано в Пинское уездное для дворян училище1 или проще сказать в дворянское училище. В начале 1834 года оно получило новый бюджет.
Ввели также новую учебную программу. В 1843 году бюджет училища увеличен до 3580 рублей.
В 1844 году обучалось в нѐм 128 учеников.
После закрытия в 1834 году любешовского училища фундуш князей Вишневецких перенесли в
пинское дворянское училище. На эти деньги был открыт при пинском училище конвикт (пансион)
для двенадцати учеников. К сожалению, этот фундуш в 1852 году перенесли в минскую гимназию.
Пинское училище было рассчитано на обучение в нѐм в основном детей дворян, иногда туда
попадали дети священников и купцов. О том, как не просто было попасть в училище детям из других сословий, говорит следующий документ:
Его Высокопреосвященству
Высокопреосвященнейшему Михаилу
Архиепископу Минскому и Бобруйскому и Кавалеру
Пинского Уезда и Благочиния
Отолчицкой Покровской Церкви
Священника Иоанна Акоронко
Прошение
Покорнейше прошу Ваше Высокопреосвященство дозволить воспитывать моего одиннадцатилетнего сына Эраста в Пинском Уездном Дворянском Училище оставив его в Духовном звании
с тем, чтобы он мог приготовиться к низшему отделению Семинарии, или по крайней мере к
высшему отделению Духовных Уездных Училищ.
На что ожидаю Вашей Высокомилостивейшей Архипастырской резолюции.
П
Вначале дворянское училище было четырѐхклассным, но в 1837 году было преобразовано в
пятиклассное с шестилетним курсом обучения (в последнем классе учились два года). «В 1843 г.
для учебных заведений западных губерний был утверждѐн новый штат, в котором не значилось
должности учителя польского языка – это значит, что с этого времени польский язык был исключѐн из учебных планов всех типов учебных заведений западных губерний. Таким образом, к середине 1840-х гг. система образования в западных губерниях была формально и содержательно деполонизирована и унифицирована с общероссийской образовательной системой»3. 1843 год, на
наш вгляд, можно считать лишь годом формального и окончательного юридического закрепления
запрещения преподавания на польском языке в учебных заведениях западных и юго-западных губерниий Российской империи, а фактический запрет на Полесье был осуществлѐн ранее, ещѐ в
1834 году.
Преподавание стало полностью на русском языке. Сразу же возникла острая проблема с преподавательскими кадрами. Прежних учителей поляков-католиков монастырских (римскокатолических и униатских) учебных заведений почти всех уволили, особенно участвовавших в
восстании 1831 года. Кроме того, было запрещено брать на работу студентов Виленского университета на вакантные места учителей. Григорий Карташевский стал приглашать преподавателей из
России, но, поскольку оттуда учителя ехали неохотно, он стал отправлять местную молодѐжь на
учѐбу в российские университеты. Преподавательский состав дворянских училищ был приблизительно таков: третья часть – учителя, приехавшие из России, а остальные – местные молодые уро-
1
Собрание постановлений по Министерству Народного Просвещения. – Санкт-Петербург, 1864. – Т. 2. –
Отд. 1. –С. 503.
2
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 28304. – Л. 1.
3
Игнатовец, Л. Реорганизация системы образования в Виленской, Гродненской и Минской губерниях и Белостокской области во второй половине 20-40-х гг. XIX в./ Л. Игнатовец // Веснік Гродзенскага дзяржаўнага
ўніверсітэта імя Янкі Купалы. – Серыя 1. – 2012. – № 2. – С. 10.
65
сГ
У
женцы. Думается, что проблема с педагогическими кадрами в пинском училище более-менее решилась с помощью перевода сюда холопеничского училища.
Сведений о преподавателях Пинского дворянского училища у нас мало. В 1836 году учителем
работал некий Лешкевич. Однако самой заметной фигурой среди них был Дмитрий Каширин
(земляк и друг Виссариона Белинского), который преподавал русский язык и увлекался пинской
историей. О нѐм поговорим подробнее чуть ниже. Православным законоучителем был сначала
протоиерей, настоятель Пинского собора Иоанн Марковский, а потом протоиерей Василий Грудницкий. Католическим законоучителем 20 лет был францисканец Анастази Мацкевич (1802?1855). Его сменил ксѐндз Фелициан Родович (1832?-1864?). В 1845 году штатным смотрителем
училища являлся Николай Васильевич Белли, которого за хорошую работу министерство народного просвещения в 1849 году наградило подарком. В начале 50-х годов смотрителем был уже
Михаил Десницкий (?-1887), в будущем он возглавлял Виленскую дирекцию народных училищ. В
1858 году штатным смотрителем работал Константин Игнатьевич Ган, учителем истории, географии и законоведения – Константин Степанович Ержикович, учителем немецкого языка – Гильберт, учителем рисования и чистописания – Пласковицкий, учителем французского языка – Карафа-Корбут, старшими учителями – Александр Скворцов и Антон Лянцевич, врачом – Рымкевич.
Училище имело неплохую библиотеку. Каталог «Книг хранящихся в библиотеке Пинского
дворянского училища» за 1850 год находится в библиотеке Виленского университета.
Среди выпускников Пинского дворянского училища за 26 лет его существования находим мало
примечательных личностей. Можно только отметить польского общественного деятеля и известного минского врача Сигизмунда Свенцицкого (1836-1910), а также исследователя Кавказа, инженера и писателя Болеслава Статковского (1825-1898). Такая скупость на известные имена выпускников, на наш взгляд, результат того, что польскоязычных учеников обучали на чуждом им русском языке. В 1858 году Пинское уездное дворянское училище было преобразовано в мужскую
гимназию.
П
ол
е
Частные школы
После войны 1812 года на Пинщине местными богатыми помещиками были созданы несколько
школ взаимного обучения (или ланкастерских). Они «атрымалі сваю назву па імю англійскага педагога, які ўпершыню выкарыстаў у канцы XVIII ст. новую сістэму навучання ў пачатковай школе. Асаблівасць гэтай сістэмы заключалася ў тым, што яна дазваляла аднаму настаўніку адначасова арганізаваць навучанне вельмі вялікай колькасці вучняў. Дасягалася гэта з дапамогай групы
найбольш падрыхтаваных вучняў, якія пад наглядам педагога вучылі астатніх дзяцей, размеркаваных на невялікія групы»1. Впервые в Виленском учебном округе метод взаимного обучения был
использован в Столинском училище Пинского уезда, открытом в 1816 году на средства большого
патриота ВКЛ, графа Александра Поцея (1774-1846). В его школе училось свыше 100 детей (как
крестьянских, так и шляхетских). Причѐм некоторые из учеников были из отдалѐнных графских
имений в других губерниях. Дети обучались в зимнее время чтению, письму на польском языке,
арифметике, получали элементарные знания по агрономике. Со временем училище стало приходским и было крупнейшим среди всех приходских училищ Минской губернии. Так, в 1819 году в
Столинской школе было 103 ученика; во всех же прочих 29-ти приходских школах губернии общее число учеников доходило тогда до 493.
Другая ланкастерская школа была создана чуть позже в селе Велесница, которым владел ректор
Виленского университета Юзеф Твардовский (1786-1840). Очевидно, что он еѐ создал на свои
средства. Отметим, что Юзеф Твардовский был успешным бизнесменом: он организовал в Пинске
крупную компанию, торговавшую лесом, которая успешно конкурировала с еврейскими лесоторговцами.
Нужно заметить, что помещики неохотно создавали и содержали школы для детей своих крепостных крестьян, так как учѐба отвлекала детей от полевых работ. Чтобы разрешить противоречие между непрерывностью учебного процесса и участием учеников в полевых работах, Юзеф
Твардовский придумал такую формулу: зимой школа работала каждый день, но во время хорошей
погоды осенью и весной – только по воскресеньям и праздникам.
В 1836 году богатый помещик Александр Скирмунт основал в селе Поречье Пинского уезда
суконную фабрику. Для детей рабочих фабрики и окрестных крестьян он открыл училище (про1
Пасэ, У. Асвета і грамадска-палітычны рух у школах Беларусі ў першай палавіне XIX стагоддзя / У. Пасэ //
Нарысы гісторыі народнай асветы і педагагічнай думкі ў Беларусі. – Мінск, 1968. – С. 145.
66
фессионально-техническое). В училище детей учили основам грамотности и арифметики, а также
ткацкому мастерству.
П
ол
е
сГ
У
Михаил Загоровский
Мало известно об одном из первых пинских историков-археографов Михаиле Загоровском. Его
биографию попробуем восстановить буквально по крупицам. Загоровские – известный род униатских и православних священников, которые в XVIII веке занимали ключевые позиции в церковной
иерархии Туровщины. Возможно, оттуда родом отец нашего героя, протоиерей Максим Иванович
Загоровский (1770-1829?), который в начале XIX века был пинским благочинным, настоятелем
Фѐдоровской соборной церкви, фактически руководил православной церковью на Пинщине. У его
же сына Михаила были практически неограниченные возможности ездить по пинским монастырям и церквям для сбора исторических документов.
Михаил Максимович Загоровский родился шестого сентября (ст. ст.) 1797 года, возможно, в
Пинске. О матери его известно только то, что еѐ звали Наталья Ивановна. Она была дочерью православного священника. Первоначальное образование Михаил, наверно, получил в Пинском уездном училище, которым руководили местные францисканцы. Обучение там велось на польском
языке. В 30-е годы Михаил Загоровский писал прошения в Минскую дирекцию народных училищ,
просил перевести его на преподавательскую работу в Царство Польское, при этом отмечал, что
хорошо знает польский язык. Можно предположить, что позднее юноша окончил Минскую духовную семинарию и духовную академию, так как преподавал Закон Божий в разных учебных
заведениях.
С 1823 года Михаил Загоровский работал учителем русского языка и Закона Божиего в Бобруйском уездном училище (на правах гимназии). Поскольку в Бобруйске он прожил больше десяти
самых важных лет своей жизни, то остановимся на истории Бобруйского училища, которая ведѐт
нас к иезуитскому коллегиуму, существовавшему в городе с 1694 года. После ликвидации ордена
иезуитов коллегиум преобразовали в трѐхклассную подокружную школу Русского округа Эдукационной Комиссии. В 1797 году эта школа получила статус уездного училища. В 1810 году училище было закрыто, а в 1820 открыто вновь. В 1830 году в четырехклассном Бобруйском уездном
училище училось 70 учеников, в 1833/1834 учебном году их число возросло до 120.
В 20-30 годы Бобруйская крепость была одним из самых значительных военных объектов Российской империи, где размещался крупный армейский гарнизон. Там служили образованные
офицеры (в частности, декабристы: Василий Тизенгаузен, Иван Повало-Швейковский, Василий
Норов, Степан Трусов, Емельян Троцкий и др.), которые не могли не заинтересовать молодого
учителя историей Бобруйска. В 1835 году Михаил Загоровский писал в Правление Белорусского
учебного округа: «По совету знатных Лиц, живших в Бобруйской крепости, веть(?) оной, и под
влиянием благоприятных обстоятельств, восемь лет с месяцами, на своѐм иждивении, без всякой
надежды на вознаграждение, производя розыски в древних могильних насыпях, курганах, возвышающихся в окрестностях новейшего Бобруйска, рассматривая древнейшие укрепления, окопы,
урочища, идолопоклоннические жертвенники; собирал исторические материалы, письменные и
печатные для сообщения в кратких очерках, любителям Русских Древностей исторических выводов, о началах Бобруйска, во многих отношениях замечательнейшего в старину и наши времена
(…)»1. Стоит отметить, что до Михаила Загоровского раскопки в окрестностях Бобруйска вѐл выдающийся историк Теодор Нарбут (1784-1864).
У Михаила Загоровского не сложились отношения со смотрителем Бобруйского уездного училища учителем Кукелем, поэтому учитель в декабре 1833 года написал прошение о переводе его в
Царство Польское. Однако начальство предложило ему работу в Березовецком или Ляданском
уездных училищах. В конце концов, Михаил Загоровский перевѐлся в Забельскую гимназию.
Министерство
Народного Просвещения
Департамент
Народного Просвещения
Белорусский
Учебный Округ
Директор училищ
1
Его Превосходительству Господину
Попечителю Белорусского Учебного
Округа, Действительному Статскому
Советнику и Кавалеру Григорию
Ивановичу Картошевскому
НИАБМ. – Фонд 3157. – Оп. 1. – Д. 128. – Л. 29.
67
Витебской Губернии
в Витебске
9 Июня 1834 года
№ 357
О прибытии Загоровского
в Забельскую Гимназию
к месту его назначения
Правление Белорусского Учебного Округа предписанием от 5 Апреля 1834 года № 492 назначило бывшего учителя Бобруйского уездного училища Коллежского Секретаря Загоровского вторым
учителем в Забельскую Доминиканскую Гимназию для преподавания Русского языка в первых 5
классах с жалованием по 1200 р. в год. Ныне Смотритель училищ Полотского уезда Плотто рапортом от 20 минувшего Мая № 72 доносит, что помянутый учитель Загоровский прибыл в оную
Гимназию 5-го и введѐн в исправление должности 14-го числа того же Мая, о чѐм Вашему Превосходительству и имею честь донести.
Директор
подпись1
П
ол
е
сГ
У
При Забельском домиканском монастыре, располагавшимся в местечке Волынцы Дриссенского
уезда Витебской губернии, в 1772 году была открыта школа (коллегиум). В 1816 году еѐ преобразовали в гимназию (по другим источникам – в 1811). Доминиканцы даже носились с планами о
преобразовнии гимназии в академию с тремя факультетами. В 1833/1834 учебном году в ней обучалось 127 учеников. Когда Михаил Загоровский приехал в Волынцы, то преподавание там велось
ещѐ на польском языке. Однако в 1835 году, после визита в гимназию товарища министра народного просвещения графа Николая Протасова, преподавание было переведено на русский язык.
В декабре 1835 году Загоровский вышел с просьбой в Правление Белорусского учебного округа
о его переводе на соотвествущую преподавательскую должность в город Вильна, чтобы он мог
работать в богатых виленских архивах над историей Бобруйска. В этом прошении Михаил Загоровский показал себя как хороший знаток архивов Вильны, Санкт-Петербурга, Киева и Новогрудка. 19 сентября 1836 года Забельская доминиканская гимназия была закрыта. Михаил Загоровский
переехал в Могилѐв, где преподавал в мужской гимназии. В 1854 году он был уже на пенсии.
Несомненно, что Михаил Загоровский часто бывал в Пинщине и собирал там исторические документы, а возможно, и проводил археологические раскопки, сотрудничая с пинскими историками: Антонием Мошинским, Дмитрием Кашириным, Стефаном Куклинским и др. В газете «Минские Епархиальные Ведомости» в 1872 году Михаил Максимович Загоровский опубликовал два
десятка исторических документов из архива Лещинского монастыря, например, «Инветарь обители за 1595 год при введении в архимандритство Елисея Плетенецкого». Можно предположить, что
у Загоровского была значительная часть архива Лещинского монастиря.
Умер забытый пинский историк Михаил Максимович Загоровский, вероятно, в 1874 году
(надпись на могильном камне плохо читается) в Пинске, где и похоронен на старом православном
кладбище. Рядом с его могилой находится могила брата, чиновника пинского акцизного управления Филиппа Максимовича Загоровского (1818-1897).
Антони Мошинский и Дмитрий Каширин
Вклад Антони Мошинского (1800-1893) в развитие культуры Пинска огромен. Им, совместно с
литератором и историком Александром Ельским, написана первая история города2 и самостоятельно – «Описание Пинского уезда» (1850). Его личность и многочисленные научные и литературные труды почти неизвестны пинчанам. Томаш Мошинский родился 30 сентября 1800 года на
Волыни в дворянской семье. Учился в Дубровицком пиарском коллегиуме и Кременецком лицее в
Волынской губернии, где мог встречаться с известным историком и фольклористом Зорианом Доленгой-Ходаковским. Вскоре Мошинский под именем Антони вступил в монашеский орден пиаров, главной задачей которого было бесплатное обучение всех желающих. Во время работы в Паневежском коллегиуме он познакомился с ковенским учителем, поэтом Адамом Мицкевичем. В
1
НИАБМ. – Фонд 3157. – Оп. 1. – Д. 128. – Л. 26.
Moszyński, A. Pińsk / A. Moszyński, A. Jelski // Słownik geograficzny Królewstwa Polskiego i innych krajów
Słowiańskich. – Warszawa, 1887. – T. 8. – C. 167-183.
2
68
П
ол
е
сГ
У
1832 году отец Антони стал ректором пиарского коллегиума в местечке Любешов на Пинщине.
Коллегиум превратил в образцовое учебное заведение. Тогда же и началось его увлечение историей Пинщины. Чуть позже Антони Мошинский познакомился с польским писателем Юзефом Крашевским, часто приезжавшим в Пинский уезд, где в имении Осовая жили родственники его жены
– Стаховские. Думается, что о. Антони снабжал писателя материалами по истории Пинска, а сам,
не без помощи Крашевского, оказался под влиянием идей петербургской котерии (кружка польских панславистов-консерваторов во главе с польским писателем и критиком Михалом Грабовским). Помогал о. Антони историческими материалами и выдающемуся польскому писателю и
историку Владиславу Сырокомле.
Почти одновременно с Мошинским в Пинске появился историк Дмитрий Федорович Каширин
(1810–после 1874), малоизвестный пинчанам. Литературовед Марк Поляков, исследователь жизни
и творчества русского критика Виссариона Белинского, писал о Дмитрии Каширине, друге критика так: «Сын мещанина. Учился, как и Белинский, в Пензенской губернской гимназии (1825-1826
гг.). В сентябре 1826 г. принят вольным слушателем на нравственно-политическое отделение. В
письме к П.П. и Ф.С. Ивановым от 13 января 1831 г. Белинский писал: «Об себе скажу, что я в нынешний год живу лучше, нежели прошлый; ибо прервал все связи с подлецами, бездельниками и
дураками и вообще веду себя благоразумнее. Петровым, Протопоповым, Кашириным и вашими
молодцами, с которыми стоит Попов, ограничивается круг моего короткого знакомства». Впоследствии в письме к М.П. Погодину Каширин поделился воспоминаниями о Белинском-студенте.
Окончил университет в августе 1831 г. со званием действительного студента, после чего служил
учителем в Лепельском и Пинском училищах (Белорус. учеб. округ). В 1835 г. выпустил книгу
«Грамматические уроки русского языка», на которую Белинский дал неодобрительный отзыв
(«Молва», 1835, № 41). Имя Каширина неоднократно встречается в переписке П.Я. Петрова с Белинским. В 1874 г. был начальником и преподавателем истории в Ковенской женской гимназии. В
1867-1874 гг. участвовал в издании «Археографического сборника документов, относящихся к истории северо-западной Руси»»1. Несомненно, что Дмитрий Каширин был связан с историком Михаилом Погодиным. Каширин слушал в университете лекции молодого профессора по русской
истории, которые пользовались огромным успехом среди студенческой молодежи. Вот так Дмитрий описывал влияние Погодина на студента Белинского в письме к самому профессору: «Видеть
Вас немедленно – было его [Белинского. – Авт.] задушевным желанием. Живо в моей памяти то
время, когда он прибежал запыхавшись в нашу квартиру (он был казѐннокоштным, а мы жили
около Тверского бульвара) с криком: Видал! Видал! Долго мы не могли добиться: кого? Но, наконец, рассказал он, как встретил Вас, ловил Ваши взоры, Ваши движения (…) Да, Михаил Петрович, было время, когда [слово] Ваше звучало чем-то электрическим в устах молодого поколения и
даже Белинского»2. Вероятно, что свою книгу Каширин в 1835 году издал в типографии Московского университета по протекции Михаила Погодина.
Нами в Минске в Национальном историческом архиве Беларуси обнаружены три документа,
касающихся Дмитрия Каширина:
Министерство финансов
Департамент разных
Минской казенной палате
податей и сборов
13 Мая 1838 г.
№ 2239
О взыскании денег
Зачин
Департамент Народного Просвещения от 5 сего Мая за № 5157 уведомил, что Г. Министр
Народного Просвещения утвердил старшего учителя русского языка в Пинском Дворянском Училище в чине 9 класса.
Вследствие сего Департамент разных податей и сборов предписывает Минской Казѐнной Палате следующие с Каширина за чин деньги внести недоимку о запоступлении [неразборчиво] в
казну имеет наблюдение.
Вице Директор
1
Поляков, М. Студенческие годы Белинского / М. Поляков // Литературное наследство. – Москва, 1950. – Т.
56. – С.428.
2
Поляков, М. Студенческие годы Белинского / М. Поляков // Литературное наследство. – Москва, 1950. – Т.
56. – С. 336.
69
Начальник отделения1
У
В 1843 году Дмитрий Каширин работал штатным смотрителем Бобруйского дворянского училища.
В Минскую Духовную Консисторию
Старшего Учителя Слуцкой Гимназии
Надворного Советника
Дмитрия Фѐдорова сына, Каширина
Прошение
Честь имею покорнейше просить Минскую Духовную Консисторию о выдаче Метрического
свидетельства о рождении и крещении сына моего: Феодора Димитровича Каширина, родившегося 1843 года, Мая 31 дня и крещѐнного Священником Филипповским, во время бытности моей в
городе Бобруйске Штатным Смотрителем Дворянского Училища.
Представил при сѐм лист гербовой бумаги девяносто копеечного достоинства, честь имею
покорнейше просить выслать свидетельство это Г. Директору Слуцкой Гимназии.
Старший Учитель Русской Словесности
Надворный Советник Кашиприн
1856 Января 15
Слуцк2
сГ
Следующий документ даѐт некоторые сведения о жене, брате и матери Дмитрия Каширина.
ол
е
По справке в Консисторию Аказаной
В Метрической Книге Города Бобруйска Церкви Николаевской за 1843 год имеется запись
рождения и крещения – Следующая, 1843 Июня 1 рождение, а 4 крещение № 13-м Феодор сын
Бобруйского Дворянского Училища Штатного Смотрителя Коллежского Ассесора Дмитрия
Феодорова Каширина Православного исповедания и законной жены его Анны Августиновой Латинского исповедания, над коим таинство крещения совершил Бобруйской Николаевской Церкви
Благочинный Священник Иоанн Филипповский с диаконом Фомою Борзаковским. Восприемниками
были Губернский Секретарь Яков Фѐдоров Каширин и Мать Его Ульяна Андреева Каширина.
Секретарь3
П
Дополним вышеприведѐнные сведения о Дмитрии Каширине, собранные литературоведом
Марком Поляковым. С 1855 по 1863 год Каширин преподавал русский язык и словесность в Слуцкой гимназии, а после – в Кейданской. Последний владелец Кейдан граф Марьян Чапский был сослан за участие в восстании 1863 года, а его имение было конфисковано, там хранился богатый
архив князей Радзивиллов – биржанской линии. Дмитрий Каширин и учитель истории ковенской
гимназии Юльян Чехович (1843?-1887) привели кейданский архив в порядок и в 1870 году издали
его часть в виде отдельного восьмого тома «Археографического сборника документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси, издаваемый при Управлении Виленского учебного округа». После восстания Кейданская гимназия была закрыта, и Дмитрий Каширин переехал в Ковно,
где работал сначала инспектором Ковенской дирекции народных училищ, а потом начальником
Ковенской женской гимназии. Его дальнейшая судьба нам, к сожалению, неизвестна.
Антони Мошинский и Дмитрий Каширин, прибыв в Пинск, начали поиски старинных документов, хранившихся в библиотеках многочисленных местных монастырей. Отец Антони позже писал: «После закрытия в 1832 г. Пинского кармелитского монастыря в его библиотеке, впрочем,
маловажной, говорят, была найдена рукопись «История города Пинска». Узнав об этом через несколько лет по слухам, я принялся ревностно отыскивать, в чьих руках находится сия рукопись.
Ни один еѐ видел, ни у одного она была в руках, но никто не умел указать, где еѐ можно найти.
Утверждали лишь, что рукопись состоит из нескольких десятков листов, писана старинным польским языком, в семнадцатом столетии (…)»4. И всѐ же на переломе 30-40-х годов XIX века Антони
Мошинский нашел в доминиканской монастырской библиотеке историческую хронику монасты1
НИАБМ. – Фонд 333. – Оп. 1. – Д. 746. – Л. 837.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 26923. – Л. 1.
3
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 26923. –Л. 2.
4
Moszyński, A. Zabytek historyczny o Pińsku / A. Moszyński // Athenaeum. –1841. – T. 6. – S. 91.
2
70
П
ол
е
сГ
У
ря, составленную в 1762 году Климентием Жебровским. В этой хронике была рукопись на старопольском языке, в которой подробно рассказывалось о бунте пинских жителей в 1648 году во время восстания Богдана Хмельницкого. Жебровский писал, что эту рукопись ему передал пинский
земский регент Василий Трухновский. Рукопись о пинском бунте о. Антони опубликовал вначале
в 1841 году в журнале Юзефа Крашеского «Атенеум», а затем под названием «Исторический памятник о Пинске» в 1846 году в московском журнале «Чтения в императорском обществе истории
и древностей Российских», который редактировал выдающийся славист Осип Бодянский. Думается, что эта рукопись попала в руки Бодянского через посредничество Дмитрия Каширина или
Юзефа Крашевского.
Отметим, что в личной библиотеке Мошинского было много различных старинных документов. Например, выдающийся русский писатель Николай Лесков, посетивший Пинск в 1862 году,
писал, что видел у Мошинского 24 старинных грамоты1. Как настоящий славист о. Антони исследовал связи между русским славянофилом Михаилом Ломоносовым (1711-1765) и польским пиаром, писателем Ежи Цяпинским (1728-1768).
К сожалению, жизнь и творчество одного из первых детских поэтов в польской литературе –
Антони Мошинского изучены слабо: нам известна только одна статья2 о нѐм, опубликованная в
Польше. Поэтому попытаемся составить почти полный список его литературных и исторических
произведений, изданных в виде отдельных брошюр и книг:
1. Historji literatury polskiej. Wilno, 1825.
2. Kazanie na pogrzebie Jasnie Welmożnego Władysława Franciszka Czarneckiego b. Chorążego
W.x.L., Rzeczywistego Radzy Stanu, ordenów S. Stanisława i Orla Białego Kawalera miane w Kościołe
Lubieszowskim XX. Pijarów 14 listopada 1829 r. Wilno, 1829.
3. Wiersz M.A. Mureta pisany do synowca. Wilno, 1829.
4. Kazanie na pogzebie Jasnie Wielmożnych Woyciecha [...] i Józefy z domu xczki Druckiej
Lubeckiej Pusłowskich miane dnia drugiego żałobnego obchodu w Kościełe Parafialnym Olszewskim 12
lipca 1833 r. Wilno, 1833.
5. Wiersz Horacyusza Flakka o sztuce rymotwórczej. Wilno, 1835.
6. Odpowiedź na recenzyą dzieła: Wiersz Horacego O sztuce rymotwórczej przekładania (z łaciny) x.
Antoniego Moszyńskiego SP. Wilno, 1836.
7. Kolęda dla dzieci. Wilno, 1836.
8. Kolęda dla dzieci. Wilno, 1838.
9. Kolęda dla dzieci. Wilno, 1840.
10. Lukasz Hübel. Wilno, 1840.
11. O klasztorze pińskim XX. Franciskanów. Wilno, 1844.
12. Żywot Macieja Dogiela z przydaniem wiadomości o sporze pijarów wileńskich z jezuitami
wileńskimi (roku 1723-1753). Wilno, 1844.
13. Mowa z powodu zgonu śp. Ignacego hr. Platera. Kraków, 1855.
14. Idalii z Sobańskich Hr. Platerowej żonie, Konstancyi z hr. Platerów hr. Manuzzi siostrze,
Konstantemu Włodzimierzowi, Wiktorowi i Feliksowi synom śp. Ignacego hr. Platera na pamiątkę,
szacunku i współczyca. Warszawa, 1855.
15. Wiadomość o rękopisach polskich oddziału teologicznego w Cesarskiej publicznej bibljotece w
Petersburgu. Kraków, 1874.
16. Monografia Kollegium i Szkoły Pijarskiej w Międzyrzeczu-Koreckim. Kraków, 1876.
17. Magia i spirytyzm w zarysie. Kraków, 1876.
18. Kronika Kollegium Lubieszowskiego XX. Pijarów. Kraków, 1876.
19. De sacra critica brevis commentatio… Kraków, 1876.
20. Pińsk i Pińszczyna. 1882.
В киевском архиве хранится интересное и загадочное дело3 о черепе и короне короля Стефана
Батория. В мае 1847 года луцкий исправник написал секретное донесение киевскому генералгубернатору Дмитрию Бибикову о слухах, что какой-то учитель пинского училища передал помещику Луцкого уезда и известному писателю Юзефу Крашевскому древний череп с серебряной короной. Исправник провѐл расследование и «выяснил», что какой-то древний череп с латинскими
1
Лесков, Н. Из одного лорожного дневника / Н. Лесков // Кругозор (Пинск), 2000. – № 1. – С.35.
Piotrowski, W. O zapomnianym twórcy poezji dziecięcej wieku dziewiętnastego – Antonim Tomaszu Moszyńskim
/ W. Piotrowski // W kręgu literatury i języka. – Piotrków Trybunalski, 2005. – S. 403-412.
3
Центральный государственный исторический архив Украины, в г. Киеве. – Фонд 442. – Оп. 797. – Д. 73.
2
71
сГ
У
надписями, действительно, передали Крашевскому, и это сделал надзиратель гродненского благородного пансиона Миреси. Однако луцкий исправник пока не видел самого черепа, так как писатель, ссылаясь на плохое здоровье, не поехал за этим артефактом в другое имение. Нам неизвестно, чем закончилась эта история. Выдвинем гипотезу: первоначальные слухи о том, что череп и
корону Крашевскому передал учитель пинского училища, были правдивыми. Тогда этим учителем
мог быть только историк Дмитрий Каширин. В 1871 году пинский учитель Стефан Куклинский
раскапывал курган Миндовга, который находился рядом с Лещинским монастырѐм, и мало что
там нашѐл. Можно предположить, что ещѐ в 30-40 годы раскопки кургана начал Дмитрий Каширин (возможно, совместно с Михаилом Загоровским) и нашел череп с серебряной короной. Тогда,
вероятно, что это были череп и корона не польского, а литовского короля Миндовга или его сына
Войшелка. А надзиратель Миреси передал Крашевскому другой череп.
Возвращаясь к таинственной «Истории города Пинска», можно предположить, что текст хранился у Дмитрия Каширина или Михаила Загоровского, которые мало кому его показывали, поскольку в рукописи было много неугодных для православия фактов, говоривших о значительной
польской странице истории Пинска. В тогдашней российско-польской борьбе за Полесье очень
важно было историком, лояльным к царскому правительству, доказать изначально русинские и
православные корни Пинщины. В пользу версии о нахождении рукописи «История города Пинска» именно у Дмитрия Каширина говорит и тот факт, что даже после выезда из Пинска он продолжительное время интересовался историей Пинщины. Работая в гимназии в Кейданах, историк
в 1864 году опубликовал в двух номерах (№ 31, 32) славянофильской московской газеты «День»
интересную статью «О римско-католических костѐлах и каплицах в Пинском уезде», в которой,
возможно, использовал материалы из загадочной «Истории города Пинска». Отметим также, что
редактор газеты «День», известный писатель-славянофил Иван Аксаков (1823-1886) поддерживал
связи с Пинщиной: материально помогал местным православным церквям, переписывался с пинскими священниками…
П
ол
е
Иван Аксаков и Полесье
Знаменитый русский славянофил и националист Иван Аксаков (1823-1886) мечтал объединить
всех славян под скипетром российского императора. Писатель был одним из духовных отцов
идеологии «западнорусизма», считавшей белорусов, украинцев и русских единимым народом с
некоторыми этнографическими особенностями. Такие яркие представители этого течения, как
(белорус) историк Михаил Коялович (1829-1893) и (полешук) протоиерей Иоанн Котович (18391911) тесно сотрудничали с московской газетой «День», редактором которой был Иван Аксаков.
Главными проводниками русской культуры тогда на Полесье должны были быть православные
священники, но они в значительной мере ещѐ находились под влиянием польской культуры.
Иван Аксаков в газете «День» (1863. № 30) опубликовал свою страстную статью-обращение
«Из Москвы к православным белорусам не из крестьян, а преимущественно к белорусскому духовному сословию (1863)», где писал: «Мы виноваты перед вами: простите нас. Последние события раскрыли нам глаза, ослеплѐнные польской ложью, а вместе с тем раскрыли всю бездну нашей
вины. Мы, русское общество, как будто забыли про существование Белоруссии; мы долго, долго
коснели в неведении о той глухой, безвестной, но тем не менее достославной святой борьбе, которую вели белорусы за свою народность и веру – с могучими, сильными, искусными и богатыми, со
всех сторон окружавшими их врагами – польщизною и латинством. (…) Мы должны помочь вам
указанием на те ваши раны, которые нам виднее отсюда со стороны. Русские, путешественники,
посетившие ваш край из братского участия, передали нам про одно явление в быту духовенства и
вообще православной русской среды, стоящей в общественном положении и по образованию выше простого народа, которое, не скрываем, нас смутило, огорчило и оскорбило. Мы разумеем
здесь то, что в ваших школах, училищах и православных семинариях – учащиеся говорят между
собой не иначе, как по польски! Мало того: семейный домашний язык православных русских священников – польский; жѐны, сестры, дочери русских священников не употребляют другого языка,
кроме польского… Они не дают себе труда (да и можно ли винить их, коли мужья, отцы и братья о
том не заботятся?) выучиться по-русски, а белорусское наречие презирают, как хлопское. Они молятся Богу в православных русских церквах по польским молитвенникам!» Некоторые православные священники в 1863 году даже поддержали польское восстание. Кроме того, местные приходы были бедны, а церкви слабо украшены и плохо оснащены церковной утварью. Иван Аксаков
прекрасно понимал, что для укрепления православия и победы русской культуры на Полесье нужно православных священников поддерживать не только морально, но и материально. Писатель-
72
славянофил поддерживал контакты с пинскими священниками и помогал их церквям церковной
утварью и литературой.
В Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург) нами обнаружен документ, свидетельствующий о такой помощи.
Ведомости о церквах Минской епархии, нуждающихся в утварных и различных вещах.
Пинского уезда
Пинского благочиния
[60-е гг.]
А. Церкви весьма бедные
№
1
2
3
Параскевская в с. Бучин
Ильинская в с. Достоево
Параскевская в с. Жабчицах
Кто священник
Пѐтр Приневский
вакансия
Симеон Наркевич
Любешовского благочиния
Василий Конюшевский
4
Николаевская в с. Боровом
5
6
Покровская в с. Деревок
Михайловская в селе Волька (?)
11
Телеханского благочиния
Параскевская в селе Бобровичах
вакансия
сГ
ол
е
7
8
Преображения в местечке Логишин
Софроний Копанасевич
Георгиевская в селе Малковичах
Иосиф Горбацевич
Рождества Богородицы в селе Малоплот- Григорий Роздяловский
нице
Б. Церкви бедные
Пинского благочиния
15 Крестовоздвиженская в с. Бродницах
Лука Теляковский
16 Рождества Богородицы в с. Вылазах
вакансия
17 Параскевская в селе Дубновичах
Фѐдор Каминский
18 Вознесенская в селе Ляховичах
вакансия
19 Преображенская в с. Язвинках
Викентий Ярмолович
Любешовского благочиния
20 Параскевская в с. Кухоцкая Воля
Григорий Санкевич
21 Богогоявленская в с. Червище
Викентий Проневич
есть братство
при сих церквах
есть братство,состоящее из прихожан-крестьян
Сгорела 1842 г. и
по настоящее вре
мя не построена
В.В. Селиванов
П
12
13
14
Е.Н.Семеновский
и Петрова
(..) есть братство
Кравцов
У
9
10
Михаил Малевич
Игнатий Дешковский
Хоинского благочиния
Покровская в селе Ненковичи
Фѐдор Заранкевич
Георгиевская селе Сварцевичах
Досматривающий
Витчевский священник
Александр Теодорович
Параскевская в селе Лопатин
вакансия
Рождества Богородицы в с. Радчиск
Леонтий Теодорович
Примечания
Свящ.церк. (…)
22
23
24
25
26
Хоинского благочиния
Ильинская в Вуйвичах
вакансия
Рождества Богородицы в селе Лемешеви- вакансия
чах
Рождество-Богородичная в с. Остров
вакансия
Телеханского благочиния
Рождество-Богородичная в с. Глинная
Митрофан Черняковский
Троицкая в с. Доброславка
Иоаким Киркевич
есть братство,
состоящее из
крестьян
есть братство,
состоящее из
крестьян
73
27 Покровская в с. Озаричах
В. Церкви недостаточные
Евстафий Бортошевич
Пинского благочиния
Рождество-Богородичная в с. Дубой
Иосиф Ненадкевич
Покровская в с. Отолчицах
Иоанн Акоронко
Любешовского благочиния
30 Вознесенская в с. Угриничах
Ипполит Зелетенкевич
При всех этих
церквах существу31 Николаевская в с. Любязи
Симеон Шимановский
ет братство,
32 Преображенская в м. Любешов
Стефан Киркевич
состоящее
33 Покровская в Дольске
вакансия
34 Петропавловская в с. Мохре
Григорий Таранович
Хоинского благочиния
35 Троицкая в с. Местковичах
Максим Кришпинович
из крестьян
36 Михайловская в с. Витчевке
Александр Теодорович
37 Рождество-Богородичная в с.Муровин
Василий Лукашевич
38 Покровская в с. Речице
Онуфрий Ярмолович
39 Богородичная в с. Велятичах
Иосафат Вишневский
Телеханского благочиния
40 Михайловская в с. Хотыничах
благочинный Максим
Тиханович
41 Покровская в с. Выгонощи
Александр Таранович
42 Крестовоздвиженская в с. Святоволе
Николай Стоянович
Состоящие в Велимицком благочинии весьма бедные
43 Рождество-Богородичная в с.Бухличах
Пѐтр Тиминский
44 Михайловская в с. Струга
Иоанн Юрашкевич
45 Воскресенская в селе Ольманах
вакансия
46 Рождество-Богородичная в с. Дубой
Василий Горячко
Примечание. По отдалѐнности церквей от Уездного города Пинска и от почтовых станций,
удобнее и вернее сносится, в случае надобности, с местным благочинным, чем с приходскими
священниками. Любешовским благочинным – Священником Иоанн Дешковский (живѐт в г. Пинске), Пинским – Священник Василий Шеметилло (живѐт в г. Пинске), Хоинским – Протоиерей
Иоанн Ляцевич (живѐт в с. Хойно) и Телеханским – Священник Максим Тиханович (живѐт в с.
Хотыничах). На счѐт последних трѐх церквей: Бухличцкой, Стругской и Ольманской можно сносится с Велемицким благочинным, священником Стефаном Кирикевичем, живущем в с. Велемичах, Мозырского уезда1.
ол
е
сГ
У
28
29
П
Стоит ещѐ раз отметить, что славянофилы не отрицали полностью языковых и этнографических особенностей народов Западной Руси, выступали даже за развитие их культур в рамках общерусской – для борьбы с влиянием польской культуры и католицизма. К середине 60-х годов
XIX века идеи славянофильства и западнорусизма успели проникнуть в сознание многих церковнослужителей Пинщины, поэтому вскоре там возник историко-этнографический и литературный
православный кружок для борьбы с последствиями унии в сознании полешуков и влиянием польской культуры на Полесье.
Загадка пинского летописца Митрофана
Таинственна и противоречива история о монахе-летописце Лещинского монастыря Митрофане
и его летописи. Вероятно, первым о нѐм написал польский писатель и историк Юзеф Крашевский
в 1837 году. «С этого времени показываются [когда Пинск стал убежищем литовского князя Войшелка. – Авт.] уже здесь Греческие монастыри; несколько позже ведет Русскую Летопись (на которую ссылает Лет.[описец] Ривиус) Пинский Чернец Митрофаний»2. Позднее Юзеф Крашевский
написал путевые заметки «Воспоминания Волыни, Полесья и Литвы» (1840), где имеется большой
раздел «Пинск и Пинское Полесье», представляющий собой переработку его статьи в журнале
1
Отдел рукописей Российской национальной библиотеке. – Фонд 14 (Аксакова). – Д. 504.
Крашевский, Ю. Пинск и его окрестности / Ю. Крашевский // Сын Отечества. – 1837. – Ч. 187. – № 18. – С.
196, 197.
2
74
П
ол
е
сГ
У
«Сын Отечества», редакторами которого были Николай Греч и Фаддей Булгарин.. В указанном
разделе читаем: «Древняя местная [пинская. – Авт.] православная епархия имеет не очень выяснѐнную историю. Хроника Митрофания, пинского монаха, очень древняя, уже заставляет догадываться об истории монастыря, опираясь на какое-то упоминание о нѐм во времена Войшелка»1.
Юзеф Крашевский в своих произведениях неопределенно указал время написания пинской летописи – давно, но после 1253 года (пребывание Войшелка в Пинске).
Из приведѐнных цитат следует, что Крашевский не видел саму летопись, при этом написал, что
на неѐ ссылался ливонский «летописец» Ривиус, хронику которого якобы нашел известный историк Литвы Теодор Нарбут, который в своих трудах часто ссылался на недостоверные или даже
вымышленные источники. С именем этого исследователя древней Литвы связано появление различных мистификаций и фальсификаций: «Дневник путешествия посла крестоносцев графа
Кибурга», документ о возведении городских стен города Вильна, герб дохристианской Вильны и
др. Современный литовский историк Артурас Дубонис подверг большим сомнениям подлинность
хроники Ривиуса. Кстати, Юзеф Крашевский поверил в подлинность «Дневника путешествия
посла крестоносцев графа Кибурга».
Следующее свидетельство о летописи Митрофана встречаем в книге архимандрита Анатолия
(Станкевича), написанной в конце 50-ых годов XIX века. «Третье, что св. Владимир, утвердивши
кафедру епископскую во Владимире на Волыни, пришел в Пинск и сам основал Лещенский монастырь, – это сказание исторически достоверное, оно заимствовано у Митрофана летописца Пинского. О Митрофане говорит Кадлубек, который видел часть летописи Митрофана, писанной на
досках; о Митрофане говорит Стрийковский, как современнике пр. Нестора»2. Без всякой проверки и оценки эти сведения заимствовали разные авторы: архимандрит Николай (Трусковский)3, В.
Зверинский4 и др.
Что можно сказать о сообщении архимандрита Анатолия? Он также саму летопись Митрофана
не видел, но написал, что еѐ видел польский хронист Кадлубек, и о ней упоминал другой польсколитовский хронист Мацей Стрыйковский. За прошедших 150 лет ни один исследователь не привѐл
цитаты из Кадлубка и Стрыйковского о летописи Митрофана, что вызывает вопрос: а существуют
ли вообще эти цитаты? Ещѐ в 1909 году известный белорусский историк-археограф Дмитрий Довгялло писал: «Переход к историческим данным о Лещинском монастыре, которые перечислены в
библиографическом указателе у В.В. Зверинского в вышеуказанном труде, мы также должны сознаться, что они нуждаются в самой серьѐзной проверке и оценке»5. До сих пор, однако, ничего не
сделано в этом направлении. Недавно мы просмотрели «Хронику» Кадлубка. Как и ожидалось,
там ни разу не упоминался ни пинский летописец Митрофан, ни даже киевский князь ВладимирКреститель. Даже сам город Киев в хронике упоминался несколько раз.
Вызывает интерес письмо пинского греко-католического епископа Гедеона Горбацкого к князю
Радзивиллу, написанное в 1779 году. «В письме говорится, что святой Владимир был в землях ятвягов, обитавших неподалеку от Припятского Полесья, после принятия христианства. Ятвягов и
находившихся по соседству с ними дреговичей он просветил светом Христова учения. В Пинске
святой Владимир основал Лещинский монастырь. Далее Горбацкий ссылается на Стрыйковского,
согласно которому великий князь Владимир послал в Новогрудок епископа Леонтия, а для утверждения христианства среди населения Пинского Полесья записал на основанный им монастырь
угодие Вильча»6.
В этом письме «свидетельство» Кадлубка об основании Лещинского монастыря как будто подтверждает епископ Горбацкий. Кроме того, выплывает ссылка на Стрыйковского, хотя и по другому поводу. Архимандрит Анатолий часто бывал в Лещинском монастыре и мог читать это письмо. А лет через пять сведения из этого письма переплелись со слухами о летописи Митрофана, о
которой, по словам Юзефа Крашевского, упоминалось в какой-то западноевропейской летописи.
1
Kraszewski, J. Wspomnienia Wołynia, Polesia i Litwy / J. Kraszewski. – Warszawa, 1985. – S. 109.
Воспоминание о древнем православии Западной Руси. – Москва, 1867. – С. 15.
3
Николай, архим. Историко-статистическое описание Минской епархии / архим. Николай. – СанктПетербург, 1864. – С. 136.
4
Зверинский, В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях / В.
Зверинский. – Санкт-Петербург, 1897. – Т. III. – С. 88.
5
Довгялло, Д. Пинский Лещинский монастырь в 1588 г. / Д. Довгялло. – Минск, 1909. – С. 99.
6
Мосейчук, В. История Пинского Свято-Успенского Лещинского монастыря. / В. Мосейчук. – Сергиев Посад, 2002. – С. 9
2
75
У
На наш взгляд, возможны три варианта в истории с летописью Митрофана:
1. Никакой пинской летописи не было. Эпоха романтизма – это время сознательных и несознательных фальсификаций и мистификаций. В красивую легенду о летописце-монахе Митрофане и
его пинской летописи, сочинѐнную мифическим Ривиусом, а точнее историком-романтиком Теодором Нарбутом, поверил Юзеф Крашевский. Потом пошли многочисленные вариации на эту тему с использованием ещѐ и письма греко-католического епископа Гедеона Горбацкого.
2. Летописец Митрофан был и жил в Лещинском монастыре. Но сама летопись давно погибла,
и еѐ никто в XIX веке не видел, но легенду о ней всѐ-же создали. Однако в этом случае, на наш
взгляд, летописец Митрофан жил в конце XV – начале XVI века в эпоху «Олельковского ренессанса» (золотого века пинской культуры).
3. Летопись Митрофана сохранилась до середины XIX века. Тогда она хранилось, вероятно, у
кого-то из пинских историков – Михаила Загоровского или Дмитрия Каширина. Слухи о ней и еѐ
содержании дошли до Юзефа Крашевского и архимандрита Анатолия. Но сама летопись сгорела в
огне пожара. Пинск в середине XIX века имел очень мало каменных зданий. В позапрошлом веке
(среднем, раз в 20 лет) случался большой пожар, в котором выгорал практически весь город.
Вряд ли истина в вопросе существования летописи Митрофана будет окончательно установлена. Нам наиболее близок первый из предложенных вариантов.
П
ол
е
сГ
Изучение Полесья польскими исследователями
Пинское Полесье является очень интересным краем в природно-географических, климатических, исторических отношениях, а особенно в языковых, фольклорных и этнографических, поэтому к нему проявляли большой интерес польские и другие исследователи. Белорусский филолог
Анатолий Литвинович1 изучает вопрос об исследовании Пинщины польскими историками, литераторами, фольклористами, этнографами и языковедами.
Великий славист Зориан Доленга-Ходаковский (1784-1825) написал в 1818 г. книгу «О славянстве перед христианством», которая активизировала изучение славянского фольклора, в частности
и на Полесье. Его ближайший друг и помощник, поэт Христиан Лях-Ширма (1796-1866) опубликовал свой романтический манифест «Мысли о песнях крестьян Червонной Руси», где призвал
использовать фольклор в художественных произведениях и, как пример, поместил две свои думы
«Ясь и Зося», «Зданек и Галина», написанные на основе украинских баллад. Но более важна для
нас деятельность другого ученика великого слависта – библиографа, журналиста и экономиста
Казимира Контрыма (1772-1836). Славист Иван Лобойко вспоминал, что он вместе с историками
Иоахимом Лелевелем, Игнатием Даниловичем и библиотекарем Казимиром Контрымом составляли целые «диссертации в ответ на многочисленные вопросы Румянцева2, связанные с научными
проблемами»3. «Контрым у 1829 г. ажыццявіў этнаграфічна-пазнавальнае падарожжа па Палессі,
пасля чаго апублікаваў своеасаблівую справаздачу аб паездцы пад назвай «Падарожжа па Палессі
ў 1829 годзе служачага польскага банку Контрыма». У працы было нямала цікавых звестак пра
народную культуру, жыццѐ і побыт жыхароў Палесся»4. Эта экспедиция была организована Польским банком для опеределения экономического потенциала Полесья. Отметим, что Казимир Контрым имел огромное влияние на тайные студенческие кружки филоматов и филоретов. Наверно,
под его влиянием исследователь Юзеф Снядецкий (1799-1859) написал большую статью5 «Полесье», в которой рассматривал экономические перспективы развития региона, прежде всего торговли, сельского и лесного хозяйства. Он отмечал огромную роль животноводства в хозяйствах полешуков.
Историк и архивист Лукаш Голембѐвский (1773-1849), который подружился с ДоленгойХодаковским ещѐ во время их совместной работы в Кременецком лицее, в своих научных трудах
изучал обычаи, суеверия и игры своих земляков-пинчуков, особенно на своей любимой малой родине – в местечке Погост-Загородский Пинского уезда. Большим недостатком работ Голембѐвского является то, что он часто в них не указывал место, где собирался этнографический материал.
1
Літвіновіч, А. Палешукі і іх традыцыйная культура ў асвятленні польскіх даследчыкаў другой паловы ХІХХХ стагоддзяў/ А. Літвіновіч // Славянское вече – 2. Минск, 2003. – С.202-206.
2
Николай Румянцев (1754-1826) – граф, российский государственный деятель, меценат, субсидировал исторические исследования на территории Беларуси.
3
Козлов, В. Колумбы российских древностей / В. Козлов. – Москва, 1981. – С. 32.
4
Каханоўскі, Г. Беларуская фалькларыстыка / Г. Каханоўскі, Л. Малаш, К. Цвірка. – Мінск, 1989. – С. 54.
5
Śniadecki, J. Polesie / J. Śniadecki // Biblioteka Warszawska. – 1845. – T. 2. – Z. 4. – S. 1-34.
76
П
ол
е
сГ
У
Все вышеуказанные ученые заложили фундамент, на котором их последователи начали создавать
полесскую литературу, а также и белорусскую.
В начале XIX века польские и русские слависты еще не выделяли отдельного полесского языка. Это, наверно, связано и с тем, что Доленга-Ходаковский и другие исследователи непосредственно тогда не побывали на Пинском Полесье. Поляки считали полешуков этнографической
группой «люду польскего», которых называли русинами. Национальное самосознание самих жителей Полесья было на очень низком уровне: они понимали только своѐ отличие от соседних
народов и называли себя «тутейшими» или «русскими».
Однако великий польский поэт Адам Мицкевич (1798-1855) не только выделил полесский
язык, но и отметил его красоту в одной из своих лекций про славянские литературы в знаменитом
парижском Коллеж де Франс: «Со всех славянских народов русины, это значит крестьяне Пинской, частично Минской и Гродненской губерний, сохранили наибольшее количество общеславянских черт. В их песнях и сказках есть всѐ. Письменных памятников у них мало, только «Литовский статут» написан на их языке, самом гармоничном со всех славянских языков, наименее изменѐнном. Всю свою историю на земле они прожили в страшной нищете и пригнѐте»1. В 1856 году
белорусско-польский поэт Владислав Сырокомля (1823-1862) издал «Короткое исследование языка русинов Минской губернии», где называл их язык «певучим, нежным»2.
После поражения восстания 1830-1831 гг. увеличился интерес к Полесью польских учѐных и
писателей. «Сярод іншых збіральнікаў і даследчыкаў вуснай народнай творчасці і быту беларускага народа, на якіх у той ці іншай ступені ўплываў Хадакоўскі, былі К. Контрым, Р. Зянкевіч, І.
Крашэўскі і інш., якія ў пошуках старажытных славянскіх павер’яў, казак і песень услед за Хадакоўскім асаблівую ўвагу звярталі на Палессе»3. Про Казимира Контрыма и Лукаша Голембѐвского
мы уже ранее писали.
Польский писатель Юзеф Крашевский (1812-1887) призвал в 1840 году исследовать Полесье,
характер и быт его народа. Он сам был родом с Полесья: корни рода Крашевских находятся на
Пинщине, а его детство прошло в отцовском имении Долгое на Пружанщине. На полесские темы
Крашевский написал много не только художественных, но и научно-познавательных произведений: «Пинск и его окрестности» (1837), «Пинск и Пинщина» (1838), «Полесская ярмарка», «Село
на Полесье», «Корчмы и дороги на Полесье» (1839), «Воспоминания о Полесье, Волыни и Литвы»
(1842), «Одежда мещан и крестьян с окрестностей Бреста, Кобрина и Пружан» (1860) и др. «Да
ранніх прац Крашэўскага этнаграфічна-фальклорнага плана належыць аднесці «Пінск і яго ваколіцы». Аўтар нарыса звяртаецца да чытача з адкрытым пытанням: ці ацаніў хто па-сапраўднаму
гаспадарчыя магчымасці поўдня Беларусі, культуру гэтага краю? І сам адказвае: ніхто толкам не
ацаніў эканамічны патэнцыял Пінска, гэтага «будучага Ліверпуля». Многае Крашэўскім узята з
летапісаў, хронік, мемуараў, з адшуканых манускрыптаў і апублікаваных крыніц. Пісьменнік даў
даволі выразны малюнак Пінска, якім ѐн бачыўся яму ў час падарожжа»4. Любовью к родному Полесью проникнуты многие страницы путевых заметок «Воспоминания о Полесье, Волыни и Литве». Украинский литературовед Стефания Баженова отмечает: «В своей работе Ю. Крашевский
старался каснуться всех аспектов народной культуры региона, дать разностороннюю характеристику исследуемой территории, основных занятий населения, одежды, обычаев и обрядов, народных песен. Крашевский не только писал о полешуках-русинах, но и рисовал их: в 1850 году он
издал «Несколько рисунков из жизни сельского населения Кобринщины»5. Под влиянием замечательного исследования Евстафия Тышкевича (1814-1873) «Описание Борисовского уезда» Крашевский в 1850 году в журнале «Атенеум» анонимно опубликовал «Несколько очерков из жизни
сельского населения Кобринского уезда», где описал одежду, суеверия, и обычаи полешуков. Туда
он включил 24 пословицы и 7 украинских песен, в том числе знаменитую песню «Не ходи Грицю
на вечерницы». Позже писатель говорил, что русинский фольклор – чудесный материал для создания литературных произведений, а для того, чтобы они были «совсем прекрасными, нужно писать
их на местном языке народном».
1
Mickiewicz, A. Dzieła wszystkie. Wydanie Sejmowe / A. Mickiewicz. – Warszawa, 1938. – T. 16. – S. 230.
Syrokomla, W. Krótkie studya o języku i charaterze poezji Rusinów z prowincji Mińskiej / W. Syrokomla //
Gazeta Warszawska. – 1856. – № 139. – S. 6.
3
Каханоўскі, Г. Беларуская фалькларыстыка / Г. Каханоўскі, Л. Малаш, К. Цвірка. – Мінск, 1989. – С. 104.
4
Каханоўскі, Г. Беларуская фалькларыстыка / Г. Каханоўскі, Л. Малаш, К. Цвірка. – Мінск, 1989. – С. 255.
5
Баженова С. На шляху реалізму / С. Баженова. – Кам’янець-Подільський, 2006. – С. 96.
2
77
П
ол
е
сГ
У
Юзеф Крашевский считал главным делом своей жизни создание и выпуск популярного журнала «Атенеум» (1841-1851). Активными сотрудниками журнала были деятели полесской культуры:
Антони Мошинский, Плакид Янковский и Ромуальд Зенькевич. Тема полесской культуры была
широко представлена: фольклор, переписка Доленги-Ходаковского, воспоминания Генрика Цешковского о Лукаше Голембѐвском и др.
Исключительное место в полесской культуре занимает фольклорист Ромуальд Зенькевич (18111868). Юзеф Крашевский поддерживал фольклористическую деятельность своего университетского однокурсника: высоко оценил его главный труд «Народные песни пинского люду», напечатал в
своѐм журнале большую подборку песен.
Ромуальд Зенькевич работал домашним учителем детей князя Геронима Друцкого-Любецкого
(1779-1844) в его имении Лунин на Пинщине. В княжеской резиденции образовался настоящий
культурный центр. В своѐм дворце князь создал музей и собрал великолепную библиотеку. В
имении жили и работали художник Михаил Кулеша (1795 или 1800-1863), поэт Павел Гениюш
(1805-1848) и композитор Геркуланум Кремпский (? – ?)… Наверно, под влиянием своих виленских учителей (Ивана Лобойко, Иоахима Лелевеля, пинчука Леона Боровского (1784-1846) и др.)
Ромуальд Зенькевич начал собирать песни, сказки, легенды в окрестностях села Лунин. Больше
200 песен в 1851 году было опубликовано в его труде «Народные песни пинского люду» (параллельно с польским переводом), который стал первым сборником полесского фольклора. В предисловии к сборнику Зенькевич написал: «(…) следы обычаев тут ещѐ живы с далѐких столетий и
мимо них нельзя пройти исследователям»1. Гениюш и Кремпский помогали ему в сборе фольклора, а композитор записывал мелодии к собранным песням. К сожалению, нотные записи не сохранились.
Главным научным трудом Ромуальда Зенькевича является статья «Про урочища и обычаи
населения Пинщины и про его песни», где он исследовал быт, менталитет и фольклор пинчуков в
общеславянском контексте. Исследователь пошел по стопам Доленги-Ходаковского: считал главным источником изучения древней истории – фольклор, топонимику и археологические памятники, прежде всего, городища. Зенькевич также изучал городища: земляные валы возле КожанГородка, Дубнович, двор Городок, курган Девка возле Белого озера и др., поддерживал гипотезу
Ходаковского о том, что Полесье – прародина славян. Наверно, от своего учителя Ивана Лобойко
фольклорист получил широкие славянские познания и понимание специфики полесского в контексте общеславянского, что так удивляет современных исследователей. К большому сожалению,
его активная фольклористическая деятельность была рано прервана слепотой.
Огромная заслуга Ромуальда Зенькевича в том, что он воспитал такого патриота Полесья, как
князь Эдвин Друцкий-Любецкий (1828-1901). В 1861 году варшавская «Газета польска» (отметим,
что еѐ редактором был тогда Ю. Крашевский) поместила следующую информацию: «Мы получили от князя Эдвина Друцкого-Любецкого из Пинска письмо (от 15 мая) следующего содержания:
«Диалект полешуков, будучи полностью отличным от русского и польского языков, значительно
усложняет науку чтения в сельских школах по букварям польским и русским. Сельские дети с
большим желанием учились бы читать на тутейшем языке, на собственном говоре. К сожалению,
этот говор не имеет ни одной книги, ни даже простого букваря. С целью исправления такого недостатка прошу от имени всех жителей Пинского уезда сообщить через газету, что мы назначаем
премию (100 рублей серебром) за создание букваря на полесском диалекте. День 1 июня 1862 г. –
последний срок присылки букварей (с указанием фамилий авторов в запечатанных конвертах) на
конкурс. Высылать на мой адрес. Назначенные мною лица, решат кому присудить премии. Адрес:
князю Эдвину Друцкому-Любецкому в Пинск. Другие газеты могут перепечатать это объявление».
Отметим, что князь, в отличие от Зенькевича, полностью признал самостоятельность полесского
языка.
Нам неизвестны буквари, написанные к этому конкурсу. Возможно, далѐким отголоском того
конкурса было создание в 1875 году православным священником Лунинской церкви Платоном
Тихоновичем грамматики говора села Лунин. Хотя этот говор ближе к белорусскому языку, чем к
полесскому.
Стоит отметить и других польских исследователей Полесья. Известный писатель и публицист
Эдвард Масальский (1799-1879) написал этнографическую работу «Обычаи пинчуков и белорусов», которая, к сожалению, не опубликована. Возможно, Масальский тоже гостил у князей Друцких-Любецких.
1
Piosenki gminne ludu Pińskiego/ Zebrał i przekładał Romuald Zieńkiewicz. – Kowno, 1851.
78
П
ол
е
сГ
У
Этнографические исследования на Пинщине проводили Мстислав Каминский (1839-1868) и
Пѐтр Якса-Быковский (1823-1889). Этнограф и публицист Мстислав Каминский в своей работе1
«Воспоминания про Пинщину» дал интересные известия об обрядах, быте, обычаях и фольклоре
пинчуков.
Этнограф и писатель Пѐтр Якса-Быковский одним из первых стал изучать уникальный обряд
вождения Куста, а также свадебные обряды пинчуков. Обобщающие результаты своих исследований он изложил в своей работе «Обрядовые песни русского населения окрестностей Пинска»2.
Польский фольклорист Оскар Кольберг (1814-1890) не оставил без внимания такой уникальный
регион, ещѐ в 1837 году он посетил Пинское Полесье, исследовал свадебные обряды на Пинщине.
В конце жизни фольклорист издал собранные на Полесье фольклорные и этнографические материалы, присоединив к ним выписки из публикаций Лукаша Голембѐвского, Ромуальда Зенькевича,
Юзефа Крашевского и др., а также сообщения, посланные его корреспондентами.
Много внимания Полесью уделяли варшавская газета «Tygodnik Ilustrowany» и журнал
«Kłosy». Выдающийся польский писатель и этнограф Казимир Вуйцицкий (1807-1879) в своей
статье3 писал, что на Пинщине существует обычай украшать девушек берѐзовыми веточками на
Зелѐные святки (Троицу).
Много примечательных этнографических сведений содержится в статьях польской писательницы Элизы Ожешко4 и литературоведа, педагога Антони Бондзикевича5 (?-1893). Вероятно, что последний родился на Пинщине, так как в начале 60-х годов XIX века какие-то помещики Бондзикевичи владели имением Любоницк в Пинском уезде. Пинский шляхтич Александр Бондзикевич
участвовал в восстании 1863 года. Известно также, что Антони Бондзикевич родился в Минской
губернии.
В пренебрежительном по отношению к полешукам тоне написана статья6 писателя Станислава
Жентковского (1843-1897).
Польский поэт Винцент Поль (1802-1872) путешествовал по Пинскому Полесью. Свои впечатления он изложил в цикле интересных статей7.
Исследователь З. Щеры8 считал Пинщину особенным краем, имеющим самобытные черты, которых нет в других регионах.
Этнограф Эдвард Хлопицкий (1830-1894) в цикле очерков9 дал описание свадебного обряда в
селе под Пинском.
Исследователь В. Бютнер10 основательно и глубоко изучал языческие верования пинчуков.
Путешественник-натуралист Конрад Хмелевский (1871-1945) в статье11 «указвае граніцы Палесся, дзеліцца сваімі думкамі пра мінулае гэтага краю і інш. Па яго словах, паляшук ѐсць прадукт
змяшання двух плямѐн: беларусаў і маларусаў (украінцаў). Для яго характэрная надзвычайная
скрытнасць і непрыступнасць, а таксама казацкі сум. Гэты народ пра сябе не вельмі высокай думкі: «Я не чалавек – я паляшук», – адзначае аўтар, – затое ў таямніцах лѐсу ўзносіць сваю Айчыну»12.
1
Kamiński, M. Wspomnienia Pińszczyzny / М. Kamiński // Kalendarz Warszawski. – 1867. – S. 37-44.
Bykowski, P. Pieśni obrzędowe ludu ruskiego z okolic Pińska / P. Bykowski // Zbiór wiadomości do antropologji
krajowej. – Kraków, 1878. – T. II. – S. 260-285.
3
Wójcicki, K. Uroczystość zesłania Ducha Swiętego / K. Wójcicki // Tygodnik Ilustrowany. – 1862. –T. 5. – №
142. – S. 233-234.
4
Orzeszkowa, E. Wspomnienia z powiatu Pińskiego // Tygodnik Ilustrowany. – 1867. – T. 15. – № 380. – S.9-10;
№ 381. – S. 22-23.
5
Bądzikiewicz, A. Pińsk i Pińszczyzna / A. Bądzikiewicz // Tygodnik Ilustrowany. – 1863. – T. VIII. – № 197. – S.
260-263.
6
Rzętkowski, S. Wieśniacy pińscy / S. Rzętkowski // Tygodnik Ilustrowany. – 1871. – T. 7. – № 200. – S. 211.
7
Pol, W. Na jeziorach / W. Pol // Kłosy. – 1869. – T. 9. – № 213. S. 64-66; № 214. – S. 77-78; № 215. – S. 87-88;
№ 216. – S. 99-100.
8
Szczery, Z. Wycieczka do Pińska w Pińszczyznę / Z. Szczery // Kłosy. –1877. – T. 24. –№ 605. – S. 67-68, 70.
9
Сhłopicki, E. Pińszczyna, notatki z teki podróżnej / E. Сhłopicki // Kłosy. – 1886. – T. 42. – № 1078. – S. 123; №
1079. – S. 140; № 1080. – S. 149-150; 1887. – T. 44. – № 2. – S. 148, 186, 254, 328, 346, 370.
10
Bütner, W. Zabytki pogaństwa na Polesiu / W. Bütner // Kłosy. –1890. – T. 50. – № 1282. S. 80, 82.
11
Chmielewski, K. Błota poleskie / K. Chmielewski // Tygodnik Ilustrowany. –1915. – № 37. – S. 548.
12
Літвіновіч, А. Палешукі і іх традыцыйная культура ў асвятленні польскіх даследчыкаў другой паловы
ХІХ-ХХ стагоддзяў/ А. Літвіновіч // Славянское вече – 2. Минск, 2003. – С.203.
2
79
ол
е
сГ
У
Наша землячка Хелена Чеховская (1860? – до 1932) в 1896 году опубликовала статью «Свадьба
в Рудске» 1, которая не потеряла своей научной ценности и сейчас. «Даследчыца зрабіла не толькі
дакладнае апісанне вясельных абрадаў, праілюстраваўшы іх 75-ю песнямі, але, што вельмі важна,
адна з першых сярод даследчыкаў беларускай вуснапаэтычнай творчасці ХІХ ст., прывяла да
шэрэгу песень нотныя запісы. Пасля ад’езду маладога і маладой у царкву на вянчанне тыя, хто застаўся, прыбіралі каравай барвінкам і калінай. У час упрыгожвання караваю спяваюцца песні.
Цікавасць уяўляе песня, дзе гаспадар параўноўваецца з валасатым мядзведзем (па старажытнейшым народным уяўленням шэрсць сімвалізавала сабой багацце)»2. Ценность работы ещѐ и в том:
«Даследаванне Г. Чахоўскай, да прыкладу, надрукавана на адной з гаворак былой Піншчыны. Яна
выкарыстоўвае ў сваѐй публікацыі мясцовые словы, якія выражаюць розныя паняцці як вясельнай
абраднасці, так і іншых сфер гаспадарчай і грамадскай дзейнасці чалавека»3.
Хелена Чеховская родилась в имении Рудск Бродницкой волости Пинского уезда (сейчас –
Ивановский район Брестской области). Вот так она описала своѐ родное село: «Село лежит на песчаных землях. Через его середину проходит коммуникационный тракт из Янова до Любешова. С
одной стороны села, над речкой, находятся огороды, со второй стороны, на возвышенности ранее
стояло имение».
Еѐ отец Александр Петрович Чеховский (?-1901) владел имением Рудск (636 десятин). Его жена Паулина Станиславовна (в девичестве Полховская) владела имением Лыщ (около 400 десятин).
Они имели трѐх сыновей: Юстина (1849), Станислава и Владислава (1858) и дочь Хелену. Братья
Чеховские получили хорошее образование и востребованные профессии: ветеринара, врача и инженера. Можно предположить, что Хелена также получила хорошее образование, наверно, окончила филологический факультет Академии знания в Кракове, поскольку именно на этом факультете была издана еѐ статья «Свадьба в Рудске». Похоже, что она замуж не вышла, так как в 1901 году после смерти отца она получила свою часть наследства (1/14 часть имения Рудск и 550 рублей)
под фамилией Хелена Чеховская. Имение Рудск тогда досталось еѐ старшему брату Юстину, когда после его смерти в 1931 году начался новый делѐж имения Рудск, то Хелена Чеховская уже в
нѐм не упоминалась, хотя вспомнили про еѐ брата Владислава, жившего тогда в Варшаве. Можно
также предположить, что Хелена Чеховская работала учительницей, возможно, в Варшаве.
В 1888 году вышла интересная статья «Говор пинчуков» 4, подписанная Марцелом Карпинским.
Известны ещѐ две солидные филологические работы этого автора. Много странного в этой истории: имя автора явно католическое, но свои работы издавал в Варшаве на русском языке. Тогда в
Варшаве в костѐле на Краковском предместье служил ксѐнд Марцел Карпинский (1843?-?). Является ли ксѐндз автором работы «Говор пинчуков» ещѐ предстоит выяснить?
П
Пинский «Мур»
В середине XIX века в Лунине и Пинске сложились крупные центры польско-полесской культуры. К пинскому кружку можно отнести скульптора и художника Елену Скирмунт (1827-1874), а
также еѐ дядю – знаменитого художника и композитора Наполеона Орду (1807-1883), жизнь и
творчество которых связаны с дворцом Бутримовичей-Скирмунтов.
В истории Пинска и его культуры дворец Бутримовича, который часто называли «Мур», занимает особое место. Палац в 1794 году построил предположительно виленский архитектор Кароль
Шильдхауз в архитектурном стиле, сочетавшем элементы барокко и классицизма. Дворец поражал
жителей и гостей города своей красотой. Юзеф Крашевский в 30-е годы XIX века так его описал:
«Один из них [дворцов. – Авт.], Г. Скирмунта, довольно красив и даже, как щѐголь в деревне, так
кажется и стыдится своей вычурной архитектуры, подле других домов, стоящих попросту без затей, как сундучки на полках»5. Первым хозяином дворца был известный государственный деятель,
1
Czechowska, H. Wesele w Rudzku / H. Czechowska // Materiały antropologiczno-archeologiczne i etnograficzne
Akademii Umiejętności w Krakowie. – 1896. – T. 1. – S. 17-48.
2
Літвіновіч, А. Палешукі і іх традыцыйная культура ў асвятленні польскіх даследчыкаў другой паловы ХІХХХ стагоддзяў / А. Літвіновіч // Славянское вече – 2. – Минск, 2003. – С. 205.
3
Літвіновіч, А. Традыцыйная культура беларусаў у польскай перыѐдыцы другай паловы ХІХ-пачатку ХХ ст.
/ А. Літвіновіч. – Мінск, 2005. – С. 124.
4
Карпинский, М. Говор пинчуков / М. Карпинский // Русский Филогический Вестник. – 1888. – Кн. XIX. –
С. 45-54.
5
Крашевский, Ю. Пинск и его окрестности / Ю. Крашевский // Сын Отечества. – 1837. – Ч. 187. – № 18. – С.
208.
80
П
ол
е
сГ
У
предприниматель и меценат Матеуш Бутримович. Фигура для Полесья действительно колоссального масштаба. Пинский подстароста сумел увидеть в Полесье, в этом Богом забытом крае «болот
и лесов», перспективный регион для развития торговли, промышленности и сельского хозяйства.
Бутримович много сделал для экономического подъѐма края. Пинский подстароста был очень
просвещѐнным человеком, политическим мыслителем, изучавший, как депутат Великого сейма,
вопросы политического устройства и стабильности Речи Посполитой. При нѐм дворец превратился в центр культуры. Во дворце устраивались балы и приѐмы, где на фортепьяно играла дочь хозяина и замечательная пианистка Юзефа Орда, талантом которой восхищался польский король Станислав Понятовский. Сам Матеуш Бутримович собирал коллекцию живописи, в первую очередь
фамильные портреты.
После смерти пинского подстаросты хозяйкой дворца стала его дочь Юзефа Орда (1775-1859),
вышедшая замуж за кобринского помещика Михаила Орду. Их сын, Наполеон Орда, стал знаменитым художником и музыкантом. Однако пинский дворец унаследовала его сестра Гортензия
Скирмунт (1808-1894), вышедшая замуж за богатого помещика Александра Адамовича Скирмунта
– человека довольно прогрессивных взглядов. Их дочь Елена Скирмунт была талантливым человеком, причем еѐ талант проявился во многих областях: скульптура, изобразительное искусство и
литература. Думается, что не последную роль в раскрытие еѐ художественного таланта сыграла та
творческая аура, царившая в дворце, в котором Елена выросла. Частым гостем дворца был Юзеф
Крашевский, с которым Елена Скирмунт дружила всю свою недолгую жизнь. Она вышла замуж за
своего дальнего рдственника Казимира Скирмунта (1824-1893), который был неплохим архитектором. Вокруг супругов образовался художественный кружок, в который входили близкие им люди, не только пинчане: родной брат мужа, художник Шимон Скирмунт (1835-1902); подруга
скульптора, художница Ядвига Кеневич (?- 1892); художник и мемуарист Эдвард Павлович (18251909); художник и литератор Бронислав Залесский (1820-1880); художник Константин Радык, реставрировший тогда картины в пинском костѐле… К этому кружку можно смело отнести и дядю
Елены, художника Наполеона Орду, жившего каждую полесскую зиму в пинском дворце, где заканчивал свои многочисленные архитектурные зарисовки, которые привозил после летних путешествий по землям бывшей Речи Посполитой.
Если коротко остановиться на творчестве Елены Скирмунт, то польский искусствовед Иоланта
Поляновская1 характеризует его как что-то среднее между реализмом и назаретизмом. В нѐм можно выделить четыре основные темы: портреты близких людей, христианство, история Литвы и
родное Полесье. Поскольку Скирмунты происходят из языческого княжеского рода, то Елене
Скирмунт была близка тема истории средневековой Литвы: она создала скульптурные портреты
литовских государственных деятелей: великих князей Миндовга и Гедимина, планировала создать
образ полководца-князя Витовта, а также церковных дятелей, носителей литовского народного
духа: виленского епископа Войцеха Табора, жмудского епископа Мельхиора Гедройца и святого
Казимира. Елену Скирмунт можно считать одним из самых ярких представителей литвинской
идеи в польском искусстве. Бронислав Залесский написал еѐ биографию, которую неслучайно
назвал «Из жизни литвинки» (Познань, 1876).
Благодаря стараниям Елены Скирмунт и еѐ дочки, последней владетельницы дворца, историка
и писателя Констанции Скирмунт (1851-1934) пинский «Мур» превратился в настоящий музей.
Здесь имелись галерея картин голландских мастеров, портреты Бутримовичей, Скирмунтов, Орд и
других породнившихся с ними родов; портрет во весь рост Адама Мицкевича кисти знаменитого
художника Валентина Ваньковича, собрания слуцких поясов и саксонского фарфора, персидские
ковры, старое венецианское зеркало, мебель в стиле ампир.
Особое место занимали скульптурные работы Елены Скирмунт: мраморный бюст матери Гортензии Скирмунт, скульптурные портреты Миндовга и Гедимина, а также еѐ портретные рисунки:
бабушки Констанции Сулистровской (1844), мужа Казимира (1850), матери (1854), писателя Юзефа Крашевского, сестры Марии Чапской (1851), сестѐр Теофилии и Зеноны Любанских, а также
«Видочек с натуры (Пинщина)» (1850), «Жительницы окрестностей Давид-Городка» (1855), «Лирник полесский» (1859), «Костѐлок св. Карла в Пинске» (1868) и др. Одно время во дворце хранилось полное собрание архитектурных пейзажей Наполеона Орды.
1
Polanowska, J. Helena Skirmunttowa, zapomniana rzeźbiarka XIX w. / J. Polanowska // Biuletyn Historii Sztuki. –
2004. – № 1-2. – S. 105-124.
81
П
ол
е
сГ
У
Загадочный полешук Наполеон Орда
Хотя о выдающемся художнике и композиторе Наполеоне Орде, особенно в последнее время,
написано большое количество книг и статей, но в его жизни всѐ ещѐ остается много загадок и
тайн.
Одна из таких загадок жизни художника – таинственный друг Тит Плонский. В 1833 году
Наполеон Орда под чужой фамилией, как слуга Титуса Плонского, пришѐл с ним пешком в Париж
из Швейцарии. Потом они почти каждое лето путешествовали по Голландии, Англии, Шотландии,
Португалии, Австрии, Германии и даже побывали в Алжире. Во время путешествий художник
начал делать карандашные зарисовки и писать акварели окружавшей природы и архитектурных
памятников. Хотя его мать была довольно богатой помещицей (около 1000 крепостных крестьян),
вряд ли она имела возможность передавать за границу большие суммы денег. Выскажем гипотезу,
что таинственный друг – это известный повстанец Тит Пусловский, старший сын одного из богатейших польских магнатов Войцеха Пусловского. Неслучайно композитор посвятил полонез
«Плавный» Юлии Пусловской, жене Франтишка Пусловского – родного брата повстанца.
В Париже Наполеон Орда познакомился со многими деятелями французской культуры: композиторами – Шарлем Гуно и Гектором Берлиозом, писателями – Стендалем и Оноре де Бальзаком.
Символично, что последние годы жизни художник провѐл в имении Верховня на Волыни. В близком Бердичеве венчался великий писатель Оноре де Бальзак с графиней Эвелиной Ганской, а потом жил в еѐ имении Верховня. Романист писал на родину: «(…) имение это – настоящий Лувр».
Красивый дворец, построенный в стиле классицизма, был заполнен картинами и скульптурами
лучших польских и европейских мастеров. Рядом, в Чуднове, жил еѐ брат, польский писатель Генрик Ржевусский, дворец которого являлся одним из центров зарождения белорусской литературы.
Сестрой Эвелины Ганской и Генрика Ржевусского была светская львица Каролина Собанская, любовница поэта Александра Пушкина. Перед приездом Наполеона Орды имение Верховню купил
генерал от кавалерии и петербургский военный губернатор Адам Ржевусский (1801-1888) – родной дядя Эвелины Ганской. Жена генерала Ядвига Янчевская (?- 1889) – польская писательница,
писавшая под псевдонимом «Лелива». Наполеон Орда был воспитателем их старшего сына Станислава Ржевусского (1864–около 1912). Возможно, художник своими рассказами о Париже способствовал тому, что позднее его воспитанник жил в Париже и писал там пьесы на французском языке.
А теперь поговорим о матери и четырѐх сѐстрах Наполеона Орды. В списке имений Кобринского уезда1 за 1816 год читаем, что помещица Юзефа Ордова владела имением Вежки с деревнями и 986 крепостными крестьянами. Что за имение Вежки? Может другое название Вороцевич? С
1835 года мать художника находилась под полицейским надзором. В списках лиц, находящихся
под надзором в 1848 году, читаем: «(…) 7. Юзефина Ордова, 67 лет. По предписанию бывшего
Военно-Уездного Начальника Подполковника Степанова от 8 февраля 1835 года за № 41 за тайную переписку с своим сыном, выехавшим за границу Наполеоном Ордою. Жительствует в собственном имении Михалин. Вдова, при ней находится замужняя дочь»2. Этой дочерью была Юзефа Плотницкая (1800-?), которая была замужем за Херубином Плотницким.
Первым мужем Юзефы Орды был русский князь Владимир Павлович Долгорукий (1794-1836),
который очень подло и некрасиво поступил с ней. В письме цесаревичу Константину Павловичу
(21.10.1830 г.) Юзефа жаловалась, что князь венчался с ней в католическом костѐле, а потом не
признавал брак который не был совершѐн по православному обряду. Даже завѐл новую жену, не
разведясь с ней, Юзефиной. О судебном процессе читаем в следующем документе:
По прошению Гродненской Губернии Кобринского Повета Помещицы Юзефы Плотницкой.
Варшава 25 октября / 6 ноября 1830.
Об оказании ей содействия, во взыскании с князя Владимира Долгорукого следуемых ей 60 тыс.
рублей ассигнациями, с причитающимися процентами и понесѐнными издержками.
Просительница пишет, что она по расторжении брака с князем Владимиром Долгоруким,
требовала от него уплаты следующей ей по заѐмному письму 60 т[ысяч] р[ублей] ассигнациями и
по поводу уклонятельства его, завела иск Владимирской Губернии в Суздальском Уездном Суде, но
Князь Долгорукий представил в означенный Суд фальшивую квитанцию в уплате якобы ей упомянутой суммы. А затем была стеснена сим несправедливым изворотом Князя Долгорукого, всеяснейше просит Ваше Императорское Высочество, оказать ей покровительство по сему делу,
1
2
НИАБГ. – Фонд 1. – Оп. 2. – Д. 98. – Л. 68.
НИАБГ. – Фонд 1. – Оп. 21. – Д. 772. – Л. 1014.
82
П
ол
е
сГ
У
чтобы она могла получить принадлежащую ей от князя Долгорукого сумму с причитающимися
процентами и понесѐнными издержками1.
Таким образом, у Наполеона Орды и его семьи были и личные мотивы ненавидеть Российскую
империю, с которой боролся не только художник, но и его старшая сестра Юзефа Плотницкая. В
вышеупомянутом списке поднадзорных лиц есть и такая запись: «8. Юзефина Плотницкая, 50
лет. По предписанию Господина Начальника Губернии от 6 марта 1839 года за № 305 и от 26
мая за № 711 за принимаемое участие в злоумышлениях Конарского. Жительствует в собственном имении своей матери Ордовой Вороцевичах. От казны ничего не получает. Замужняя. Семейство при ней находится»2. Итак, Юзефина Плотницкая была активной участницей знаменитого
заговора Шимона Конарского.
В возглавляемой Конарским тайной патриотической организации «Содружество польского
народа», действовавшей в основном на Полесье, был филиал под названием «Женское общество».
Его возглавили Эва Фелинская и Юзефина Плотницкая. Историк Валентин Грицкевич пишет:
«Отважная женщина [Эва Фелинская. – Авт.] стала секретарем организации [Содружество польского народа. – Авт.] и вместе с жительницей Кобрина Плотницкой возглавила филиал «Содружества», который назывался «Женским обществом»»3. Это была первая женская подпольная организация, боровшаяся против самодержавия в Белоруссии и на Украине. На наш взгляд, Юзефина
Плотницкая должна была возглавить «Женское общество» на территории современной Беларуси и
Литвы. Валентин Грицкевич пишет, что члены общества обратились к идеям христианского и утопического социализма, призывали «уничтожить предрассудки, касающиеся разности классов»4. В
разработанных ими «Правилах Женского общества» говорилось, что «женщины своим влиянием,
которое они имели на мужчин, должны стараться, чтобы с крестьянами как можно более кротко
обходились и что их [крестьян. – В.Г.] болезнях и всяких нуждах и внушали, что они равны помещикам и что придет, может быть, время, когда они будут иметь равное им значение»5.
Нами найден документ, в котором читаем: «(…) Сверх того обнаружено, что помещица Кобринского уезда Плотницкая в доме Пинского Помещика Антона Оржешко имела свидание с Конарским и приняла обязанность по врученному ей от него устава распространять демократические правила между членами женского общества. О вытребовании Плотницкой для улик в Вильну
сделано распоряжение»6. Отметим, Антон Оржешко (псевдоним Юдак) возглавлял тайное «Пинское общество», являвшееся частью «Содружества польского народа», а еѐ двоюродный брат
Людвик Орда – «Кобринское общество», центр которого располагался в имении Вороцевичи.
Юзефа Плотницкая, как и все участники заговора, была арестована в 1839 году, но из документов гродненского архива следует, что под суд она не была отдана, однако там указывалось, если у
нее будут обнаружены имения, то они должны быть конфискованы. После восстания 1863-1864 гг.
Юзефина Плотницкая жила с мужем в селе Недзелище Житомирского уезда Волынской губернии.
В списках поднадзорных лиц за 1852 год читаем, что Юзефина Ордова живет в имении Вороцевичи с другой замужней дочерью Эмилией Курженецкой. Еѐ муж Юзеф Курженецкий (1799?1870) владел в Кобринском уезде, под Яновым, имением Замоша, а в Пинском уезде – имением
Дубой. Он также активно участвовал в заговоре Конарского: являлся членом «Пинского общества», за что был сослан в Вологодскую губернию. В 1842 году вернулся из ссылки домой. В 1854
году Юзеф Курженецкий был уже разведен с Эмилией. Нам известно трое детей Эмилии и Юзефа
Курженецких: сын Виктор и дочь Амелия и возможно еще Каролина. Дочерью Виктора была
Юзефина Курженецкая (1852-1915) – известная пинская общественная деятельница и соратница
Констанции Скирмунт. Дочерью Амелии Курженецкой была выдающаяся польская писательница
Мария Родзевич (1863-1944), которую, когда еѐ родители находились в ссылке, сначала воспитывала бабушка Эмилия, а потом «тетя» Каролина Скирмунт. Юзеф Курженецкий развелся с Эмилией и женился на еѐ сестре Анеле Орде (1801?-1891).
Младшая сестра художника Гортензия Ордянка вышла замуж за богатого пинского помещика
Александра Скирмунта. Их дочь Елена Скирмунт (1827-1874) стала известным скульптором и художником, а внучка Констанция Скирмунт (1851-1933) — историком и писателем. Есть ещѐ нераз1
НИАБГ. – Фонд 6. – Оп. 1. – Д. 422. - Л. 2.
НИАБГ. – Фонд 1. – Оп. 21. – Д. 772. – Л. 1014.
3
Грицкевич, В. От Немана к берегам Тихого океана / В. Грицкевич. – Минск, 1986. – С. 188.
4
Грицкевич, В. От Немана к берегам Тихого океана / В. Грицкевич. – Минск, 1986. –С. 189.
5
Грицкевич, В. От Немана к берегам Тихого океана / В. Грицкевич. – Минск, 1986. – С.188.
6
Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. – Фонд 629. – № 80. – Л. 18.
2
83
П
ол
е
сГ
У
гаданные вопросы в истории и генеалогии семьи Наполеона Орды. Возможно, в поисках ответов
на них поможет и эта недавно найденная копия1 свидетельства о рождении и крещении Теофилии
Скирмунт:
Восемнадцатого октября тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года в Пинском римскокатолическом приходском костѐле окрестил младенца именами Теофилия-Гортензия-Мария любезный ксѐндз ордена Св. Франциска Мельхиор Луневский святою водою и миром.
Родители: дворяне - попечитель школ Александр и Теофилия, из дома Любаньских, Скирмунты, законные супруги.
Дочка родилась 3-го августа того же 1857 года в имении Альбрехтово. Держали при крещении
дворянин Наполеон Орда, капитан бывших польских войск, кавалер орденов и высокоблагородная
Гортензия, из дома Орда, Скирмунтова, руководительница шляхты в Пинском уезде [наверно,
имелась в виду жена уездного предводителя дворянства. – Авт.]
Что нового можно вынести из этого документа? Во-первых, принято считать, что Наполеон
Орды имел один орден Virtuti Militari, а, оказывается, их у него было больше. Во-вторых, художник находился в очень близких отношениях с молодовско-пореченской ветвью рода Скирмунтов.
А его крестница Теофилия-Гортензия – это родная сестра известного белорусского государственного деятеля Романа Скирмунта. В 50-х годах XIX века шляхта не скрывала и гордилась своим
участием в восстании 1831 года.
После подавления восстания 1863-1864 гг. царские власти забрали у Наполеона Орды его родное имение Вороцевичи, оставив его фактически без средств к существованию. Тѐплое время года
художник проводил в поездках по землям бывшей Речи Посполитой и рисовал архитектурные памятники уходящих эпох. В холодное время года жил в Пинске у родной сестры Гортензии Скирмунт. Во дворце Бутримовича Наполеон Орда готовил свои рисунки к изданию в специальных
альбомах, продажа которых давала ему средства к существованию. «Альбомы гістарычных відаў
нашага краю» Н. Орды былі самым вялікім сярод іншых выданняў па аб’ѐму змешчанага іканаграфічнага матэрыялу і апошнім з выданняў такога роду на Літве і Польшчы ў другой палове XIX
ст. Альбомы эстампаў былі выдадзены большай часткай (шэсць серый з васьмі) яшчэ пры жыцці
мастака»2. У художника была целая сеть распространителей (колекторов) его альбомов.
В Львовской национальной научной библиотеке Украины имени В. Стефаника хранится четыре
письма художника к польскому филологу и фольклористу Яну Карловичу и одно письмо к его
жене Ирене (9.02.1881 г.). Знаменитый учѐный был связан родственными связями с сестрой художника Гортензией Ордой. Ян Карлович помогал Наполеону Орде в продаже его альбомов: был
колектором художника. Первое письмо3 датировано 22 маем 1875 года, второе – 5 июнем 1875
года, а третье – 1879 годом. Письма эти короткие, деловые и очень сложно читаются по причине
неразборчивого почерка их автора. В третье письмо Наполеон Орда вложил печатную рекламу
своего альбома рисунков, чтобы облегчить Яну Карловичу его продажу.
Дальнейшее продолжение
Исторического альбома
Наполеона Орды
Любезно прошу колекторов подписки на издание альбома Западной Пруссии и Познанского
княжества о написании на билете фамилии колектора, а также имя и адрес покупателя. Тогда
билет обретает свою стоимость и я уменьшаю затруднения колекторам в пересылке экземпляров. Собранные деньги принимает кредитный банк в Торуне на имя директора пана Антони Донимирского или можно прямо отослать в Пинск Минской губернии (Россия) на имя автора.
Наполеон Орда
Серия из 30 рисунков стоит 10 рублей ( 22 марки).
Четвѐртое недатированное (1879?) письмо4 с трудом удалось прочитать, кроме постскритптума.
1
ГАБО. – Фонд 2031. – Оп. 2. – Д. 5811. – Л. 23.
Рынкевіч, У. Малюнкі Н. Орды ў кантэксце развіцця беларускай станкавай графікі ХІХ ст. / У. Рынкевіч //
Материалы Международной научной конференции, посвящѐнной 200-летию Наполеона Орды. «Наполеон
Орда: жизнь, творчество, художественное наследие». – Минск, 2007. – С. 145.
3
Отдел рукописей Львовской национальной научной библиотеки Украины имени В. Стефаника. – Фонд
Карловича. – Д. 121/n.3. – Л. 1.
4
Отдел рукописей Львовской национальной научной библиотеки Украины имени В. Стефаника. – Фонд
Карловича. – Д. 121/n.3. – Л. 6.
2
84
У
Уважаемый пан Ян, милостивый сударь
Высылаю пану последнюю серию в трѐх экземпляров, из которых два (…) вручить п. Константину Скирмунту. Закончу мои издания и осенью выеду в Галицию и к.[няжество] Познанское. Там
завершу моѐ собрание национальных памятников. Деньги [неразборчиво] мне отослать на мой
адрес в Пинске.
Остаюсь обоих Вас най[неразборчиво] слугой.
Н. Орда
Пинские полицейские думали, что художник – иностранный шпион, занимавшийся черчением
планов (по слухам, крепостей), и вели за ним постоянное наблюдение. Больной Наполеон Орда
осенью 1882 года навсегда покидает Пинск, родное Полесье. Больше 15 лет прожил знаменитый
художник в Пинске, но нарисовал всего семь рисунков с видами города: «Пинск с южной стороны» (1863), «Пинск. Панорама города» (1868), три разных рисунка с одним названием «Каролин
под Пинском. Руины замка Вишневецких» (1868), «Лещ под Пинском. Базилианский костѐл»
(1868), «Пинск. Францисканский костѐл» (1871) и четыре рисунка с архитектурными памятниками
в Пинском уезде: «Поречье. Суконная фабрика» (1864-1876 гг.), «Жабчицы» (1869), «Дубой» и
«Городище. Общий вид монастыря бенедиктинцев».
Творчество Наполеона Орды оказало значительное влияние на развитие изобразительного и
музыкального искусства на Пинщине.
ол
е
сГ
Полесская (польскоязычная) культура
Петербургская котерия под полесской культурой понимала польскоязычную культуру Полесья,
основанную на исторических и культурных традициях ВКЛ. Ярчайшим представителем такой
«полесской» культуры был писатель и историк Юзеф Крашевский (1812-1887) с его циклом полесских повестей: «История Савки» (1843), «Ульяна. Полесская повесть» (1843), «Остап Бондарчук» (1847) и др. Центральная тема цикла – бедственная жизнь крестьянина-полешука.
Главным печатным органом выражения полесских идей котерии стал альманах Адама Пенькевича «Боян». Название альманаха говорит о панславистских взглядах его редактора Адама Пенькевича (1799-1879), малоизвестная личность которого заслуживает более подробного разговора.
Адам Пенькевич – минский врач и польский поэт, автор поэтического сборника «Наши песни»
(1848), составитель хрестоматии «Избранные произведения польских писателей». Поэт увлекался
украинским фольклором. В 1837 году в виленском альманахе «Бирута» появились переводы
Пенькевичем пяти украинских песен. Современный украинский фольклорист Роман Кирчив замечает: «Некоторые из украинских текстов этих песен Пенькевич мог взять со сборника Вацлава
из Олеска (первая песня) и Максимовича (последняя). Но других песен нет ни в одном из печатных тогдашних изданий. Пенькевич или сам написал их с устного бытования, [очень вероятно, на
Полесье. – Авт.] или почерпнул их из какого-то рукописного источника. Ведущее место занимают
переводы украинских песен в изданном Пенькевичем альманахе «Боян»»1.
П
Первые известные произведения на полесском языке
Восемнадцатый век – это время зарождения национальных идей и гердеровского интереса к
славянству. В национально-культурных движениях активное участие принимали религиозные деятели. Неслучайно, что одной из первых попыток на Полесье написать литературное произведение
на языке, близком к народному, было стихотворение, созданное униатским священником села Дубой Пинского уезда в 1784 году в честь приезда польского короля Станислава Понятовского. Этот
год можно рассматривать как условную дату зарождения полесской литературы. Хотя с уверенностью можно сказать, что в многочисленных пьесах, которые в XVII-XVIII веках ставились на
сцене школьного театра пинского иезуитского коллегиума, из уст персонажей-простолюдинов
звучала именно народная речь.
Очень вероятно, что тот же самый священник написал и стих, которым немного позднее, в 1796
году, дубойские крестьяне приветствовали российского генерал-губернатора Тимофея Тутолмина.
Стоит обратить внимание и на тот факт, что село Дубой тогда было собственностью польского
патриота, пинского судьи Игнатия Курженецкого, который вместе с Тадеушем Рейтаном боролся
против первого раздела Речи Посполитой.
Известный польско-белорусский историк Александр Ельский указывает на ещѐ одно произведение, написанное тогда на полесском языке: «У 1798 годзе Францішак Уладзіслаў Чарнецкі,
1
Кирчів, Р. Український фольклор у польській літературі / Р. Кирчів. – Львів, 1971. – С. 72.
85
вялікі харунжы літоўскі, выдаў уласным коштам у Луцку беларускія казанні на пінскай гаворцы
для ўжытку уніяцкіх папоў. Бібліѐграфы выпусцілі з-пад увагі гэты важны твор, але пра яго
згадвае былы піяр, вучоны Антоній Машынскі ў брашуры, адбітай з «Есha» за 1882 год, пад назвай
«Пінск і Піншчына» (с. 5). Мы маем гэты рарытэт у нашых зборах»1.
ол
е
сГ
У
Франц Савич – первый полесский писатель?
Первым известным деятелем полесской культуры можно считать революционера Франца Савича (1815?-1845?), написавшего на пинском наречии стихотворение «Там близко Пинска…». Поэт
родился в семье униатского священника села Велятичи Пинского уезда. Во время учебы в Виленской медико-хирургической академии Франц неожиданно увлѐкся народным фольклором. Так,
писатель Плакид Янковский2, называя студента-медика «вторым Заном» (надо было бы ещѐ
назвать его «вторым Яном Чечетом»), замечал, что из Савича должен получиться исследователь
фольклора. Это можно объяснить тем, что ему лекции в академии читал известный славянофил
Иван Лобойко (1786-1861). В единственном сохранившемся стихотворении Савича ощущается
значительное влияние древнего книжного (старобелорусского) языка. Стихотворение «Там близко
Пинска…» – это традиционный для того времени разговор, который вели представители трѐх этнических групп, живших в ВКЛ, – литвин, волынянин и пинчук. Их волнует судьба Отчизны. Интересно, что поэт называет свою Родину то Польшей, то Литвой. С одной стороны, Савич – польский патриот, последователь Адама Мицкевича с его теорией «польского мессианства», а с другой
стороны, пинчук – ученик Лобойко, патриот Литвы. Произведение проникнуто протестом против
угнетения края москалями (российскими властями). Этот революционный дух первого певца Полесья не мог ни сказаться на его судьбе. За участие в заговоре Шимона Конарского (1808-1839)
царские сатрапы сослали Франца рядовым солдатом на Кавказ. Он чудом сбежал оттуда, но его
жизнь была поломана. Интересно, что умер поэт на Житомирщине, которая являлась тогда одним
из оплотов польского славянофильства (петербургской котерии). Думается, что это не случайность. Исследователям литературы необходимо выявить связи поэта с польским славянофильством.
Судьба Франца Савича – это словно судьба украинского поэта Тараса Шевченко (1814-1861),
но полесский «Кобзарь» так и не возник. Впрочем, время для этого еще не пришло. Не пришло
тогда время даже и для возникновения белорусской национальной идеи. Стихотворение Франца
Савича можно поставить в один ряд с белорусским стихотворением «Рабункі мужыкоў» Яна
Борщевского (1794-1851), как одно из проявлений польского славянофильства и романтизма. Дело
Франца Савича в некотором смысле продолжил его друг и соратник Мармерт Рениер (1815- после
1868). Они вместе учились в Пинском уездном училище, Виленской медико-хирургической академии, были заговорщиками в организации Шимона Конарского «Союз польского народа».
Наверно, неслучайно в бумагах Рениера был найден сделанный им перевод на полесский говор
украинской баллады «Поп и Кирик».
П
Епископ Анатолий (Станкевич) – деятель полесской культуры?
В середине XIX века именно народная школа и приходской храм стали главной ареной борьбы
польской и русской культур за душу простого белоруса и полешука. Литовский историк Дариюс
Сталюнас пишет: «Таму не павінна зьдзіўляць і тое, што ў канцы 1850-х гг. беларускія актывісты
рабілі спробы заснаваць народныя школкі зь беларускай мовай навучаньня. Мова выкладаньня ў
народных школах стала аб’ектам грамадзкай дыскусіі пасьля таго, як на пачатку 1862 г. былі
надрукаваныя праекты новых статутаў народных і агульнаадукацыйных вучэльняў»3. Ещѐ в 1862
году либеральный министр народного просвещения Александр Головин (1821-1886) и попечитель
Виленского учебного округа князь Александр Ширинский-Шихматов (?-1884) придерживались
мысли о возможности и даже необходимости преподавания в начальных школах округа предметов
на простонародных языках. 15 мая 1862 года князь Ширинский-Шихматов приказал инспектору
Белостокской гимназии, языковеду и историку Стефану Куклинскому выехать в указанную ему
местность для создания новых начальных школ. Он выехал в Пинск, где стал работать директором
городских училищ. Выскажем гипотезу, что Куклинский, как знаток диалектов и хороший фило1
Ельскі, А. Беларуская літаратура і бібліяграфія / А. Ельскі // Выбранае. – Мінск, 2004. – С. 335.
Каханоўскі, Г. Беларуская фалькларыстыка / Г. Каханоўскі, Л. Малаш, К. Цвірка. – Мінск, 1989. – С. 237.
3
Сталюнас, Д. Межы ў памежжы: беларусы і этналінгвістычная палітыка Расейскай імпэрыі на заходніх
ускраінах падчас Вялікіх рэформаў / Д. Сталюнас // Arche. – 2009. – № 9. – С. 183.
2
86
П
ол
е
сГ
У
лог, был направлен на Пинщину как раз для введения там преподавания в начальных школах на
полесском языке.
Современный литературовед Николай Хаустович пишет: «Наколькі сур’ѐзна расійскія улады на
Беларусі ставіліся да ідэалагічнае апрацоўкі насельніцтва, да контрпрапаганды, сведчыць распрацаваны праект выдання штомесячнага беларускамоўнага часопіса «Друг народа»: «Народная
часопісь для «западно-руссов» павінна ставіць сабе галоўнай мэтай спрыяць інтэлектуальнаму і
этычнаму выхаваньню народу «в духе православия, русской народности и преданности престолу»
і тым дапамагаць збліжэньню Заходняга краю з супольнай бацькаўшчынай Расіяй для ўзаемнага іх
злучэння сувязьзю грунтоўных інтарэсаў у адно органічнае цэлае». Ужо было атрымана фінансаванне (6000 руб. на год), але змена кіраўніцтва ў краі (замест генерал-губернатора У. Назімава і
апекуна Віленскае навучальнае акругі А. Шырынскага-Шыхматава былі прызначаны М. Мураўѐў і
І. Карнілаў) прывяла да занядбання беларускамоўнага праекта і замену яго расійскамоўным –
напачатку «Русским чтением», якое неўзабаве трансфармавалася ў «Вестник Западной России» К.
Гаворскага»1.
Историки Олег Латышонок и Евгений Миронович всѐ-таки считают: «Беларускую мову ў
якасьці дапаможнай усѐ ж увялі ў народныя школы. Для гэтых школаў вялікім накладам выдалі
«Разсказы на белорусском наречии». Ананімны аўтар гэтых апавяданьняў тлумачыць читачу, што
той слушна пакінуў унію і павінен задавальняцца сваім сацыяльным становішчам. Варта адзначыць, што назва «беларус» ахоплівае тут ня толькі праваслаўных, але і пашыраецца на каталікоў.
Да таго ж тут згадваецца шматвяковая гісторыя Беларусі, пачынаючы з Полацкага княства»2.
«Разсказы на белорусском наречии» (Вильна, 1862) интересны тем, что три рассказа написаны
на северо-восточном диалекте белорусского языка, а два – на полесском языке. Хаустович отмечает, что неизвестный автор обладает литературным талантом и «дастаткова абазнаны ў гісторыі, як
неблагі этнограф і мовазнаўца, ѐн спрабуе акрэсліць межы беларускага племені, як тонкі псіхолаг,
ѐн слушна расстаўляе акцэнты...»3. Олег Латышонок пишет: «У нарысе не відаць заходнерусізму.
Аўтар відавочна ўзгадаваны на польскай гістарыяграфіі, але гісторыю Беларусі пераасэнсаваў на
свой, нацыянальна-беларускі лад. Па-паляшуцку гаворыць таксама першы ў гісторыі беларускай
літаратуры пэрсанаж, які сам сябе сьвядома залічае да беларусаў. (...) Падсумоўваючы, можна
сьцьвердзіць, што зборнік напісаны беларусам, які стараўся правесьці нацыянальную беларускую
думку ў падручніку, які мусіў прайсьці расейскую цэнзуру»4. Фактически Латышонок считает неизвестного автора первым белорусским национальным историком. Кто же это – такой разносторонний и талантливый человек? Николай Хаустович выдвинул гипотезу, что неизвестным автором явлется историк Михаил Коялович (1828-1891), а Олег Латышонок считал автором забытого
историка Игнатия Кулаковского (1800-1870). С этим трудно согласиться, поскольку Коялович и
Кулаковский родом из белорусскоязычных районов Гродненской губернии: Сокольщины и Пружанщины. Сомнительно, что они хорошо знали полесский язык. Кроме того поляк-католик Кулаковский вряд ли мог написать такое страстное антикатолическое и антипольское произведение.
Очень вероятно, что автором «Разсказов на белорусском наречии» мог быть православный
священник. Вначале, на наш взгляд, на роль автора более всего подходил православный священник и польский писатель Плакид Янковский (1810-1872), который родился в деревне Войска, лежащей возле местечка Каменец-Литовский в Брестском уезде. Однако историк Олег Латышонок
подметил, что Плакид Янковский не считал жителей Брестско-Пинского Полесья белорусами. Поэтому его кандидатура на авторство отпала. И тут вспомнилось оригинальное историческое произведение «Воспоминание о древнем православии Западной Руси» (Москва, 1867), которое было
написано приблизительно в 1857 году. Это произведение с «Разсказами на белорусском наречии»
связывает многое: анонимность авторов, а также их литературный талант, глубокое знание ими
белорусской истории, ярый антикатолицизм, ненависть к унии, иезуитам, поляком, но доброжелательное отношение к литовцам и Великому Княжеству Литовскому, особый интерес и любовь к
истории Турова и Полоцка их авторов. Само собой напрашивалась мысль, что оба произведения
Хаўстовіч, М. «Отрекатца отъ своего роду и племени…» / М. Хаўстовіч // ХІХ стагоддзе. – Мінск, 2000.
Кн. 2. – С. 195-196.
2
Латышонак, А. Гісторыя Беларусі ад сярэдзіны XVIII ст. да пачатку ХХІ ст./ А. Латышонак, Я. Мірановіч.
– Вільня-Беласток, 2010. – С. 83.
3
Хаўстовіч, М. «Отрекатца отъ своего роду и племени…» / М. Хаўстовіч // ХІХ стагоддзе. – Мінск, 2000. –
Кн. 2. – С. 197.
4
Латышонак, А. Нацыянальнасць – беларус / А. Латышонак. – Беласток, 2009. – С. 422.
1
87
П
ол
е
сГ
У
написал один и тот же человек. Проблема раскрытия авторства «Воспоминания о древнем православии Западной Руси» оказалась довольно простой.
Церковный историк Виктор Мосейчук в своей книге «История Пинского Свято-Успенского
Лещинского монастыря» упоминает труд бывшего инспектора Минской Духовной Семинарии архимандрита Анатолия «О составе древней Туровской епархии». Такая книга нам неизвестна, но
так называется одна из глав «Воспоминания о древнем православии Западной Руси». Историккраевед Илларион Зеленский в своѐм фундаментальном труде «Материалы для географии и статистики России. Минская губерния» (Спб, 1864) постоянно цитирует неизвестный исторический
рукописный труд, уважаемого им историка, какого-то архимандрита Анатолия. Оказывается, что
эти цитаты взяты из «Воспоминания о древнем православии Западной Руси». Итак, автором «Воспоминания о древнем православии Западной Руси», похоже, был инспектор Минской Духовной
Семинарии архимандрит Анатолий (Станкевич), который позже был ректором Полоцкой Духовной Семинарии. Художник-краевед Дмитрий Струков (1827-1898), принимая участие в экспедициии Российского археологического общества, в октябре 1864 года посетил Витебск, где встретился с ректором семинарии о. Анатолием. Путешественник записал в своѐм отчѐте археологическому обществу: «Ознакомился с почтенным О. Ректором Архимандритом Анатолием, который
представил в моѐ распоряжение очень интересную рукопись «воспоминание о православии Западной Руси». Это есть историческое исследование о Турове, Пинске. В благодарность за такой дар я
употребил два дня для нарисования рисунка Маркова монастиря, где О. Ректор настоятелем, чем,
кажется, он остался очень доволен»1. Как уже говорилось, три очерка «Разсказов на белорусском
наречии» написаны на полоцко-витебском диалекте.
Теперь нам необходимо было вияснить: знал ли архимандрит Анатолий полесский говор? Мы
узнали, что историк Святослав Воинов в киевских архивах нашѐл историческое произведение
«Описание Новгородсеверского Спасо-Преображенского первоклассного мужеского монастыря»,
подписанное Анатолий Станкевич-Мотолянин. Итак, епископ родился в местечке Мотоль в 35
верстах от города Пинск. Попробуем восстановить белорусскую страницу жизни епископа Анатолия.
Во многих статьях об епископе Анатолии пишется, что он родился в 1821 году в семье священника Минской епархии. Однако местечко Мотоль тогда находилось в Кобринском уезде Гродненской губернии, хотя и на самой границе с Минской губернией. Думается, епископ специально не
уточнял место своего рождения: не хотел акцентировать внимание на том, что его отец Андрей
Станкевич был греко-католическим священником. К сожалению, не удалось найти в минских и
гродненских архивах сведений об Андрее Станкевиче. Удалось узнать, что в 1803 году грекокатолическим священником Мотольской церкви был Иосиф Станкевич (40 лет), вероятно, дед
епископа. Тогда церковь в местечке Мотоль была деревянной, а приход насчитывал 2567 прихожан. Обычно униатские приходы передавалися от отца к сыну. Очень вероятно, что в 1821 году
Андрей Станкевич был священником в Мотольской церкви. Однако его имя не находим в списке2
всех греко-католических священников Российской империи (1838 г.). Можно предположить, что к
тому времени Андрей Станкевич умер.
В 1843 году Александр Станкевич окончил Литовскую Духовную Семинарию, которая тогда
находилась в Жировицком монастыре (Слонимский уезд, Гродненская губерния). Ректором семинарии являлся протоиерей Ипполит (Фердинанд) Гомолицкий. Великолепным был подбор преподавателей: Карл Вронский, Александр Кандидов, Мармерт Гомолицкий, писатель и историк Плакид Янковский, историк-археограф Прокопий Доброхотов (в будущем – епископ Павел) и др.
Возможно, что именно Доброхотов вызвал у юноши интерес к истории. Как раз во время учебы в
1839 году в Полоцке состоялся церковный собор, который объявил об объединении грекокатолической церкви с русской православной. Таким образом Александр Станкевич стал православным.
2 апреля 1844 года его рукоположили во священника в заштатный город Радошковичи Виленской губернии. Вскоре случилась трагедия: умерла жена, наверно, при родах. Молодой священник
оказался с новорождѐнной дочкой на руках, которую, вероятно, временно отдал на воспитание
своей матери. В 1848 году он поступил в Санктпетербургскую духовную академию от Жировицко1
Слюнькова, И. Храмы и монастыри Беларуси XIX века в составе Российской империи / И. Слюнькова. –
Москва, 2010. – С. 405.
2
Radwan, M. Carat wobec Kościoła grecko-katolickiego w zaborze rosyjskim 1796-1839 / М. Radwan. – RomaLublin, 2001. – S. 350-413.
88
Литовской епархии, а не от Минской. Александр Станкевич тяжело переживал смерть любимой
жены, что его подтолкнуло 5 декабря 1848 года постричься в монахи (наверно, в АлександроНевской лавре) под именем Анатолий. В духовной академии иеромонах получил хорошую философскую и богословскую подготовку: лекции читали известные профессора: Фѐдор Сидонский,
Евграф Ловягин, Иоаким Кочетов, Василий Карпов и др. Ректором академии был историк церкви,
епископ Макарий (Булгаков), который читал курс истории русской церкви. Думается, что такая
выдающаяся личность, как будущий митрополит Московский и Коломенский, оказала значительное влияние на иеромонаха Анатолия и как на человека, и как на историка.
В 1853 году он окончил духовную академию со степенью магистра богословия, его назначили
инспектором Минской духовной семинарии. Ректором семинарии был историк, архимандрит Николай (Трусковский), который написал и издал книгу «Историко-статистическое описание Минской епархии» (СПб., 1864), не утратившей и сегодня научной ценности. Усердная и успешная
работа иеромонаха Анатолия в должности инспектора семинарии была замечена церковным
начальством.
10 Января 1856
Минской Духовной Консистории
У
№ 134/38
сГ
Инспектор Минской Семинарии Иеромонах Анатолий в воздаяние примерного его поведения и
усердия по должности, 6 сего Января, в Кафедральном Соборе произведено мною в Игумена.
О том предлагаю Консистории для сведения и сообщения Семинарскому Правлению.
Михаил Архиепископ Минский1
№ 64
9 Января 1856 года
Минск
П
ол
е
Архиепископ Минский и Бобруйский Михаил (Голубович) – известный деятель грекокатолической и православной церкви. Игумен Анатолий пользовался большим доверием архиепископа, который почти каждый год отправлял его в длительные поездки по Минской губернии для
ревизии сельских приходов. Во время многомесячных путешествий он изучал местные достопримечательности, искал исторические документы для своих будущих научных трудов. Об этом же
писал в «Воспоминаниях о древнем православии Западной Руси». Вполне возможно, что игумен
Анатолий собранным материалом делился и с ректором семинарии, чтобы тот мог в дальнейшем
использовать его в своѐм труде «Историко-статистическое описание Минской епархии» (СПб.,
1864).
Расскажем о некоторых путешествиях-ревизиях игумена Анатолия. В 1856 году он ревизировал
Мозырский уезд. В 1857 году игумен совершил повторную ревизию приходов Мозырского уезда
по следующему маршруту: Минск – Койданово – Несвиж – Клецк – Синявка – Лахва – Ленин –
Князь-озеро – Житковичи – Давид-Городок – Туров – Тонеж – Милошевичи – Петриков – Скрыгалов – Лельчицы – Ельск – Мозырь – Минск. Игумен проехал почти две тысячи вѐрст, объехав
практически все приходы довольно большого и болотистого уезда. В 1858 году он осуществил ревизию Минского и Слуцкого уездов, а в 1860 – Пинского уезда по маршруту: Минск – Койданово
– Несвиж – Синявка – Хотыничи – Бобрик – Лыще – Дубой – Мохро – Любязь – Любешов – Пинск
– Пинковичи – Ставок – Отолчицы – Достоево – Паршевичи – Жабчицы – Бродница – Любешов –
Заручье – Червище – Пниовно – Деревок – Быхов – Цыр – Будче – Железница – Кухотск – Боровая – Белое – Речица – Моровин – Серники – Витчевка – Сваричевичи – Хойно – Местковичи –
Велятичи – Лопатин – Мисятичи – Лемешевичи – Качановичи – Вуйвичи – Плотница – Стахов –
Радчицк – Городная – Жолкин – Остров – Логишин – Озаричи – Телеханы – Глинная – Святая Воля – Бобровичи – Выгонищи – Хотыничи – Малоплотница – Доброславка – Погост – Новый Двор
– Дубновичи – Парохонск – Вылазы – Лунин – Лулинец – Язвинки – Кожан-Городок – Лулинец –
Лунин – Погост – Хотыничи – Минск. Игумен Анатолий проехал около 1400 вѐрст. Только за наѐм
лодок и гребцов при переправах через реки и болота было уплачено 8 рублей 30 копеек. Поездка
началась в первых числах июля, а закончилась в конце сентября.
Церковное начальство по достоинству оценило деятельность игумена Анатолия: 5 августа 1860
года он возведѐн в сан архимандрита (наверно, архиепископом Минским Михаилом) и назначен
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 26872. – Л. 1.
89
П
ол
е
сГ
У
ректором Полоцкой духовной семинарии, которая была основана в 1806 году как грекокатолическая. В 1856 году семинария была переведена в Витебск, но ещѐ долго она называлась
Полоцкой. Там учебное заведение находилась в здании бывшего базилианского монастыря. Покровителями семинарии являлись учителя славянства – святые Кирилл и Мефодий. Была большая
библиотека (около 10000 книг), в которой хранилось много старинных книг XV-XVIII веков на
различных языках: польском, латинском, русском, немецком, французском, английском, итальянском, древнегреческом, древнееврейском и др. «Библиотека осталась семинарии (ещѐ униатской) в
наследство от базилианского монастыря. Более половины книг были пожертвованы неким протоиереем Михаилом Кунинским, который, судя по надписям на книгах, был редким библиофилом и
знал много древних и новых языков»1. Конечно, архимандрит Анатолий использовал книги семинарской библиотеки для своих исторических исследований.
«Ректор Анатолий страдал ужасною болезнью, известною под именем «колтуна» [чисто полешуцкая болезнь. – Авт.]. При крайнем худосочии страдальца, свила в ужасный ком его роскошные
волосы на голове и периодически сводила тощие члены тела в нечто поистине неописуемое. От
неправильного лечения и житейских потрясений болезнь всѐ более усиливалась»2. Тогда больной
архимандрит жил в здании семинарии вместе с незамужней дочерью.
Ректор семинарии находился в подчинении архиепископа Полоцкого и Витебского Василия
(Лужинского), который, наряду с Иосифом Семашко и Антонием Зубко, сыграл значительную
роль в деле ликвидации греко-католической церкви. Архиепископ Василий оценил способности
архимандрита Анатолия. В 1861 году архиепископ сделал ревизию Полоцкой семинарии. Вот что
он написал в своѐм отчѐте об этой ревизии: «Без предварительного извещения, прибыв в подведомую мне Семинарию в 11 часов обозначенного выше числа, во время уроков, я отправился прямо
в классы и прежде всего Высшего Отделения, где нашел Ректора Семинарии, потому что был его
урок. Отец Ректор занимался третьей репетицией по Догматическому Богословию: я принял участие в этом деле и сам начал испытывать учеников; от Догматического Богословия я перешѐл к
другим предметам, между прочим, и по предметам Миссионерского Отделения. При этом я заметил, что воспитанники своим делом занимаются исправно весьма и усердно, и в Отце Ректоре я
нашѐл не только много старания – начитанного, обладающего редким даром слова и глубокоучѐного мужа, но, чтоб особенно важно для семинарских кафедр и именно для кафедры Богословия, отличного профессора-практика, понимающего душу воспитанников и степень их разумения,
глубоко-обсудившего всѐ содержание Богословской науки и умеющего самые высокие догматические истины представлять наглядно, приводить в опытах жизни и, при помощи сближения с очевидными истинами и фактами, сообщать им обязательность. Это доставило мне истинную радость
и утешение. (…) Затем я осмотрел ученические спальни, спальную мебель, матрасы, бельѐ и убедился в заботливости Начальства о чистоте и здоровье воспитанников: спальная зала содержится в
отличной чистоте и опрятности, воздух чист и сух, температура умеренная. Наконец я посетил
Семинарскую больницу и столовую, благословив трапезу учеников, слушал дневное чтение из Четьи-Минеи, отведал кушанье и хлеб, которые нашѐл для постного дня весьма удовлетворительными и, припадав моѐ благословение Семинарии, выбыл»3. Просмотрев всю финансовую документацию духовной семинарии, архиепископ не нашѐл никаких нарушений.
Владыка оценил глубокий ум, педагогический талант, честность и хозяйственность ректора семинарии, поэтому приблизил его к себе. Архимандрита Анатолия и архиепископа Василия сблизила также общая страсть – коллекционирование. Архиепископ был европейски образованным
человеком, коллекционером, членом различных европейских обществ: Копенгагенского Королевского Общества Северных Антиквариев по Русскому отделению, почѐтный президент Африканского общества в Париже о выкупе невольников и т.д. Мы мало знаем про коллекцию и библиотеку архимандрита Анатолия. Так, в середине 50-х годов он подарил редкое рукописное Евангелие
XVI века, купленное им у частного лица, библиотеке Киевской духовной академии. Известно также, что ценную коллекцию эфиопских рукописей архимандрит Анатолий в конце жизни подарил
библиотеке Санкт-Петербургской духовной академии (сейчас его книжное собрание находится в
Российской национальной библиотеке).
1
Шейкин, Г. Полоцкая епархия. Историко-Статистическое обозрение / Г. Шейкин. – Минск, 1997. – С. 53.
Довгялло, Д. Витебская духовная семинария. Заметки и воспоминания /Д. Довгялло. – Витебск, 1907. – С.
47.
3
НИАБМ. – Фонд 2531. – Оп. 1. – Д. 40. – Л. 48.
2
90
П
ол
е
сГ
У
4 апреля 1861 года архимандрит Анатолий был назначен настоятелем Витебского Маркова первоклассного монастыря, который был основан князем Львом Огинским в 1633 году. Обитель
находилась на правом берегу реки Двины в двух верстах от города Витебск. Уже в 1861 и 1862
годах был произведѐн значительный ремонт монастырских церквей и зданий, построена новая баня и ограда. Вскоре архиепископ Василий назначил активного и работоспособного архимандрита
Анатолия членом Полоцкой Духовной Консистории, благочинным монастырей Полоцкой епархии, цензором проповедей и т.д.
Наверно, ещѐ до приезда архимандрита Анатолия в Витебск в Полоцкой духовной семинарии
сложился православный исторический кружок, основу которого составляли еѐ преподаватели:
Ксенофонт Говорский (1811-1871), иеромонах Сергий (Виктор Василевский, 1826-после 1890),
Фортунат Слупский (1832-1876), Пѐтр Дружиловский (1834-?), Матвей Красовицкий (?-1888), которые печатали многочисленные статьи на исторические темы в газете «Витебские Губернские
Ведомости» и в «Памятных книжках Витебской губернии». Матвей Красовицкий был позже первым редактором «Полоцких Епархиальных Ведомостей», его брат, священник Михаил Красовицкий, писал тоже статьи на краеведческие и исторические темы.
К этому кружку можно отнести также известного украинского и белорусского историка, этнографа и фольклориста Александра Сементовского-Курилло (1821-1893), занимавшего тогда в Витебске должности губернского лесничего, секретаря Губернского статистического комитета, редактора «Памятных книжек Витебской губернии» и неофициальной части «Витебских Губернских
Ведомостей», директора Центрального архива древних актовых книг Витебской и Могилѐвской
губерний Александра Созонова (1818-1886), редактора газеты «Витебские Губернские Ведомости»
Феодосия Серебренникова (1834-?), выступившего в 1860 году за обучение детей на белорусском
языке, а также археолога Михаила Кусцинского (1829-1905). Архимандрит Анатолий (с его глубоким интересом к истории, особенно истории православной церкви) органически влился в этот
деятельный кружок. Можно предположить, что наибольшее влияние на него оказали фанатикиисследователи Александр Сементовский и Ксенофонт Говорский.
Создателем витебского кружка, наверно, был библиотекарь и учитель Библейской и Церковной Истории, Церковных древностей, Канонического права, еврейского языка и преподаватель
истории русского раскола, кандидат Ксенофонт Антонович Говорский, который был сыном киевского униатского священника. В 1860 году он предоставил в правление семинарии «отзыв о своих
трудах», где писал: «Я в настоящее время занимаюсь нижеследующими литературными трудами:
1) напечатал в «Витебских Губернских Ведомостях» а) Археологические изыскания в окрестностях г. Полоцка, б) о витебских общественных увеселениях, в) о введении римского католицизма в
Белоруссии, г) отрывки из приготовленного мною к изданию Историко-статистического описания
полотского Спасо-Ефросиниевского монастыря, 2) занимаюсь разработкой материалов для истории Белорусской церкви и для сочинения «О влиянии латинизма на судьбу славянских народов – в
религиозном, этнографическом и политическом отношениях». Действительно, преподаватель Ксенофонт Говорский отличался большой работоспособностью: неофициальная часть «Витебских
Губернских Ведомостей», которую он редактировал в 1858-1860 годы, состояла исключительно из
его статей. Мы видим, что он уже тогда активно и свободно пользовался терминами «Белоруссия»
и «белорусский». Стоит напомнить, что Ксенофонт Говорский является одним из создателей
идеологии «западнорусизма», суть которой заключается в том, что русские, украинцы и белорусы
представляют собой единый народ лишь с некоторыми этнографическими и языковыми особенностями.
В провинциальном Витебске Говорскому было трудно развернуть широкую западнорусскую
пропагандистскую деятельность, поэтому в 1861 году он переехал в Санкт-Петербург, а оттуда, в
следующем году, – в родной Киев, где начал издавать журнал «Вестник Юго-Западной и Западной
России», который стал общеимперским рупором «западнорусизма». Он не скрывал, что Синод
помогал в издании журнала, точнее его покровители и друзья среди синодальных чиновников.
Первый год в Киеве Говорский поддерживал местных украинофилов и дружил с одним из них –
археологом и писателем Алексеем Гатцуком (1832-1891). Однако после начала польского восстания редактор журнала обрушился с обличительной критикой на киевских и петербургских хохломанов-сепаратистов. Наверно, он узнал об изменившейся правительственной политике по отношению к украинскому движению и быстро переориентировался. В сентябре 1863 года Ксенофонт
Говорский обратился в киевскую жандармерию, где сообщил, что получил из Москвы письмо с
91
П
ол
е
сГ
У
двумя номерами революционной газеты «Свобода»1. При этом он сказал, что эту провокацию против него устроил недавно уехавший в Москву хохломан Алексей Гатцук. В 1864 году Ксенофонт
Говорский переехал в город Вильна, где под покровительством генерал-губернатора МуравьѐваВешальника стал издавать свой журнал уже под названием «Вестник Западной России». Думается,
что одной из причин его бегства из Киева был страх перед местными украинофилами и революционерами.
Всѐ-таки низкий научный и литературный уровень журналов, издаваемых Ксенофонтом Говорским, не позволяет видеть в нѐм изощрѐнного интеллектуала – одного создателей идеологии западнорусизма и белорусской национальной идеи. Западнорусизм хорошо вписывался в уваровскую триаду «самодержавие, православие, народность», а тогдашняя зачаточная белорусская
национальная идея – в правительственную политику борьбы с католицизмом и польским влиянием в Северо-Западном крае. Ещѐ в 1999 году мы высказали мысль2, что у истоков белорусской
национальной идеи стоит писатель, историк, бывший униат, воспитанник полоцких иезуитов (они
внесли свой вклад в создание западнорусизма), белорус Константин Сербинович (1797-1874), который занимал ключевые посты в бюрократическом аппарате министерства народного образования и Святейшего Синода, являлся ярким воплощением уваровской триады. Тайный советник
Константин Сербинович был главным экспертом по религиозным и национальным вопросам в
Северо-Западном крае как в Синоде, так и в министерстве народного просвещения. «В духовном
ведомстве в 1836–1859 гг. не решалось ни одного более или менее важного дела и вопроса без
участия Сербиновича в нѐм»3.
Современники так характеризовали Константина Сербиновича: «Выдатныя веды моваў (лацінская, старажытна-грэчаская, польская, руская, французская і нямецкая), свабодная арыентацыя ў
сусветнай літаратуры па гісторыі, філалогіі і філасофіі спрыялі дасягненню поспехаў у Пецярбургу. Дадаліся і асаблівасці характару, уменне трымаць сябе з людзьмі: «знешняе аблічча
Сербіновіча і ўвогуле адносіны мелі адзнаку полацкага іезуіцкага выхавання, якое і дапамагала
яму трымацца пры ўсіх начальніках, самых супрацьлеглых. Памяркоўнасць і асцярожнасць,
спраўнасць і розум – яго дадатныя ўласцівасці… Рэзкіх мяркаванняў, ганьбы ні асобам, а ні рэчам
ад яго нельга было пачуць»4. Литературный критик Александр Никитенко дополняет портрет чиновника: «(…) воспитанник иезутов, поборник православия, дающего кресты и большие оклады,
фанатик и друг карамзинского периода, гладенький, чистенький, любящий старинный порядок, за
исключением кнута, и потому чиновник новой генерации, почти либерал, всякую новую мысль,
называющий неправославной, а всякий новый оборот в языке, отступающий от карамзинской
стрижки, непонятным, – одним словом, Сербинович»5. Наверно, с подачи Константина Сербиновича провинциальному учителю Ксенофонту Говорскому была поручена важная миссия: разборка
архива униатских митрополитов, хранившегося в синодальном архиве.
Тайный советник имел связи в самых высоких правительственных и придворных кругах: секретарь знаменитого историка Николая Карамзина, душеприказщик влиятельного министрацаредворца Александра Шишкова. Оказывается, что Константин Сербинович занимался полоцкой
историей и покровительствовал историческим исследованиям Говорского, который регулярно
слал свои тексты в редакцию «Журнала Министерства Народного Просвещения», хотя не все они
там печатались. В правительственных и церковных кругах Полоцк виделся как центр православия
в Беларуси. Не случайно в 1839 году там провели объединительный церковный собор. Однако на
Полатчине были сильны позиции католицизма, был развит культ католических святых: монахаиезуита Андрея Боболи и греко-католического архиепископа Иоасафата Кунцевича. Мощи убитого казаками иезуита хранились тогда в Полоцке, а мощи убитого витебчанами униатского архиепископа долгое время там находились. И как раз в 1841 году вышло произведение Константина
Сербиновича «Исторические сведения о жизни преподобной Евфросинии княжны Полоцкой, с
Описанием и изображением креста, принесѐнного ею в дар Полоцкой Спасской обители».
1
Центральный государственный исторический архив Украины, в г. Киеве. – Фонд 442. – Оп. 813. – Д. 279.
Ільїн, О. Де шукати витоки білоруської національної ідеї? / О. Ільїн // Сіверянський Літопис. – 1999. – № 3.
–С. 145.
3
Здравомыслов, К. Сербинович Константин Степанович / К. Здравомыслов // Русский биографический словарь. Сабанеев-Смыслов. – Санкт-Петербург, 1905. –С. 349.
4
Нікалаеў, М. Беларускі Пецярбург / М. Нікалаеў. – Санкт-Пецярбург, 2009. – С. 67.
5
Никитенко, А. Дневник / А. Никитенко. – Москва, 1955. –Т. 1. – С. 268.
2
92
П
ол
е
сГ
У
«В начале 1840-х годов в Беларуси и в обеих столицах произошло событие, связанное со знаменитой реликвией XII в. – крестом Евфросиньи Полоцкой, которую знаменитый «воссоединитель» униатов (1839 г.) архиепископ полоцкий Василий вывез в Москву и Петербург для сбора
средств на ремонт восстановленной епархии. Поездка вызвала огромный интерес и оживила интерес к истории «Западнорусских земель»1. На кресте была древняя запись с проклятием на голову
тех, кто вынесет крест из полоцкого храма. Никто до этого не решался на вынос креста из собора.
Вот как архиепископ Василий описывал свой опасный поступок: «Когда я садился уже в экипаж,
почтальон подает мне свиток и письмо на моѐ имя от г. директора хозяйственного управления при
святейшем Синоде К.С. Сербиновича, который просил меня проверить самым тщательным образом и исправить рисунок упомянутого креста, препровождѐнный в свитке, с подлинником. Не
имея времени, ни возможности исполнять это требование…, я велел ризничему священнику Богдановичу, прощавшемуся со мною, принести мне в футляре оный и повѐз его с собою вместе со
сказанным рисунком…»2. Эта фраза говорит об огромном влиянии Константина Сербиновича на
архиепископа. Наверно, владыка Василий немного слукавил. Думается, что даже просьба такого
влиятельнейшего чиновника, как Сербинович, не могла толкнуть архиепископа на святотатство. В
письме, на наш взгляд, было тайное разрешение Синода на вывоз креста. Поездка владыки с уникальной реликвией имела огромный резонанс по всей стране, всколыхнула интерес к истории Полоцка и его древностей. В 60-х годах по инициативе архиепископа Василия был возбуждѐн перед
Синодом вопрос о перенесении мощей преподобной Евфросинии из Киева в Полоцк. В 1870 году
киевский митрополит Арсений передал только средний палец правой руки мощей святой. Тогда
были сделаны первые шаги к победе в Полоцке культа преподобной Евфросинии Полоцкой над
культом святых Андрея Боболи и Иоасафата Кунцевича.
Кажется, что всѐ это делалось по плану Сербиновича – декатолизация и деполонизация Беларуси: вначале выбирается знаковый регион, создается культ местного православного святого или
святыни, создается православный культурный кружок, который изучает этнографию и фольклор
местного населения, историю региона с акцентом на региональные особенности и историю православной церкви в еѐ трагической борьбе с католицизмом и т.д. Члены витебского кружка внесли
свой вклад и в развитие культа святой Евфросинии Полоцкой и ликвидации культа Иоасафата
Кунцевича: Ксенофонт Говорский написал «Жизнь преподобной Евфросинии княжны Полоцкой.
С историческим описанием основанного ею девичьего, Спасопреображенского монастыря и с
приложением св. креста, устроенного ею для монастырской церкви» (1862 г.), «Иоасафат Кунцевич, полоцкий, униятский архиепископ» (1858), «Приложение к жизни полотского архиепископа
Иоасафата Кунцевича» (1858), а иеромонах Сергий – «Святая преподобная Евфросиния, княжна
полотская, с историческим описанием основанного ею полотского девичьего СпасоПреображенского монастыря и устроенного для монастырской церкви креста» (1864).
Нечто подобное наблюдаем и на Полесье в 50-60-е гг. XIX века: попытка создания культа чудотворной иконы Купятичской Божьей Матери и возвращения еѐ на Пинщину из Киева, создание в
Пинске православного культурно-исторического кружка, активизация исследований по этнографии и по истории православия на Полесье, постановка вопроса о самобытности местного населения. Существенный вклад в эти процессы на Полесье внесли книги: «Воспоминание о древнем
православии Западной Руси» и «Разсказы на белорусском наречии». Так, в первой книге архимандрит Анатолий описал, как он настойчиво искал в Турове мощи Кирилла Туровского, много в
ней писал и про самого святого. Чувствуется огромное стремление автора книги содействовать
созданию в Турове мощного культа этого святого. Неслучайно, что архимандрит много внимания
в книге уделил также истории мощей католических святых: Андрея Боболи и Иоасафата Кунцевича.
В «Воспоминании о древнем православии Западной Руси» архимандрит Анатолий показал себя
как оригинальный и эрудированный историк, который много работал в архивах Минской духовной консистории (собрание документов древних монастырей), церквей и монастырей Минской
епархии и т.д., а также в семейных архивах полесских священников. Он был хорошо знаком с
польской историографией: с трудами историков Мацея Стрыйковского, Альберта ВиюкКояловича, Игнатия Стебельского, Михала Балинского, Теодора Нарбута, Владислав Сырокомли,
филолога Вацлава Мацеевского и др., а также с древнерусскими летописями и «Словом о полку
Игоревом». Совершенно серьѐзно архимандрит Анатолий называл литературного героя «Слова» –
1
2
Алексеев, Л. Археология и краеведение Беларуси / Л. Алексеев. – Минск, 1996. – С. 56.
Из записок Василия Лужинского – архиепископа Полоцкого. – Казань, 1885. – С. 211, 212.
93
П
ол
е
сГ
У
Бояна – учителем в минской школе. Необходимо всѐ же обратить внимание на то, что между архимандритом Анатолием и автором книги «Разсказы на белорусском наречии» есть только одно
противоречие. Епископ считает в «Воспоминании о древнем православии Западной Руси» предками пинчуков таинственное племя Ятвягов (вслед за Теодором Нарбутом), не указывая его этничного происхождения, а автор рассказов – полоцких Кривичей, вслед за польським историком Адамом Нарушевичем (пинчук по происхождению). Но автор «Воспоминания о древнем православии
Западной Руси» сам себе противоречит: относит Пинщину до земель Кривичей. Нужно отметить,
что между написаним этих двух произведений лежит временной промежуток где-то в пять лет, а
за это время архимандрит Анатолий мог изменить свои взгляды, особенно благодаря белорусскому влиянию на него полоцко-витебского исторического кружка.
Однако вернѐмся непосредственно к жизни архимандрита Анатолия. Как помним, архиепископ
Василий загрузил его работой, которую тот добросовестно выполнял. Архимандрит первым делом, как благочинный монастырей Полоцкой епархии, начал с их ревизии и естественно обнаружил множество недостатков и злоупотреблений, особенно в Полоцком женском СпасоЕвфросиниевском монастыре. Его настоятельницей (1853–1878 рр.) была Евфросиния Сербинович
(шестидесятилетняя вдова), имевшая связи и поддержку в высших петербургских кругах. «Родны
брат ігуменні, К. Сербіновіч, быў дырэктарам Гаспадарчага ўпраўлення пры Свяшчэнным Сінодзе
і шмат у чым садзейнічаў адраджэнню манастырскага ансамбля»1. При монастыре было училище
девиц духовного звания под покровительством самой императрицы Марии Александровны. Однако архимандрит Анатолий, как честный и принципиальный человек, не шѐл ни на какие компромиссы, что, конечно, не нравилось в Петербурге.
После всех скандалов с игуменьей Евфросинией (Сербинович) архиепископ Василий стал снимать архимандрита Анатолия с его многочисленных постов: вначале с благочинного монастырей,
потом вывели из состава духовной консистории. Виленский генерал-губернатор, граф Михаил
Муравьѐв, в 1863 году писал архиепископу: «Так, например, на днях состоится распоряжение относительно о. ректора полоцкой семинарии, буду так же искать возможность исполнить и другое
желание Ваше относительно секретаря консистории»2. Похоже, что генерал-губернатор содействовал снятию архимандрита с какого-то поста, так как пора милостей для того уже прошла. «В
июле 1865 г. Витебскую семинарию посетил главный начальник края генерал-губернатор Конст.
Петр. фон Кауфман. Он лично всѐ осматривал, во всѐ вникал и в результате сообщил преосвященному Василию, который жил тогда в С.-Петербурге, «о недостатках, упущениях и злоупотреблениях, которые лично им усмотрены и частию собраны из разных источников»»3. Вскоре архиепископ Василий назначил «особою комиссию об улучшении содержания воспитанников семинарии»4, результатом работы которой было снятие архимандрита Анатолия в ноябре 1865 году с
должности ректора семинарии. Его пока оставили настоятелем Маркова монастыря. Один из биографов архимандрита Анатолия так объяснял причины его увольнения: «Это несколько связано с
тогдашним положением витебской епархии, в которой по удалению архиеп. Василия Лужинского
обнаружены большие злоупотребления; обстоятельное следствие по поручению Св. Синода производил о. архимандрит Анатолий Станкевич, как ректор полоц. семинарии»5. Вскоре отец Анатолий вынужден был выехать из Витебска. Интересно, что ректором семинарии после него стал архимандрит Никанор (Бровкович) – известный духовный писатель.
Вот так расправились с честным и принципиальным архимандритом, которого церковный историк, митрополит Мануил (Лемешевский), характеризовал как человека широкой гуманности и
сердечной доброты. Только этими преследованиями можно объяснить тот факт, что опальный архимандрит Анатолий издавал свои произведения анонимно. Возможно, что художник Оружейной
палаты Дмитрий Струков вывез рукопись «Воспоминание о древнем православии Западной Руси»
в Москву и там еѐ издал.
1
Лабоха, Г. Кароткі нарыс гісторыі Спаса-Ефрасінеўскага жаночага манастыря ў Полацку / Г. Лабоха //
Беларускі Гістарычны Часопіс. – 2012. – № 10. – С. 24.
2
Из записок Василия Лужинского – архиепископа Полоцкого. – Казань, 1885. – С. 269.
3
Довгялло, Д. Витебская духовная семинария. Заметки и воспоминания / Д. Довгялло. – Витебск, 1907. – С.
53.
4
Довгялло, Д. Витебская духовная семинария. Заметки и воспоминания / Д. Довгялло. – Витебск, 1907. – С.
54.
5
Родосский, А. Биографический словарь студентов первых XXVIII-ми курсов С.Петербургской Духовной
Академии 1814-1869 гг. / А. Родосский. – Санкт-Петербург, 1907. – С. 13.
94
13 марта 1867 года архимандрита Анатолия назначили настоятелем Новгород-Северского Спасо-Преображенского монастыря, находящегося в Черниговской епархии. С этого назначения
начался новый украинский период его жизни.
Итак, первым полесским прозаиком можно считать Александра (Анатолия) Станкевича, а первым полесским поэтом – Франца Савича.
П
ол
е
сГ
У
Пинский православный историко-этнографический кружок
Для борьбы с католицизмом и польским влиянием в Пинске стал складываться православный
историко-этнографический кружок. Наверно, свою лепту в его создание внѐс известный историк
церкви, архимандрит Николай (Трусковский, 1820?–1881), который в середине 50-х годов был несколько лет настоятелем местного Богоявленского монастыря. Тогда же учитель Михаил Загоровский собирал документы по истории православной церкви на Полесье. Собирал старинные документы и архимандрит Богоявленского монастыря Геласий (Княжеский, 1798?-1853). В 1845 году
минским губернатором Алексеем Семеновым была учреждена Комиссия для собрания древних
актов, хранящихся в городских архивах и православных монастырях Минской губернии. В работе
комиссии приняли участие архимандрит Геласий; бывший директор Архангельской гимназии,
статский советник Жуковский; борисовский маршалок Евстафий Тышкевич и др. Результатом работы этой комиссии было издание в 1848 г. книги «Собрание древних грамот и актов городов
Минской губернии, православных монастырей, церквей и по разным предметам», где было опубликовано 15 грамот (из всех 171), связанных с Пинском. Можно предположить, что пинские грамоты предоставил для издания архимандрит Геласий.
В 1852 году в Пинск из Несвижа был переведен ярый борец с католицизмом протоиерей Василий Грудницкий (1820-1903). И в том же году прихожане Купятичской церкви пишут архиепископу Минскому и Бобруйскому Михаилу прошение о возвращение из Киева местной святыни – знаменитой Купятичской иконы Божей Матери. К прошению прилагались две справки об истории
Купятичского монастыря и самой иконы, написанные приходским священником Иосифом Загоровским (?-1858) и благочинным Василием Грудницким. Протоиерей, наверно, после отъезда архимандрита Николая возглавил пинский кружок. Отец Василий в 1874 году в газете «Минские
Епархиальные Ведомости» опубликовал интересную и обстоятельную историю Пинщины, а также
«Сказание о Купятичской иконе». Кроме того он занимался этнографическими исследованиями:
одним из первых описал полесский народный обычай «Женитьба комина». Это описание1, которое
опубликовал известный этнограф Павел Шейн, содержит немало языкового, фольклорного и этнографического материала. Василий Грудницкий много сделал для укрепления православия на
Пинщине. Под его руководством домиканский костѐл был перестроен в Фѐдоровский кафедральный собор. Во что он вложил много личных средств.
Тогдашний приходской священник Феликс Дружиловский (1838? – 1912) опубликовал в газете
«Минские Епархиальные Ведомости» статью «Из церковной летописи Купятичской СвятоНиколаевской церкви». На ниве полесской культуры работают и другие священники: Иоанн Акоронко (1819–?), издавший «Летопись Пинского уезда и благочиния Лещинской Успенской приходской церкви», создатель полесской грамматики Платон Тихонович (1838-1922), этнограф и
фольклорист Дмитрий Булгаковский (1843–1918). К пинскому кружку можно также отнести пинчука Николая Акоронко (1838– 1908) – тогдашнего редактора «Минских Епархиальных Ведомостей», где в основном и печатались члены кружка. Отметим, что свою грамматику Платон Тиханович писал для конкурса на создание учебников для школ, который проводился Минской дирекцией народных училищ. А инспектором дирекции тогда был Николай Акоронко.
Важное место в пинском кружке (возможно, его идеолог) занимал Стефан Фѐдорович Куклинский (1828?–1891?). Поэтому на его биографии остановимся поподробнее. В 1852 году он окончил
историко-филологический факультет Харьковского университета. Хотя во время его учѐбы там
уже не работали выдающиеся учѐные-слависты Измаил Срезневский и Николай Костомаров
(1817–1885), однако ещѐ преподавали историю украинский поэт Пѐтр Гулак-Артемовский (1790–
1865) и фольклорист Амвросий Метлинский (1814–1870). Известно, что в конце 50-х годов, работая в Киевском университете, Метлинский руководил студенческим кружком, в котором историю
изучали через призму фольклора (типичная идея Доленги-Ходаковского). На каникулах студенты
записывали народные песни, приметы, предания и т.п. Можно предположить, что такой же кружок
действовал и в Харьковском университете. Очевидно, что Куклинский прошѐл фольклористиче1
Этнографическое обозрение. – 1898. – № 3. – С. 152-160.
95
ол
е
сГ
У
скую школу Амвросия Метлинского, который был типичным славянофилом и одновременно
украинофилом, однако, считавший украинский язык говором, пригодным только для написания
литературных произведений. Первые научные исследования Куклинского были опубликованы в
известном журнале «Современник» в 1853 году. Любопытно, что тогда харьковские романтики не
подписывали свои произведения собственными фамилиями. Это у них перенял и Куклинский, который свои произведения или вообще не подписывал, или подписывал криптонимом «С. К.», или
сокращением «Куклин».
В конце 50-х годов Стефан Куклинский работал инспектором Белостокской гимназии. Тогда он
активно собирал под Заблудовым фольклор, часть собранных им материалов напечатал Пѐтр
Гильтебрандт (1840-1905) в «Сборнике памятников народного творчества в Северо-Западном
крае». В 1858 году в «Этнографическом сборннике» Куклинский напечатал три предания и 28 песен в большой и интересной статье «Заметки о западной части Гродненской губернии», где показал себя талантливым историком и диалектологом. 31 октября 1865 года Куклинский был назначен
директором Пинской гимназии с целью еѐ полной русификации. В Пинске он продолжил свою
научную и литературную деятельность: написал статьи «От Пинска до Новогрудка» и «Исторические известия о православных церквях в г. Пинске». В 1871 году историк раскопал курган Миндовга возле бывшего Лещинского монастыря, с которого начиналось христианство на Полесье.
По-видимому, искал следы древнего православия в здешних краях, но нашѐл только саманидский
дирхем. Думается, что именно фольклорист Стефан Куклинский заинтересовал священника Дмитрия Булгаковского полесским фольклором. В 1875 году Куклинского назначили первым директором Несвижской учительской семинарии.
К пинскому кружку можно отнести и еще одну загадочную личность. В газете «Киевский телеграф» (1863 г., № 8) была опубликована статья «Письмо из Пинска», написанная корреспондентом
газеты, в которой дано описание города. Статья загадочно подписана «Ив. Ст. Пинчук – Мохраниця». Ещѐ в 1861 году в десятом номере первого украинского журнала «Основа» была напечатана статья «Несколько слов о пинчуках» (Письмо к редактору), в которой утверждался вес языкового критерия «при определении национальности», и приводился образец языка пинчуков. Статья
была подписана немного иначе – «Ю. Мохраниця». Явно, что это псевдоним. Мохраниця, на наш
взгляд, означает житель села Мохро Пинского уезда (сейчас Ивановский район). Кто из жителей
этого села мог быть автором статьи? Им мог быть или священник местной церкви Григорий Фомич Таранович (1801–1870), или его сын Евстафий Таранович (1842?– ?), студент Петербургского
университета, в будущем инспектор Минской дирекции народных училищ. Вторая версия более
правдоподобна.
П
Кто же написал «Пинскую шляхту»?
В 2000 году известный филолог Нина Мечковская1 в статье «Винцент Дунин-Марцинкевич не
был автором водевиля «Пинская шляхта»» приводит довольно убедительные аргументы того, что
белорусский классик не мог быть автором комедии. С того времени в отечественном литературоведении началась бурная дискуссия по данной проблематике. Вначале оппоненты намекали на то,
что в Пинске некому было написать такое талантливое произведение. Однако столица Полесья
являлась тогда, как мы выше показали, значительным центром польской и полесской культур.
Ищя автора «Пинской шляхты», сперва обратили внимание на историка, языковеда и писателя
Стефана Куклинского, который интересовался местными говорами и фольклором. Однако вскоре
появились сомнения, так как один из ведущих специалистов по говорам Берестейско-Пинского
Полесья, языковед-диалектолог и историк Фѐдор Климчук по некоторым особенностям языка
пьесы точно определил село, говор которого использовал автор. Полученные научные результаты
лингвист-диалектолог изложил в своих статьях2, основные идеи которых можно сформулировать
следующим образом:
1. Язык «Пинской шляхты» – это стройная система, а не какая-нибудь неупорядоченная
«смесь» или стилизация.
1
Мечковская, Н. Винцент Дунин-Марцинкевич не был автором водевиля Пинская шляхта / Н. Мечковская //
Wiener Slawistischer Almanach. – 2000. – № 46. – S. 225-238.
2
Клімчук, Ф. Пра мову п’есы «Пінская Шляхта» / Ф. Клімчук // Гістарычная Брама : Гісторыя і культура
Палесся. – 2010. – № 1. – С. 143-153; Пра мову «Пінскай шляхты» // Волинь–Житомирщина. Історикофілологічний збірник з регіональних проблем. 22 (І том). – Житомир, 2010. – С. 72–82.
96
П
ол
е
сГ
У
2. В языке «Пинской щляхты» наиболее значительны два компонента: а) местный берестейско-пинский говор; б) старая восточнославянская (старобелорусская и староукраинская) письменная традиция, частично сохранившияся со времен Великого Княжества Литовского и Речи
Посполитой.
3. Автор «Пинской шляхты», с одной стороны, владел местным берестейско-пинским говором, с другой стороны, был замечательным знатоком старой восточнославянской традиции.
4. Языку «Пинской шляхты» характерна такая черта, как наличие гласного «умляута» в определенной позиции. Он обозначен буквой [ю], иногда сочетанием [iо]: вюн (27 раз), вюнже (3 раза),
вюна (2 раза), вюнаж (1 раз), вюны (1 раз), тюльку (12 раз), тюльки (4 раза), зубiоў (1 раз), всего
51 раз. Гласный «умляут» встречается в говорах нескольких районов Брестской области: Пинском, Кобринском, Каменецком, Брестском, Ивановском, Малоритском. Но поскольку основа
местного диалектного компонента языка «Пинской шляхты» – это говоры Пинского района, то
мы указываем на ареал распространения «умляута» в Пинском районе. Этот ареал локализуется
к востоку, юго-востоку и частично к северо-востоку от Пинск. Это сельсоветы: Боричевичский,
Каллауровичский, Лемешевичский, Лопатинский, Плещицкий. Все они расположены южнее Припяти. А северным форпостом этого ареала являются сѐла Купятичи и Сушицк Городищенского
сельсовета. В 1974 г. в Купятичах насчитывалось 352 двора, 1281 житель, Сушицке – 182 двора,
484 жителя.
5. «Пинскую шляхту» породили не глухие места. Жители глухих мест «любят» стесняться
своего говора, они с лѐгкостью переходят на говор более престижный. В нашем же случае автор
«Пинской шляхты» не стесняется говора, на котором он пишет указанное произведение,. Он им
гордится. Он считает этот говор достойным для того, чтобы на нем написать высокохудожественное произведение. «Пинская шляхта» очевидно создавалась в таком населенном пункте, которому характерны богатые культурные традиции. Если взглянуть на населенные пункты указанного выше ареала распространения «умляута» в говорах Пинского района, то таким пунктом
с весьма богатыми культурными традициями окажутся Купятичи. О них публиковалось немало.
6. Автором «Пинской шляхты» мог быть местный пинчук, а мог быть выходец из другого региона. Во втором случае он долго жил на Пинщине и усвоил местный говор. Второй вариант более вероятен. Если обратить внимание на язык «Пинской шляхты», то обнаруживается некоторая непоследовательност. Так, «умляут» обычно употребляется в закрытых слогах и под ударением. А в «Пинской шляхте» обнаружено 4 случая, когда «умляут» (графически «ю») употреблен
в открытом слоге и не под ударением. Это дает основание предположить, что автор «Пинской
шляхты» пинским говором овладел еше недостаточно.
Сразу возникает ряд вопросов. Кто мог быть на Пинщине хранителем старой восточнославянской письменной традиции? Конечно, местные православные или униатские священники. Кого
именно после открытия Федора Климчука брать в авторы пьесы? Василия Грудницкого и Феликса Дружиловского, которые столько писали о Купятичах, или Платона Тихоновича, родившего в
близких Вылазах – полностью шляхетском селе? Всѐ-таки начали склоняться к Платону Тихановичу, как личности более известной. Однако чересчур светский характер «Пинскай шляхты» заставил к Платону Тихоновичу взять в соавторы и Стефана Куклинского, о чѐм было написано в
статье «Дырэктар гімназіі Куклінскі і святар Ціхановіч» в «Краязнаўчай газеце» (2008, № 22). В
этой статье было высказано пожелание, что новую информацию о членах пинского кружка надо
искать в Минске – в Национальном историческом архиве. Во время своего отпуска один из авторов решил, что это надо сделать в первую очередь самому и поехал на четыре дня в столицу.
В архиве пришлось выписывать подряд все дела, в которых упоминались фамилии членов пинского кружка. На третий день в руки попались два дела, содержание которых, на наш взгляд, решает вопрос об авторстве «Пинской шляхты». Во-первых, обнаружилось, что известный фольклорист и писатель Дмитрий Булгаковский был священником Купятицкой церкви. В то время на Полесье православная церковь поощряла священников читать проповеди на местных говорах. А, вовторых, тогда Булгаковский был непосредственным участником двух церковных судебных тяжб, в
которых можно обнаружить много общего с сюжетом «Пинской шляхты». К тому же в будущем,
отрекшись от священнического сана, Дмитрий Булгаковский станет довольно известным и плодовитым светским русским писателем и публицистом (в катологе Российской национальной библиотеки 252 позиции его произведений).
Перед тем как привести найденные в архиве документы, немного расскажем о жизни отца Димитрия. Напомним, что он родился в городе Елец Орловской губернии. В 1869 году Булгаковский
окончил Минскую духовную семинарию, и осенью того же года был рукоположен в сан священ-
97
ника Морочской церкви Мозырского уезда. В 1870 году переведѐн в Пинск, где он служил священником Федоровского собора под непосредственным руководством настоятеля Василия Грудницкого, который, конечно, заинтересовал его историей и культурой Полесья. Одновременно молодой священник преподавал церковнославянский и русский языки в Пинском духовном училище.
Дмитрий Булгаковский почти сразу после приезда на Пинщину стал собирать фольклор и этнографический материал. О помощи в опубликовании этого материала он пишет выдающемуся
украинскому писателю и фольклористу Якову Головацкому (1814-1889), который тогда возглавлял Виленскую археографическую комиссию.
сГ
У
Ваше Превосходительство, Милостивейший Государь, Яков Федорович!
В Марте месяце прошлого 1874 г. я лично передал председателю Виленского Географического
отдела этнографический сборник, составленный мною большею частью непосредственно из уст
простого народа Пинского уезда. В последнее время я узнал, что мой сборник передан Географическим отделом Вашему Превосходительству для разсмотрения.
Осмеливаюсь всепокорнейше просить Ваше Превосходительство, по вниманию к моему труду,
на который употреблено мною более трѐх лет, ходатайствовать перед Обществом об издании
моего сборника, если он заслуживает того в глазах Вашего Превосходительства.
Имею честь быть Вашего Превосходительства слугою Священник Д. Булгаковский.
Адрес:
Пинского уезда
с. Купятичи1
П
ол
е
Таким образом, знаменитый фольклорный сборник «Пинчуки» был готов к печати ещѐ в 1874
году, а издан только в 1890. Как фольклорист Яков Головацкий должен был положительно оценить труд Булгаковского. Почему «Пинчуки» не были опубликованы ещѐ в 1874 году? Возможно,
затерялись в бумагах Северо-западного отдела Русского географического общества? Исследователям предстоит ещѐ ответить на эти вопросы.
15 февраля 1874 года Дмитрий Булгаковский поменялся должностями с настоятелем Купятичской церкви Феликсом Дружиловским. После этого между священниками началась длительная и
несовсем красивая тяжба, что видно из следующего документа:
В Минскую Духовную Консисторию
Купятичской Николаевской церкви
священника Дмитрия Булгаковского
прошение
Между мною и моим предместником священником Феликсом Дружиловским возникли некоторые недоумения и несогласия в расчетах по земельной части. Вследствие сего мы, избрав по обоюдному согласию двух соседних священников Лонгина Шумаковича и Игнатия Дешковского, просила их разобрать наше дело. Но когда явившиеся священники приступили к разбирательству, о.
Дружиловский заявил, чтобы приглашенные при разбирательстве дела основались на правилах
Присутствия православного духовенства от 9 февраля Высочайше утвержденного 24 марта
1873 г. На это требование его возразили, что «схожесть быть в правилах, недавно вышедших в
свет, нет указания на все случаи, какие могут встречаться в практике; а если обязует нас держаться правил, то вы сами, как люди грамотные, можете, прочитав правила, разрешить свои
недоумения». После того о. Дружиловский сам избравший о. Шумаковича и о. Дешковского и положившись на их добросовестность, не стеснился к удивлению их и моему сказать прямо им в
глаза: «так вы можете отнять от меня все посевы и присудить о. Булгаковскому» и сам тотчас
уехал в г. Пинск.
Почти три месяца я ожидал, что может быть мой предместник по собственному благоразумию и опытности или по совету других сделает со мною то или другое соглашение относительно
возникшего спора. Но проходит время и ожидание напрасно. Пробовал даже делать ему уступку
в расчетах и это не помогло прекращению спора. Между тем время мало помалу приближается к
жатве, а спор остался не разрешенным.
1
Отдел рукописей Львовской национальной научной библиотеки Украины имени В. Стефаника. – Фонд Я.
Головацкого. – Д. 36. – Л. 1.
98
Вот эта-то крайность заставила меня сверх всякого моего желания утруждать Минскую
Духовную Консисторию своею просьбою разрешить недоумение, возникшее между мною и моим
предместником и почтить меня своими справедливыми решениям.
1. Мой предместник засеял на церковной Купятичской земле озимым хлебом участок, состоящий из 12 десятин [далее отец Димитрий пишет подробно о своих хозяйственных претензиях, что
совершенно неинтересно будет для читателя. – Авт.]
1874 Июнь 16 дн.
№9
Купятичской Николаевской церкви,
Священник Дмитрий Булгаковский1
П
ол
е
сГ
У
17 июля 1874 года между священниками было заключено мировое соглашение, как в «Пинской
щляхте» между Тюхай-Липским и Протосовицким. Содействовал заключению этой мировой и
помощник благочинного Иоанн Акоронко, хотя главную роль сыграл специально посланный
пниовский священник Иоанн Михалевич (1829-1901). Возможно, Акоронко был прообразом пристава Кручкова, к которому шляхта обращалась «Найяснэйшая корона». Думается и под другими
персонажами комедии скрываются конкретные личности: Тугай-Липский – Булгаковский, Тихон
Протосовицкий – собирательный образ священников, членов пинского кружка (Платон Тихонович, Феликс Дружиловский, Василий Грудницкий…) или один Тихонович Платон, Кулина – их
соратник Стефан Куклинский, печатавшийся под псевдонимом «Куклин». В 1870 году Платон Тихонович был назначен священником Пинского кафедрального собора, но к должности почему-то
не приступил и остался в Лунине. А на его место в Пинск назначили Дмитрия Булгаковского. Неизвестно, что за этим стояло. Возможно, между ними была какая-то ссора или интрига?
Более неприятные последствия для Дмитрия Булгаковского имела следующая тяжба: 20 января
1875 года он на окружном съезде духовенства обвинил своего бывшего начальника, смотрителя
Пинского духовного училища и одновременно заведующего свечным заводом Виктора Тарановича (1839-?) в том, что тот утаил часть сданного им на завод воска. Заведующий оправдывался перед епископом Александром (Добрынином):
Его Преосвященству Преосвященейшему
Александру
Епископу Минскому и Бобруйскому
и разных орденов кавалеру
Смотрителя Пинского духовного Училища
Виктора Тарановича
Прошение
Священник Купятичской Церкви Пинского Уезда Димитрий Булгаковский в отзыве от 20-го
Января за № 11 заявил съезду окружному 20/23 Января сего года, что по предписанию благочинного он представил в Комитет свечного завода 25 ф.[унтов] воску и 15 рублей денег от 29 Октября
1874 года за № 21-м, но не получил уведомления, которое могло служить документом расхода
Церковных денег и воску. В разносной мне книге 29 Октября написано так: 15 рублей и 23 фунта
получил Таранович.
Цифра денег выставлена с поправкой, наводящею сомнение или подозрение, а количество воску
уменьшено на 2 фунта против действительности.
Не нужно, кажется, особенных догадок или предложений, чтоб понять надлежащим образом
изложенное отношение Комитета к делу. Заправляющий делами свечного завода и Комитета,
смотритель Училища Виктор Таранович вероятно из личных каких либо соображений нашел
нужным неясно выставить в разносной книге количество полученных денег, уменьшить количество воску представить без надлежащего уведомления. Нач. Смотритель упустил из виду тот
основной административный закон, что в день службы не может иметь места личное произвольное соображение. Такое его отношение к делу едва ли терпимо со стороны законности и едва ли Окружной Училищный Съезд может допустить.
В оправдание возведенных на меня обвинений осмеливаюсь пояснить, что деньги, полученные
от Купятичской церкви, записаны мною на 29-го Октября под № 113-м книги прихода сумм завода церковных свеч, а в книге долговой записано под № 69 15 руб. и 23 фу. воску. Кроме расписки в
разносной книге Священника Булгаковского я видел квитанцию Купятичской Церкви в получении
15 рублей и 23-х ф. воску, для хранения в церкве. Насколько мог, я расписал ясно в розносной книге,
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 34456. – Л. 12.
99
ол
е
сГ
У
хотя я и не обязан был этого делать, после того как я выдал расписку Купятичской церкви. Вместо 25 ф. в расписке и разносной книге написано 23 ф. по принятому в заводах обычаю сбрасывать 2 ф. наугад с 20 фунтов; скидки сделаны Мастером, в присутствии подателя денег и воску
крестьянина с. Купятичи Кондратия Михайлова Иголки, который и сообщил мне об этой скидке.
Где давал квитанцию мою Священник Булгаковский, мне неизвестно; но я имею доказательства,
что расписка от меня получена Крестьянином Иголкой и передана Священнику Булгаковскому. Я
нарочно посылал лавочника Шенца в Купятичи узнать от Крестьянина Иголки, где он давал расписку, от меня полученную, и крестьянин Кондратий Михайлов Иголка, при пономаре Купятичской церкви Иполите Рубановиче, при церковном старосте Луке Павловиче Самсонове и при
сельском старосте (он и попечитель церковный) Леонтии Дмитриевиче Ренецком и при лавочнике
свечного склада, священническом сыне Петре Шенце показал, что расписку в получении денег и
воску он действительно получил от смотрителя; расписка прочитана при мне Иголкой как грамотным, что расписка того же (29 Октября 1874 года) передана им Иголкой Священнице Булгаковской, которая несомненно передала еѐ Булгаковскому. К этому прибавлю, что Помощнику
Благочинного священнику Акоронко я лично сообщал в Ноябре месяце о получении денег от Купятичской церкви. Таким образом Священник Булгаковский намеренно оклеветал меня пред съездом,
уличая меня в подлоге и краже. Мало того он опозорил меня в газете «Современность» и, как мне
передано в газете «Новости», где подписался «Д.Б-ковский». К этому надо прибавить и то, что
Священник Булгаковский за неделю до съезда распускал слухи по городу, на что я имею свидетелей, что он назначен по учинению следователем, для разсмотрения сиих злоупотреблений.
Священник Булгаковский заслуживает придания суду гражданскому за оклеветование меня
перед съездом, и как автор оскорбляющих меня корреспонденций дает право жаловаться на него Прокурору СП.бургского окружного суда.
Имея однако в виду, то обстоятельство, что Священник Булгаковский может быть не
оставлен без наказания, вполне им заслуженного за оклеветание меня, Духовною Властию, и
надеясь, что Ваше Преосвященство не допустите, чтобы духовенство безнаказано так
не[с]праведливо оклеветало меня без всякого права и основания, осмеливаюсь нижайше просить
Милостивейшего Архипастыря не оставить несправедливое отношение Священника Купятичской церкви Димитрия Булгаковского без разследования и должностного наказания.
15 Июня дня 1875 года
Смотритель Пинского духовного
училища Виктор Таранович1
П
Нам неизвестно, дошло ли дело до уголовного преследования отца Димитрия, но духовные власти расследовали это дело, в котором участвовал и лещинский священник Иоанн Акоронко:
В Минскую Духовную Консисторию
Помощника Благочинного
1-го округа Пинского уезда
Священника Иоанна Акоронко
Рапорт
В исполнение Журнального постановления Минской Духовной Консистории от 18 Июля сего
года, за № 5454, мною данного при сем, честь имею, препровадить Консистории вытребованное
мною от Священника Булгаковского на имя Его Преосвященства объяснение, с предоставлением
полного прочтения смотрителя Тарановича.
№267
1875 года Июля 25 дня
Помощник Благочинного
Священник Иоанн Акоронко2
Однако в папке дела № 34764 нет объяснения Булгаковского, хотя оно указано ещѐ и в полном
списке документов дела. Случайно ли оно потерялось или было изъято, трудно сейчас сказать.
Но правды отец Димитрий так и не добился: его перевели вначале на другой конец епархии в
уездный город Борисов, а вскоре вообще удалили из неѐ: назначили законоучителем Свислочской
1
2
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 34456. – Л. 3-5.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 34456. – Л. 2.
100
учительской семинарии в Гродненской губернии. Как и Тугай-Липский, Булгаковский сказал нелицеприятную правду и был «избит» церковными властями. Выскажем гипотезу, что Виктор Таранович, который угрожал ему судом, а возможно и каторгой, зашифровали в образе старого
щляхтича Куторги, нѐсшего главную угрозу счастью главных действующих лиц пьесы. А возможно, писатель намекал, что Таранович заслуживает каторги. Конечно, если имя одного персонажа
пьесы созвучно имени реального лица судебной истории, то это можно считать случайностью.
Однако, если имена почти всех персонажей комедии созвучны именам реальных шляхтичей, то
это – явно не случайность.
В Минскую Духовную Консисторию
Благочинного 1-го Округа Борисовского уезда
Протоиерея Романа Пастерницкого
У
Рапорт
В следствие указа Минской Духовной Консистории от 29 Декабря 1875 года за № 10217 Священник вверенного мне Собора Дмитрий Булгаковский при рапорте от 24 сего Апреля за № 1
представил на удовлетворение Священника Пниовской Церкви Иоанна Михалевича за проезд его в
село Купятичи пять рублей и сорок пять копеек, которые при сем имею честь представить в Духовную Консисторию.
№ 346
Благочинный Протоиерей
Апреля 24 дня 1876 года
Роман Пастерницкий1
П
ол
е
сГ
Последний документ напоминает то, что пинская шляхта в пьесе также оплатила проезд пристава Кручкова в их село. Мелочность, жадность, спесивость, страх и раболепие перед начальством пинской шляхты (Михалевичей, Дружиловских, Тарановичей, Акоронок), конечно, возмущала Дмитрия Булгаковского. А большинство православных священников Пинщины происходили из старых местных униатских священнических родов и считали себя шляхтичами. Долго,
наверно, отец Димитрий обижался на пинчуков. Даже свои собранные о них этнографические и
фольклорные материалы не печатал 16 лет: знаменитый сборник «Пинчуки» вышел только в 1890
году. Если сравнить его с «Пинской шляхтой», то можно увидеть некоторые параллели. В песнях
пинчуков одними из главных любовных героев также являются Марыся и Грыцько, их может разлучить только могила. Единственное средство от несчастной любви для них – утопиться. Дмитрий
Булгаковский в «Пинчуках» поместил 56 любовных песен и на трех страницах дал характеристику
им, показал себя настоящим специалистом в области любовных отношений молодых пинчуков. В
комедии использовано много песен, поговорок, пословиц… И вот историк церкви Гордей Щеглов
пишет: «Любопытно, что в своей педагогической практике он обращался непосредственно к памятникам народной педагогики – пословицам, песням, загадкам, обрядам, что было известным
новшеством в педагогике. Не оставлял Булгаковский и литературных трудов»2. Понимая неординардность личности Дмитрия Булгаковского, историк Щеглов недавно написал монографию3, посвящѐнную купятичскому священнику. В ней автор приводит новые факты о том, что отец Дмитрий участвовал ещѐ, по крайней мере, в трѐх судебных процессах:
1) со священником Михаилом Юхневичем и крестьянином Степаном Гавруком села Морочь
Мозырского уезда4;
2) со старостой Поречской церкви Пинского уезда5;
3) с борисовским судебным следователем Черепановым.
Два первых дела связаны с исключительно хозяйственными спорами, а вот третье дело для нас
особенно интересно. Гордей Щеглов пишет, что следователь Черепанов, «недавно назначенный на
должность, неоднократно обращался по роду своих обязанностей к отцу Дмитрию для приведения
свидетелей перед допросом к присяге, требуемой законом. Это было обычной практикой, но Черепанов досадил отцу Дмитрию тем, что делал свои приглашения не очень корректно»6. Однажды
уставший и приболевший Булгаковский отказался прийти по вызову следователя, который после
1
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 34456. –Л. 25.
Щеглов, Г. Изгибы судьбы / Г. Щеглов // Cтупени. – 2005. – № 3. – С. 17.
3
Щеглов, Г. Печальник о благе народном / Г. Щеглов. – Минск, 2009.
4
Щеглов, Г. Печальник о благе народном / Г. Щеглов. – Минск, 2009. – С. 28.
5
Щеглов, Г. Печальник о благе народном / Г. Щеглов. – Минск, 2009. – С. 29.
6
Щеглов, Г. Печальник о благе народном / Г. Щеглов. – Минск, 2009. – С. 40.
2
101
П
ол
е
сГ
У
этого устроил страшный скандал, грозя отдать священника под суд. С помощью местного благочинного Романа Пастерницкого удалось этот скандал уладить. Борисовский следователь (пристав)
вполне мог быть прототипом Кручкова. Ещѐ Нина Мечковская отметила, что автор пьесы хорошо
разбирался в тогдашнем судопроизводстве, и пыталась искать его среди юристов. Из борисовского
дела следует, что Дмитрий Булгаковский, действительно, часто участвовал в судебных заседаниях
и, как умный человек, конечно, разбирался в различных судебных вопросах.
Отметим, что много серьѐзных фактов противоречат авторству Дунина-Марцинкевича. Например, текст от автора (ремарки, замечания …) даже написаны на русском языке. Да и в тексте пьесы
есть русизмы, а не полонизмы, что было бы более естественно для автора русского, а не поляка.
Получается, что шляхтич-католик Дунин-Марцинкевич написал антишляхетское произведение на
чужой ему кириллице, на незнакомом пинском говоре (что требует колоссальных трудов, так как
говор пока был совершенно не разработан ни в языковом, ни в литературном плане) с использованием ещѐ русского языка (а не польского?). Белорусский драматург почему-то пишет про православную пинскую шляхту, а не про близкую воложинскую католическую шляхту. Непонятно зачем придерживается старобелорусской (чисто православной) письменной традиции (откуда он еѐ
может знать?) и т. д.
Чтобы как-то пояснить все эти противоречия, современные литературоведы показывают настоящие чудеса фантазии и изворотливости. Например, они приводят такой аргумент: известный белорусско-польский литератор-краевед Александр Ельский написал в биографии белорусского писателя, что Дунина-Марцинкевич собирал на Пинщине народные «обрядовые песни и поговорки».
Не нужно быть профессиональным литературоведом, чтобы понять после прочтения «Пинской
шляхты», что еѐ автор действительно всѐ это делал. Однако мы точно знаем, что именно Дмитрий
Булгаковский собирал фольклор на Пинщине, а при этом нет никаких документальных свидетельств даже о пребывании там Дунина-Марцинкевича. Пишут также, что какие-то шляхтичи Марцинкевичи жили в селе Вулька Лавская Пинского уезда. И как раз к ним, возможным родственникам, мог приезжать писатель. Всѐ же пинские Марцинкевичи имели совсем другой герб – «Лелива», да и говор в Вульке Лавской другой. Иные литературоведы пытаются объяснить причину использования писателем пинского говора тем, что он хотел таким образом избежать цензурных
препятствий. Пусть уважаемые оппоненты попробуют написать солидное литературное произведение на диалекте своего родного села, не говоря уже про диалект другой деревни. Наверняка они
столкнутся с такими трудностями, что всякие цензурные препятствия покажутся им такой мелочью. Тут кроме колоссального труда нужны и гениальные способности.
Вообще косвенных доводов того, что Дмитрий Булгаковский является автором «Пинской
шляхты», можно приводить множество. Например, приведѐм ещѐ один: Дунин-Марцинкевич 25
лет очень старался напечатать свой перевод поэмы Адама Мицкевича «Пан Тадеуш» на белорусский язык, в том числе и за границей1. Из-за нехватки денег за границей перевод так и не был
опубликован. Публикация небольшой по объѐму «Пинской шляхты» требовала на порядок меньше
денег, но про аналогичные попытки опубликовать еѐ мы почему-то не слышали. ДунинМарцинкевич с попытками публикации своего перевода мицкевичской поэзии показал себя как
очень амбициозный автор, и поэтому непонятно, почему его амбиции и настойчивость не работали
для продвижения «его» самого оригинального и талантливого произведения? Думается, если архив Дмитрия Булгаковского будет хорошо исследован, то найдутся и прямые доказательства его
авторства «Пинской шляхты».
В современном литературоведении господствует упрощенный взгляд на проблему возникновения белорусской литературы. Пошѐл деревенский мальчик пасти коров и написал талантливое
стихотворение на почти литературном белорусском языке, которого тогда ещѐ и не существовало.
А отставной офицер, как настоящий полковник, играючи, бесстрашно и ещѐ более талантливо сочинил целую поэму в глухой деревне на Смоленщине, на тех землях, где уже не было никакой
борьбы между русской и польской культурами, то есть этот случай выпадает из общего контекста
развития белорусской литературы, что требует серьѐзного осмысления. Другой писатель поехал в
гости к своим знакомым на Пинщину и написал, ни с того ни с сего, пьесу на совершенно чужом
ему говоре. Возникновение новой литературы – это длительный и непростой процесс, в котором
ничего случайно не делается, зависящий от многих факторов: от определѐнного уровня развития
мировой культуры, от развития соседних культур, от соответствующего уровня экономического,
1
Янушкевіч, Я.Я. Беларускі Дудар: Праблема славянскіх традыцый і ўплываў у творчасці В. ДунінаМарцінкекевіча / Я.Я. Янушкевіч. – Мінск, 1991. – С. 122.
102
П
ол
е
сГ
У
социального и культурного развития общества, даже от международной политической обстановки
и т. д.
Будем честными, – у апологетов авторства Дунина-Марцинкевича есть ещѐ несколько серьѐзных аргументов:
1. Рукопись «Пинской шляхты», найденная в вильнюсском историческом архиве, имеет следы
правки текста рукой самого Дунина-Марцинкевича. Можно найти много убедительных доводов,
объясняющих эту ситуацию. Когда мы в архиве переписываем документы, то обязательно переписываю всѐ, в том числе, и пометки, и все правки в самих документах. Разумно было то же сделать
и Дунину-Марцинкевичу.
2. В 1887 году Камила, дочка Дунина-Марцинкевича, в письме выдающемуся филологу и этнографу Яну Карловичу называет отца автором «Пинской шляхты». Во-первых, Камила часто видела
рукопись пьесы в руках отца и могла сделать ошибочный вывод о том, что он и есть автор. Вовторых, в юриспруденции дочка не может быть свидетелем в деле своего родного отца, как лицо
лично заинтересованное и необъективное. Поэтому к еѐ свидетельствам надо относиться очень
осторожно.
3. Сейчас белорусские литературоведы считают датой написания «Пинской шляхты» 1866 год.
Откуда появилась именно эта дата? Еѐ почему-то назвал в 1892 году Александр Ельский1 – первый
биограф Дунина-Марцинкевича, не предоставив, однако, никаких документальных подтверждений этому (которых мы не имеем и сейчас). По нашей версии, «Пинская шляхта» написана не ранее 1875 года, но, думается, и не позднее 1879 года. Конечно, литературоведы могут возразить,
вспомнив письмо2 Винцента Дунина-Марцинкевича языковеду и этнографу Яну Карловичу, в
котором белорусский классик писал о том, что некий шляхтич везет в Вильну для чтения две рукописи: «Пинской шляхты» и «Провинциальных очерков» (возможно, тоже произведение Булгаковского), но при этом писатель не говорит о знаменитой пьесе как о собственном произведении.
К сожалению, это письмо не датировано. Однако на нем «рукой» Карловича как будто написано,
что он ответил на оба письма 11 января 1869 года. Но здесь какая-то ошибка или описка. Один из
авторов специально поехал во Львов, где в национальной библиотеке хранятся два письма Винцента Дунина-Марцинкевича Яну Карловичу. Во-первых, эти письма на разной бумаге, во-вторых,
почерк Дунина-Марцинкевича в них значительно отличается, что говорит о значительном временном промежутке между датами написания писем (не менее 10 лет). Но если даже Карлович написал на одном из писем (ещѐ надо доказать, что это его почерк) 1869 год, то, вполне возможно, в
конце жизни, перебирая свой архив, он мог попутать даты написания писем и вместо 1879 год
написать 1869.
Так, из содержания письма Дунина-Марцинкевича следует, что написано оно приблизительно в
1879 году. Попробуем доказать это. Белорусский писатель обращается к Карловичу как крупному
научному авторитету в области народной литературы (т.е. этнографии, фольклористики, языковедения и т. п.), книги которого готов поставить на книжную полку рядом с трудами знаменитого
писателя и историка Юзефа Крашевского. К 1869 году у Яна Карловича вышла всего одна книга –
его докторская диссертация «Дон Карлос – испанский королевич» (1867). По одной книге, и то по
испанской истории, можно ли считать Карловича крупным специалистом по народной культуре?
Какие же книги издал учѐный до конца 70-х годов? «Советы для собирателей народной культуры»
(1871), «Киевский поход Болеслава Великого» (1872), «О вечном жиде» (1873), «О литовском языке» (1875), «Прекрасная Мелюзина и королева Ванда» (1876), на английском языке «Projekt of new
way of writing musical notes» (1876), «Лекция к проекту большого польского словаря» (1876),
«Народный календарь» (1878), «Лекция для собирателей пословиц, песен, прибауток от родовых и
местных названий» (1879)… В конце 70-х годов уже можно об Яне Карловиче говорить как о действительно крупном этнографе, фольклористе, языковеде и музыковеде.
Кстати, Ян Карлович был в родстве с пинскими помещиками Скирмунтами. Этим, наверно, вызван его дополнительный интерес к «Пинской шляхте». Думается, ценитель народного творчества
Ян Карлович не знал имени автора пьесы и относил еѐ к любимой ему народной литературе, а если
бы знал, то обязательно об этом упомянул в своих исследованиях. Выдающийся русский этнограф
Александр Пыпин, который очень интересовался творчеством Дунина-Марцинкевича, в своѐм солидном труде «История русской этнографии. Белоруссия и Сибирь» (1892) подробно перечисляет
1
2
Ельскі, А. Беларуская літаратура і бібліяграфія / А. Ельскі // Выбранае. – Мінск, 2004. – С. 344.
Янушкевіч, Я. Беларускі Дудар / Я. Янушкевіч. – Мінск, 1991. – С. 121-122.
103
ол
е
сГ
У
произведения белорусского писателя, но «Пинской шляхты» не называет. Хотя Александр Пыпин
был очень скурпулѐзным исследователем.
Приведем еще один аргумент в пользу того, что «Пинская шляхта» написана после 1875 года.
Современный литературовед Язеп Янушкевич пишет: «Тыпалагічна камедыя Дуніна-Марцінкевіча
блізкая да напісанай п’есы М. Крапіўніцкага «Пашыліся ў дурні» (1875). П’еса заканчваецца шчаслівымі шлюбамі абодвух парабкаў Антона і Васіля з дочкамі іх гаспадароў, што таксама здзейснілася дзякуючы дапамозе і ўплыву з боку «прадставніка ўлады» пісара Скакунца»1. Вполне возможно, что пьеса Кропивницкого оказала влияние на автора «Пинской шляхты», что объясняет
тогда схожесть сюжетов. Булгаковский мог увидеть пьесу «Пашыліся ў дурні» во время гастролей
труппы Кропивницкого в Минске.
Удивительно, но пьеса «Пинская шляхта» впервые напечатана в Минске в переводе на белорусский язык в тот 1918 год, когда умер Дмитрий Булгаковский. И он уже не мог предъявить свои
права на авторство. В том первом издании появилась начальная фраза: «Рэч адбываецца ў ваколіцы О… паміж балотаў, у глушы Пінскага павета», которой не было в оригинале. Можно предположить, что после всех неприятностей и переездов Булгаковский боялся, что может раскрыться
его авторство пьесы, где так остро критиковалась судебная система Российской империи. Он, на
наш взгляд, специально вводит в пьесу некоторые атрибуты села Ольпень Мозырского уезда, пуская возможное судебное следствие по ложному пути. Может быть, ольпенские атрибуты появились в пьесе случайно, но именно на них сделали акцент переводчики пьесы на белорусский язык
Янка Купала и Язеп Лѐсик. Кроме того отметим, что отец Димитрий не мог напечатать «Пинскую
шляхту» и по другой причине: для этого необходимо было бы иметь разрешение местного архиерея.
Приведѐм ещѐ такой интересный факт. Нами в архиве найдено дело2 про то, как в 1863 году
православный священник Лопатинской церкви Николай Мороз призывал местных православных
шляхтичей присоединиться к повстанцам. А те, трусливые и продажные шляхтичи, сдали священника полиции. Об этом случае мог слышать и Дмитрий Булгаковский. Отметим, что в селе Лопатин разговаривают на том же самом говоре, на котором написана «Пинская шляхта».
После восстания 1863 года царские власти отказались от попыток белорусизации и взяли курс
на тотальную русификацию белорусского населения. А полесская культура оказалась в глубоком
кризисе также, как и белорусская.
П
Изучение Полесья русскими исследователями и научными учреждениями
Ещѐ в 60-е годы XIX века белорусское Полесье было неизвестно русскому читателю. К сожалению, русские исследователи его до этого времени не посещали и не изучали. К первым таким
исследователям можно отнести сотрудника журнала «Вестник Западной России» Ивана Эремича,
который писал: «Для многих из нас знакомее страна африканских дикарей, посещенных миссионером Лингвистоном, нежели белорусское Полесье западной России. Это почти Америка в Европе, ожидающая своего Колумба»3. В своѐм довольно интересном труде «Очерки Белорусского Полесья» он описал характер полешука, быт, суеверия и религию, традиции и праздники местного
населения, а также природу родного ему Полесья, хотя Иван Эремич идеализирует полешука, что
снижает научную ценность его книги. Его работа (даже по названию) созвучна серии статей
«Очерки Полесья» в журнале «Русский мир» (1875) преподавателя Могилѐвской духовной семинарии Михаила Волотовского.
Ещѐ в начале 60-х годов, по заданию военного ведомства, изучением Минской губернии, в
частности Пинского уезда, занялся подполковник Генерального штаба Илларион Зеленский. В
труде «Материалы для географии и статистики России. Минская губерния» (Спб, 1864) он много
внимания уделяет и Пинщине. Книга содержит большое количество статистического материала,
касающегося экономики Пинского уезда, но много в ней исторического и этнографического материала.
Большую роль в изучении Полесья сыграло Русское географическое общество (РГО), деятельность которого, в первую очередь, тогда была направлена на решение политической задачи – до1
Янушкевіч, Я. Вінцэнт Дунін-Марцінкевіч. В кн.: Гісторыя беларускай літаратуры ХІ-ХІХ стагоддзяў / Я.
Янушкевіч. – Мінск, 2007. – Т. 2. – С. 228.
2
ГАБО. – Фонд 1. – Оп. 10. – Д. 2743.
3
Эремич, И. Очерки Белорусского Полесья / И. Эремич // Вестник Западной России. – 1867. – Т. III. – Кн.
VIII. – С. 107.
104
П
ол
е
сГ
У
казательства права Российской империи на Правобережную Украину и Беларусь. С этой целью
издаются «Этнографический атлас областей, полностью или частично заселѐнных поляками»
(1863) Родрига фон Эркерта (1821-1900) и «Этнографическая карта Европейской России» (1878)
Александра Риттиха (1831– не ранее 1914). Ещѐ в 1862—1864 годах был подготовлен Риттихом
«Атлас народонаселения Западно-Русского края по исповеданиям».
Русское географическое общество организует экспедиции в Северо-Западный и Юго-Западный
края. Исследовал Полесье (в ходе большой экспедиции по всей Украине) великий украинский этнограф Платон Чубинский (1839-1884) в 1869-1870 гг. Его экспедиция была очень успешной, еѐ
результаты были опубликованы в семи томах «Трудов этнографически-статистической экспедиции в Западно-русский край» (Спб, 1872-79), за которые Чубинский получил Уваровскую премию,
золотую медаль РГО и золотую медаль 2-го класса Международного конгресса в Париже (1875) .
Полесские материалы раскиданы по всем томам (наибольше в четвѐртом), кроме седьмого. Павел
Чубинский опубликовал достаточно основательное описание свадьбы в селе Плотница Пинского
уезда, записал на Пинщине много песен, сказок и т.д.
Следующую крупную экспедицию по Пинщине в 1890-1891 гг. по поручению Общества естествознания, антропологи и этнографии осуществил выдающийся белорусский историк и этнограф
Митрофан Довнар-Запольский (1867-1934). Летом 1890 года, ещѐ будучи студентом исторического факультета Киевского университета, он проехал по маршруту Пинск-Поречье-ТелеханыВыгоновское озеро.
Собранный богатый фольклорно-этнографический материал ДовнарЗапольский опубликовал в книгах: «Мотивы свадебных песен пинчуков» (Гродно, 1893) и «Песни
пинчуков» (Киев, 1895), в статье «Женская доля в песнях пинчуков»1. Исследователь отметил, что
полешуки народ недоверчивый: только женщины пожилого возраста соглашались пропеть песню
или рассказать сказку. Фольклорный сборник «Песни пинчуков» подготовлен на высоком научном
уровне. В него вошло 600 текстов календарно-обрядовой и внеобрядовой лирики, что составляло
треть собранного материала. Каждая песня прокомментирована, указаны белорусские, украинские,
русские, польские, чешские и другие еѐ варианты. Особенно много материала Митрофан ДовнарЗапольский собрал в селе Доброславка.
Белорусский филолог Евфимий Карский (1861-1931) в 1903 году на средства Академии наук
объездил почти всѐ Полесье для определения линии белорусско-украинского разграничения. Ещѐ
летом 1891 года он некоторое время прожил в селе Городная2 Пинского уезда, где служил дьяконом в 1890-1893 гг. его отец Фѐдор Новицкий. Несомненно, что тогда и, возможно, летом 1892
года Евфимий Карский изучал самобытный древний говор и фольклор этого интересного уголка
Полесья.
Последним крупным дореволюционным исследователем Пинщины можно назвать минского
учителя Исаака Сербова (1871-1943), который по поручению Северо-Западного отдела РГО в 1912
году и Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук в 1913 году совершил экспедиции по нашему краю. Здесь он собрал большое количество фольклорных произведений (особенно песен обрядового и бытового характера) и песенных мелодий, сделал сотни фотоснимков из быта полесских крестьян. В уникальной фотоколлекции Сербова, хранящейся в библиотеке Вильнюсского университета, отображены типы одежды пинчуков, их жилья, хозяйственных построек, изделий ремесла и т. д. На фотоснимках запечатлѐн процесс изготовления гончарами посуды и кирпича в селе Городная. «Народ этот в высшей степени трудолюбивый, деловитый.
Все они с давних времѐн занимаются гончарным промыслом. Городно не только обслуживает своими изделиями всѐ Полесье, но снабжает ими даже Киев и Варшаву»3.
К сожалению, такое уникальное место, как Пинщина, которую многие исследователи считали
колыбелью славянских народов, было слабо исследовано в дореволюционный период.
«Мартиролог» пинских монастырей
Как уже отмечалось раньше, в XVIII веке главными очагами культуры на Пинщине были католические монастыри, которые все были закрыты царскими властями в следующем веке. Это был
мощный удар по местной культуре, особенно польской. Великий русский писатель Николай Лесков посетил в 1862 году Пинск и побывал в бывших католических монастырях. Он подчеркнул,
что во всех храмах были раньше замечательные стенные росписи, от которых почти ничего не
1
Этнографическое обозрение. – 1891. – № 2.
Карский, А. Академик Карский / А. Карский // Нѐман. – 2011. – № 12. – С. 265.
3
Сербов, И. Поездки по Полесью 1911 и 1912 года / И. Сербов. – Вильна, 1914. – С. 46.
2
105
П
ол
е
сГ
У
осталось. Но там же были ценные живописные полотна, великолепное скульптурное убранство,
уникальные органы, прекрасные библиотеки и т. д. От этого не осталось ничего. Исключение составил францисканский костѐл, который превратили в приходской храм, что его уберегло от полного разграбления.
Формальными причинами закрытия монастырей были польские восстания 1831 и 1863 гг., которые якобы поддерживали католические монахи. А на самом деле настоящей причиной была
проводимая царскими властями политика борьбы с польским влиянием и русификацией местного
населения. Николай Лесков писал, что в 1862 году на улицах Пинска господствовал польский
язык, на котором говорили пинские православные.
Первым был ликвидирован в 1832 году бернардинский монастырь. Николай Лесков писал: «
После этого монастырь долго оставался пустым и служил складом для хлебных запасов [был отдан в аренду подпоручику Игнатию Неронскому. – Авт.], когда деревянный монастырь, отобранный от сестѐр Базилианок, пришел в ветхость, живущие в нѐм православные монахини переведены
в бывший бернардинский монастырь, который с тех пор стал называться Пинским Варваринским
девичьим монастырѐм. В ограде этого монастыря помещается довольно красивая церковь в западном стиле, большой каменный корпус, в котором отделана только небольшая часть и большой деревянный флигель»1. Православные монашки перебрались в помещения бернардинского монастыря в 1858 году, а в 1874 обитель была переведѐна в воссозданный Минский Спасо-Пребраженский
монастырь. Монастырскую церковь обратили в приходской храм и приписали еѐ к Лещинской
церкви. В монастырских зданиях с 1875 году разместилась городская больница.
В 1832 году закрыли небольшой и бедный монастырь босых кармелитов. Пустующий деревянный костѐл через несколько лет пришѐл в ветхость, и его просто разобрали. Каменное здание с
кельями (кляштор) за бесценок продали местным евреям, которые переделали его в паровую
мельницу – крупнейшую в Минской губернии.
Любешовский пиарский монастырь был довольно богатым: ему принадлежали сѐла Пниовно
(502 души муж. пола) и Зелезница (405). Последним настоятелем монастыря был известный учѐный Антони Мошинский, но и это не помогло, монастырь закрыли в 1834 году, а вместе с ним
знаменитый пиарский коллегиум (училище). Тогда же в Любешове упразднили и капуцинский
монастырь.
В 1836 году (по другим сведениям в 1856) закрылся монастырь редкого ордена коммунистов.
Формально по уважительной причине: смерти последнего ксѐндза-монаха Исидора Контоновича.
Но перед этим, конечно, царские власти запрещали брать в монастырь новых монахов, чтобы монастырь умер естественной смертью. Долгое время монастырский костѐл Св. Карла Баромея, типично полесской архитектурной школы, был заброшен. Однако уже в 1860 году провели сбор добровольных пожертвований на его ремонт. Вскоре костѐл был открыт. Хорошо, что ремонт успели
сделать до восстания 1863 году.
В 1839 году на Полоцком соборе была ликвидирована Греко-католическая церковь, а вместе с
ней и все мужские базилианские монастыри и женские монастыри сестѐр базилианок.
Пинский Лещинский монастырь был одним из известнейших и богатейших базилианских монастырей в Российской империи. Обители принадлежало шесть сѐл и почти 500 душ крепостных
крестьян. Историк Виктор Мосейчук пишет: «Во время воссоединения униатов с Православной
Церковью в Лещинском монастыре были два иеромонаха: Девойна и Фальковский. Они не обязались ранее принять Православие и после объявления Указа о воссоединении за богослужением не
поминали Святейший Синод. В сентябре 1839 года они были перемещены в Бытенский монастырь. Лещинская обитель фактически прекратила своѐ существование»2. Итак, монастырь со
славной историей, с которого начиналась христианизация Полесья, был закрыт. На базе деревянной монастырской Успенской церкви был создан Лещинский православный приход.
Деревянный женский монастырь сестѐр базилианок находился в центре города – на «Базилианской горке». В 1839 году его перевели в православие. Николай Лесков писал, что в 1853 году монахини перешли в бывший бернардинский монастырь. Но из архивных документов3 видно, что в
1844 году деревянный монастырский дом, два флигеля и земля принадлежали Минскому СпасоПреображенскому монастырю. Отсюда следует, что монахини вначале или были переведены в
1
Лесков, Н. Из одного дорожного дневника / Н. Лесков // Кругозор. – Пинск, 2000. – № 1. – С. 32.
Мосейчук, В. История Пинского Свято-Успенского Лещинского монастыря. / В. Мосейчук. – Сергиев Посад, 2002. – С. 89.
3
ГАБО. – Фонд 2031. – Оп.2. – Д. 4381.
2
106
П
ол
е
сГ
У
минский монастырь, или пинскую обитель присоединили к минской. В 1899 году игуменья Минского Спасо-Преображенского монастыря Корнелия продала оставшееся имущество и землю
бывшего униатского монастыря за 6725 рублей яновскому мещанину Арону Бушевскому.
В 1850 году был упразднѐн женский монастырь маривиаток, находившийся на западной окраине города рядом с монастырѐм босых кармелитов. Монашек перевели в Вильну. Монастырские
постройки были деревянные на каменных подвалах (довольно прочные). В монастыре разместили
полковой лазарет. Однако позднее монастырь был разобран.
В 1850 году закрыли доминиканский монастырь. Его костѐл в 1857 году передали в православное ведомство для перестройки его в соборную церковь. Николай Лесков писал: «Костѐл доминиканцев, также упразднѐнный теперь, отделывается для православной церкви. С него сбивают колоннаду и проламывают плафон для постройки колокольни. И здесь, говорят, была хорошая стенопись, но теперь и следов еѐ незаметно, потому что после упразднения доминиканского костѐла
около семи лет назад, он был сдан еврею Аренборгу под склад шерсти. В кельях доминиканов живут теперь два православных священника, и помещается городская аптека»1.
Интересен следующий документ:
Его Высокопревосходительству Господину Виленскому
Военному Гродненскому, Ковенскому и Минскому
Генерал-Губернатору Командующему Войсками
Виленского Военного Округа и Главнокомандующему в
Витебской и Могилѐвской Губерниях Генералу от
Инфантерии и Кавалеру Михаилу Николаевичу Муравьѐву
Православных жителей города Пинска.
Прошение.
Не имея долгое время своего Соборного храма, мы получили от православного ведомства Доминиканский костѐл для перестройки онаго в Православную святыню, по Высочайше утверждѐнному плану. Собрав на сей
Предмет до 7000 руб. и получив в пособие от Св. Синода 3000 руб. мы устроили на сию сумму
два новых купола и новую крышу, на штукатурку же всего здания, на иконостасы и прочую
утварь требуется ещѐ не менее 5000 руб. каковой суммы по малочисленности и крайней бедности
мы собрать не в состоянии. Одна внешняя перестройка громадного сего здания в великолепную
православную святыню увенченную двумя новыми симметричными куполами не может оставаться без наружной штукатурки стен, иконостасов и прочего внутреннего украшения, ибо это
будет не только прискорбно для истинного православного чувства, но и несообразно в настоящем
положением нашим по отношению к римлянам, недоброжелательно взирающие на преуспеяния
православия, искони здесь ими попираемого.
Зная сколько край наш обязан Благочестивому щедролюбию Вашего Высокопревосходительства способшенствующем благолепию наших церквей и утверждению православия, мы уповаем,
что не будет откинут голос и нашей нужды, с покорностью взывающей к Вашей христианской
благотворительности. Прикажите учинить распоряжение об ассигновании на окончательное
нашего Соборного Храма контрибуционных денег. Благовременная помощь Вашего Высокопревосходительства в этом Богоугодном деле не только записана будет на Небесах в книге живота,
но и порадует нас не сказано, тем что мы лишившись здесь в разное время через преобладание
Польско-Римского Властительства пяти православных церквей, сподобились zret’nynie благолепный Собор к преуспению православия и назиданию в судьбах Промысла, пекущегося через избранных своих о благолепии св. православных церквей.
В должности Городского Головы Сахаревич, Коллежский Регистратор Антон Шпаковский,
Церковный Староста Михаил Притулецкий, Комиссар Городских Имуществ Макаревич, купец
Григорий Линько, Лука Кубракович, Кондратий Васильев Козловский, Филипп Семенов Козловский, Захар Фѐдоров Петрович, Фѐдор Лашко, Фѐдор Лосицкий, Яким Притулецкий, Гласный
Пинской Городской Думы П. Лашко, Михаил Щербачевич, Иван Васильев Сахаревич, Михаил Петрович, Иосиф Щербачевич, Иван Новакович, Яким Талимонович Притулецкий.
Мая 13 дня 1864 года.
1
2
Город Пинск Минской Губернии2
Лесков, Н. Из одного дорожного дневника / Н. Лесков // Кругозор. – Пинск, 2000. – № 1. – С.37.
ГАБО. – Фонд 2031. – Оп. 2. – Д. 4335. – Л. 6.
107
П
ол
е
сГ
У
В 1852 году упразднили самый древний пинский католический монастырь – францисканский,
который был богат: владел имениями Вышевичи (234 души) и Рудка (298), а также при самом монастыре было 27 душ крепостных. Николай Лесков писал: «После девичьего монастыря я видел
старый монастырь францисканов. Теперь монастырский храм обращен в приходскую церковь, а в
кельях католическим духовенством помещены разные бедные люди, которые не в силах нанять
для себя помещения в городе. Из братьев францисканов здесь живут только два старичка, которые
по дряхлости и болезни не могли отсюда выехать. Кляштор подчинѐн канонику Мошинскому,
благодаря просвещѐнному вниманию которого, я видел очень древние, но прекрасно сохранившиеся документы с королевскими печатями»1.
Последним из католических монастырей закрыли Городищенский бенедиктинский монастырь в
1866 году. Ранее он был очень богатый, владел имениями: Сошно (255 душ), Любополь (292), Купятичи (285), Бяла (256) и Дземковичи (176). После восстания 1831 года эти имения забрали в казну. Непонятно, почему так долго не закрывали сам монастырь? Возможно, у бенедиктинцев были
заступники из самого Рима.
О дальнейшей судьбе монастыря рассказывает следующий документ:
Свыше двухсот лет существовал этот монастырь, а в 1865 году российское правительство
удалило из него всех 40 монахов и монастырь закрыло, запрещая поступление в него католического духовенства.
В 1869 году монастырь в Городище, как конфискованный, с костѐлом и всем монастырским
недвижимым имуществом продали в частную собственность, обязывая покупателя разобрать
костѐл или перестроить его для хозяйственных нужд и налагая на всѐ монастырское имущества
ограничения, указанные в инструкции от 23 июля 1865 года. Покупатель продал большую часть
имущества, разобрал на кирпич большую часть монастырских стен, в костѐле снѐс только башню.
После смерти первого покупателя, его дочка в 1903 году костѐл в Городище и всѐ оставшееся
монастырское имущество продала Викентию Теодоровичу.
Через несколько лет Городищенскому костѐлу грозило полное уничтожение, когда российские
власти настаивали, чтобы разрушить костѐл до фундамента. Наибольшее давление в этом
направлении было в 1899 году, с этого времени начались усилия о спасении костѐла и возвращение
его местному католическому населению.
Под руководством госпож Констанции Скирмунт и светлой памяти Юзефы Куженецкой,
католическое население села Городище было поддержано морально и материально всем местным
католическим обществом.
В центральных учреждениях дело вѐл юристконсультант Католической Консистории в Петербурге, адвокат Болеслав Ольшановский, выступая от имени самых усердных и наиболее преданных этому делу крестьян села Городище: Ивана Савохи, Станислава Колба, светлой памяти
Адама Гука и Василия Казарина. Из-за предписаний российских законов, все старания о получении
права приобретения и воскрешения костѐла в Городище, несколько лет оставались без результата, единственно оттягивали на неопределѐнное время разрушение костѐла.
Наконец в 1913 году, благодаря помощи тогдашнего члена Государственного Совета Российского государства, а теперешнего министра иностранных дел Речи Посполитой, пана Константина Скирмунта, российские власти разрешили крестьянам: Адаму Гуку, Василию Казарину,
Ивану Савохе и Станиславу Колбу, приобрести от Викентия Теодоровича костѐл и всѐ, что из
монастырского имущества принадлежало Теодоровичу.
Тогда то, по акту, заключенного 4 июля 1913 года и утверждѐнного старшим нотатириусом
окружного суда в Минске 3 февраля 1914 года, на имя названных Гука, Казарина, Савохи и Колба,
как подставных лиц, но людей заслуживающих полного доверия, приобретѐн был у Викентия Теодоровича костѐл в Городище, и в пользу этого костѐла перешли, оставшиеся постройки бенедиктинского монастыря, а также сады, земля и озѐра общей площадью 99 десятин 1900 квадратных
сажень. Уплачено Теодоровичу 30000 рублей, которые пожертвовали: 10000 рублей светлой памяти Наполеон Двораковский, а 20000 рублей передала светлой памяти Юзефе Куженецкой через
графиню Веронику Зиберг-Плятер особа, которая решила остаться неизвестной. Оставшиеся
деньги заплатили пани Констанция Скирмунт и светлой памяти Юзефа Куженцкая, которые
они взяли из общественных пожертвований и собственных средств2.
1
Лесков, Н. Из одного дорожного дневника / Н. Лесков // Кругозор. – Пинск, 2000. – № 1. – С.34.
ГАБО. – Фонд 2031. – Оп. 2. – Д. 507. – Л. 1.
2
108
К сожалению, в Пинске до наших дней сохранились только здания костѐлов францисканского,
бернардинского и коммунистического монастырей.
П
ол
е
сГ
У
Пинское духовное училище
4 ноября 1849 года в Пинске было открыто духовное училище, которое давало начальное образование сыновьям местных священнослужителей, подготавливало их к поступлению в духовные
семинарии для дальнейшего служения православной церкви. Пинское училище создавалось на основе двух духовных училищ Минской епархии. Историк Сергей Восович пишет: «Аднак Ляданскае вучылішча і частка вучняў Слуцкага вучылішча былі пераведзены ў г. Пінск, дзе размясціліся ў адным з карпусоў Пінскага Багаяўленскага манастыра. Перавод казѐннакоштных вучняў Слуцкага вучылішча (вучняў, якія цалкам утрымліваліся за казѐнныя сродкі) у г. Пінск быў
абумоўлены нездавальняючымі жыллѐвымі ўмовамі ў гэтым вучылішчы»1. Большой вклад в становление училища внес настоятель Пинского Богоявленского монастыря и ректор Минской духовной семинарии Геласий, который пожертвовал немало своих денег молодому учебному заведению. Содержалось училище на средства, изыскиваемые духовенством Минской епархии. Обучение в нѐм было платным, но часть учеников из неимущих семей училась за счѐт государства и
епархии. Так, в 1874 году из 98 учеников, живших в училищном обжежитии, на казѐнном содержании было 19, на полуказѐнном (государство оплачивало половину стоимости обучения) – 11, на
епархиальном – 10.
Учебное заведение находилось в ведении епархиального архиерея. Непосредственно училищем
управлял его смотритель. Преподавателями училища были в основном выпускники Минской духовной семинарии. Учебная программа приближалась к программе четырѐх классов гимназии и
была согласована с учебной программой духовной семинарии. Изучались следующие предметы:
русский, церковно-славянский, латинский и греческий языки, Закон Божий, священная история,
церковное пение, катехизис, церковный устав, арифметика и география. «У пачатку 50-ых гг. ХІХ
ст. была ажыццѐўлена рэформа духоўных вучылішчаў. Былі ліквідаваны прыходскія вучылішчы, а
ў павятовых па прыкладзе праваслаўных духоўных семінарый створаны 3 аддзяленні: ніжэйшае,
сярэднае і вышэйшае – з двухгадовым тэрмінам навучання кожнае. (…) Пераўтвораны быў і
вучэбны курс: уведзены два новыя прадметы (тлумачэння евангелля і руская гісторыя), зменена
колькасць вучэбных гадзін, ажыццѐўлена перастаноўка прадметаў. Той, хто паступаў у вучылішча,
ужо абавязаны быў ведаць табліцу множання і некаторыя малітвы, умець чытаць па-руску і пацаркоўнаславянску, пісаць па-руску»2. В 1854 году при училище был организован псаломщицкий
класс. А с 1858 года существовал ещѐ и подготовительный класс, в котором дети священослужителей имели возможность готовиться к поступлению в духовное училище. В этом классе за казѐнный счѐт обучалось 20 детей-сирот священников.
Нужно отметить, что история Пинского духовного училища изучена слабо, появился лишь
цикл газетных статей Николая Еленевского3, но там почти не рассмотрены 50-е годы XIX века. Из
выпускников Пинского духовного училища, окончивших его в 50-е годы, можно отметить редактора газеты «Минские Епархиальные Ведомости» Николая Акоронко и других членов нижеуказанного пинского историко-этнографического кружка: Платона Тихоновича, Феликса Дружиловского. А также вспомним псаломщика Фѐдора Юзефовича (?-1863), убитого повстанцами и т. д.
Как уже отмечалось, училище находилось на территории Богоявленского монастыря в здании
бывшего иезуитского коллегиума, на первом этаже которого располагалась столовая. На втором
этаже – учебные классы, а на третьем – домовая церковь и спальные комнаты учеников. Домовая
Казанская церковь была освящена в 1856 году. Училищу в 1857 году передали ещѐ два каменных
дома, помещавшихся в монастырской ограде, один из которых был занят уездным казначейством,
а в другом помещался цейхгауз инвалидной команды. При училище была больница на 10 кроватей
(1897 г.).
Уездные духовные училища управлялись смотрителем, который должен был иметь звание доктора богословия или магистра словесных наук, архимандрита, игумена или протоиерея соборной
1
Васовіч, С. Духоўныя праваслаўныя вучылішчы на Беларусі (канец XVIII– 60-ыя XIX ст. / С. Васовіч //
Адукацыя і выхаванне. – 2002. – № 2. – С. 10.
2
Васовіч, С. Духоўныя праваслаўныя вучылішчы на Беларусі (канец XVIII– 60-ыя XIX ст. / С. Васовіч //
Адукацыя і выхаванне. – 2002. – № 2. – С. 11.
3
Еленевский, Н. Пинское окружное духовное училище / Н. Еленевский // Полесская правда. – 2008. – № 6996.
109
П
ол
е
сГ
У
городской церкви. В первые годы существования училища его, думается, возглавляли настоятели
Пинского Богоявленского монастыря. Так, с 1854 по 1866 год смотрителем училища был архимандрит Самуил. В 50-70-е годы Пинское духовное училище столкнулось с серьѐзными проблемами, как и все духовные училища края. Историк Сергей Восович пишет: «У духоўных вучылішчах не было ніводнага прадмета, пра які можна было б сказаць, што ѐн добра выкладаецца.
Прычынамі таму былі і недахоп вучэбных дапаможнікаў, і адсутнасць як пэўных праграм выкладання, так і хоць якой-небудзь педагагічнай адукацыі і прадметнай спецыялізацыі ў настаўнікаў
(да сярэдзіны 60-ых гг. XIX cт.). Іх невалоданне методыкай, няўменне тлумачыць матэрыял прыводзіла да таго, што ў вучылішчах панавала зубрэнне, механічнае, неасэнсаваннае завучванне.
Адмоўна ўплывала на якасць навучання і тое, што настаўнікі часта вымушаны былі выкладаць адразу некалькі розных прадметаў (прычым пералік іх мог мяняцца), а таксама сумяшчаць
настаўніцкія абавязкі са свяшчэннаслужыцельскімі, што асабліва шырока практыкавалася ў
Пратасаўскую эпоху (40–50-ыя гг. XIX ст.). Усѐ гэта, а таксама надзвычай нізкае жалаванне было
прычынай уцѐкаў многіх настаўнікаў з духоўна-вучэбных устаноў, што прыводзіла да частай змены ў вучылішчах выкладчыкаў тых ці іншых прадметаў»1.
Например, из семи учителей Пинского духовного училища в 1866 году трое были совместителями. Практически все учителя были местными уроженцами, закончившими Минскую духовную
семинарию. Конечно, они не имели соответствующей педагогической и методической подготовки.
Да и текучесть кадров была высокой: учителя работали в среднем 3-5 лет. Хотя среди них встречались и исключения: учитель священной и русской истории Михаил Москалевич проработал
около 30 лет. О нѐм тепло писал в своих воспоминаниях известный белорусский деятель Александр Власов. Долго работал учителем и Григорий Поплавский (1816-1870). Встречались среди
учителей яркие личности. Например, учитель русского и церковнославянского языков Дмитрий
Булгаковский (1843-1918) – известный фольклорист и писатель. Ранее писалось, что в 60-70-е годы в Пинске действовал историко-этнографический кружок, многие из участников которого работали и в Пинском духовном училище: Василий Грудницкий, Феликс Дружиловский, Иоанн Акоронко и др., что, конечно, положительно сказывалось на общей атмосфере в учебном заведении.
В 1868 году архимандрит Самуил был уволен за недостойное поведение, и смотрителем училища стал светский человек, выпускник Московской духовной академии Виктор Таранович (1839?). При нѐм в 1874 году было осуществлено преобразование училища в учебно-административном
отношении согласно уставу 1867 года. Историк церкви Гордей Щеглов пишет: «После преобразования училища его содержание должно было практически целиком лечь на духовенство училищного округа. В связи с этим, ища возможность ужать бюджет училища, его Правление подготовило проект, согласно которому сокращались расходы на библиотеку, одежду, и питание учеников,
упразднялись должность надзирателя (ввиду малочисленности учащихся), а также урезалось жалованье учителю приготовительного класса. (…) Одновременно с административным переустройством последовало преобразование и училищного штата, но произошло оно несколько странным
образом. Смотритель училища решил взять всю экономическую часть в собственные руки, назначив при этом на должность казначея свою жену, а на должность эконома – свою мать. (…) Весной
1874 года в Пинске закрылась свечная фабрика «Боте и Ко», а вместе с ней и училищная свечная
лавка, что негативно отразилось на бюджете училища. По этому случаю В.Ф. Таранович убедил
окружное духовенство, а затем и епархиальное начальство, в необходимости открыть свечную
фабрику при Пинском духовном училище»2. Смотритель училища стал к тому же и директором
свечного завода. Учитель училища Дмитрий Булгаковский обвинил Виктора Тарановича в кумовстве и в финансовых махинациях на свечном заводе, но дело успешно замяли, и Таранович занимал должность смотрителя почти 20 лет. При Тарановиче положение с учительскими кадрами в
Пинском духовном училище мало чем изменилось: та же текучка ничем не примечательных преподавателей. Вдобавок к тому, в 1869 году закрыли псаломщический класс. Однако в конце 70-х
годов в училище работал Андрей Данилович Юрашкевич (1854-после 1921) –плодовитый церковный публицист и историк, депутат III Государственной Думы (фракция правых сил).
Пинское духовное училище содержалось за счѐт денег, выделяемых Святейшим Синодом,
свечного сбора, от продажи листов разрешительной молитвы и венчиков, частных пожертвований.
1
Васовіч, С. Духоўныя праваслаўныя вучылішчы на Беларусі (канец XVIII– 60-ыя XIX ст. / С. Васовіч //
Адукацыя і выхаванне. – 2002. – № 2. – С. 12.
2
Щеглов, Г. Печальник о благе народном / Г. Щеглов. – Минск, 2009. – С. 33.
110
П
ол
е
сГ
У
Училищу постоянно не хватало финансовых средств, как вспоминал Александр Власов, воспитанники ходили голодными. Хотя деньги находились на содержание небольшой больницы на 12 коек.
В 1874 году училище посетил член-ревизор Учебного комитета при Святейшем Синоде М.
Григоревский. В своѐм отчѐте он дал подробную характеристику учебному процессу и преподавателям: «В Пинском духовном училище учащихся во время ревизии было 121; по классам: в высшем отделении 22, в среднем 34, в низшем 53; в приготовительном классе 12. Пространный катихизис в высшем отделении и священную историю в низшем и среднем преподавал смотритель
училища кандидат В.[иктор] Т.[аранович], на службе с 1864 г., в должности смотрителя с 1868 г.
Наставник вообще усерден и с живостью ведѐт классное дело, но в среднем отделении проходил
историю с излишней подробностью, давши ученикам в руководство историю Богословского. (…)
Помощником смотрителя студент М.[ихаил ] М.[оскалевич] преподаѐт греческий язык в среднем и высшем отделениях; на службе с 1839 г., – в 1851 г. назначен инспектором училища, а с
1868 г. переименован в помощника смотрителя. Наставник знающий и опытный в преподавании
своего предмета. (…) Сравнительно с прочими предметами, ученики Пинского училища больше
всего успели по греческому языку. Латинский язык преподаѐт студент П.[етр]С.[улковский]; на
службе с октября 1871 года. Он слишком долго занимался с одним учеником; но после сделанного
разъяснения стал вести дело преподавания живее. (…) Сам наставник ещѐ недостаточно знаком с
предметом (…). Впрочем г. С. усердный наставник и после моих разъяснений обещался позаботиться о расширении своих познаний. Этот же наставник обучает пению с усердием, умением и с
достаточным успехом. Из учеников среднего и высшего отделения составлен хор, поющий довольно стройно. (…)
Русский и славянский язык, за недостатком особого по сему предмету наставника [ушедшим
наставником был Дмитрий Булгаковский. – Авт.] был распределен между четырмя наличными
преподавателями: в высшем отделении преподавал смотритель училища; в среднем отделении
славянский язык преподавал М., а русский язык г. К., а в низшем отделении уроки по русскому и
славянскому чтению были заняты наставником приготовительного класса. Успехи воспитанников
в русском и славянском языках вообще недостаточны. Ученики высшего отделения мало ошибаются в механизме чтения, но недостаточны приучены к толковому чтению; стихотворений вовсе
не учили; в среднем отделении многие читают с ошибками, а в низшем вообще читали слабо. (…)
Арифметику во всех трѐх отделениях и географию в высшем преподаѐт воспитанник семинарии 2 разряда А.[ндрей] Р.[убанович], на службе с октября 1872 года. Уроки по географии велись
довольно вяло; наставник только повторял содержащееся в учебнике, не отделяя в нѐм главного и
особенно характерного в изучаемой местности от частностей второстепенного значения, вследствие чего и познания учеников были неотчѐтливы; особенно часто ошибались ученики в определении величины страны и числа жителей. Арифметика преподаѐтся несколько лучше. В низшем
отделении наставник держится правильного метода, приучая воспитанников к умственному счислению на основании десятков, но пройдено мало; ученики научились писать только сотни тысяч, а
задачи для умственного счисления были слишком однообразны. В среднем отделении учащиеся
имели отчѐтливое понятие о дробях и решали задачи сознательно, а ученики высшего отделения
хорошо знали о пропорциях.
Приготовительный класс открыт при Пинском училище в 1858 году Святейшим Синодом
вследствие ходатайства Минского преосвященного, с целью приготовления в низшее отделение
детей, не имеющих средств подготовиться дома. Во время ревизии в этом классе состояло 12 учеников, половина из них едва умели читать и были развиты слабо. Учителем этого класса состоял
воспитанник 2 разряда семинарии П.Д.; на службе с октября 1873 года, малоопытный и недостаточно знакомый с приѐмами начального обучения. (…) Этот же наставник обучает чистописанию
учеников низшего отделения; ученики механически копировали по прописи.
Письменные упражнения учеников велись не надлежащим образом; они давались в недостаточном количестве, почти не исправлялись наставниками и небрежно были переписываемы учениками, особенно упражнения по русскому языку. Наставники не заявляли требований относительно тщательной переписки упражнений, хотя значительно большая часть их была написана так
дурно, что с трудом можно было читать их. Сравнительно лучше велись упражнения по латинскому языку.
Училищная библиотека крайне бедна. Книги фундаментальной библиотеки в количестве 326
состоят большей частью из учебников, вышедших из употребления и частью новых; несколько
лучше отдел книг по русскому языку, в нѐм находятся важнейшие из современных пособий по
111
П
ол
е
сГ
У
языку и словестности. Книг для детского чтения почти нет; ученики, за исключением учебников,
ничего не читают, вследствие чего они вообще мало развиты (…).
Поведение учеников может быть названо вообще довольно удовлетворительным. В взаимных
отношениях между воспитанниками заметен недостаток мягкости; и нередки ссора, драка, и брань,
особенно в прежние время, при надзоре чрез старших. Драки доходили иногда до буйства. (…)
Бывали также случаи воровства; замеченные в этом пороке в июле 1871 г. два ученика среднего
отделения были уволены из училища»1.
Качество учебного процесса стало меняться к лучшему в середине 80-х годов, когда смотрителем училища был Пѐтр Беляев. К этому времени качественно улучшился преподавательский состав: большинство учителей были выпускниками различных духовных академий, прежде всего
Киевской. Значительная часть этих учителей были родом из России. Думается, что это была продуманная политика, направленная на искоренение пережитков униатства в местном православии.
Так, смотритель училища Пѐтр Федорович Беляев был родом из Смоленской губернии и окончил
Киевскую духовную академию в 1880 году. Преподаватель латинского языка Иван Васильевич
Погребов (1859-1896) родился в Тверской губернии, окончил Санкт-Петербургскую духовную
академию. В 1884 году он приехал по распределению в Пинск. Город вначале произвѐл на него
тяжѐлое впечатление своим польско-еврейским населением. Однако в начале 90-х годов в Пинском духовном училище сложился интересный преподавательский коллектив. Учитель греческого
языка Александр Миловидов (1864–после 1933) окончил Московский университет. Работая в Пинске, он увлѐкся его историей и стал одним из первых историков города. В будущем Миловидов
стал известным историком-архивистом, библиографом и славистом. Учитель греческого языка,
выпускник Киевской духовной академии Михаил Антонович Чепик (1855 – после 1921) был довольно известным церковным писателем, автором многочисленных книг. Учитель географии и
арифметики Василий Васильевич Перепечин (1866-1910) – церковный историк, один из первых
исследователей знаменитой иконы Купятичской Богоматери. В начале 90-х годов была введена
должность почѐтного блюстителя училища. Удивительно, но эту должность занимали местные
богатые помещики-поляки: вначале граф Лев Пусловский, а затем депутат Государственной Думы, князь Героним Друцкий-Любецкий (1861-1919).
В 1902 году Пѐтр Беляев был переведѐн на место смотрителя Вологодского духовного училища, а его должность занял Михаил Владимирович Феофилов, окончивший в 1892 году Киевскую
духовную академию. Несколько лет он работал преподавателем церковной истории Таврийской
духовной семинарии, тогда написал книгу «Исторический очерк христианства в Крыму». В 1903
году было создано Братство Казанской иконы Божией Матери для вспомощенстовавания нуждающимся ученикам Пинского духовного училища. Членами Братства являлись местные русские
чиновники, священнослужители Пинского уезда, учителя женской гимназии и реального училища.
Деньги Братства расходовались на оплату обучения бедных воспитанников, на приобретение
одежды и обуви для них, для приобретения книг для училищной библиотеки, для устройства литературно-вокальных вечеров и т.д.
В 1908 году смотрителем училища стал священник Николай Нилович Васильков (1861-1937),
который до этого руководил Уфимским духовным училищем. После революции он, будучи архиепископом Новосибирским Сергием, был расстрелян сталинскими палачами. Помощником смотрителя являлся Александр Миныч Черноуцан (1882-1937), его также в эпоху великого террора замучили энкаведисты. Среди преподавателей училища последних лет его существования было много будущих священномучеников, такова судьба православных священников в Советской России:
учитель русского языка, священник Пѐтр Алексеевич Маккавеев (1878-1937?), учитель арифметики, географии и природоведения Авксентий Яковлевич Васильев (1880-1937).
В феврале 1913 отца Николая Василькова перевели в Арзамасское духовное училище, а на его
место назначили Михаила Ивановича Орлина, воспитанника Киевской духовной академии. Его
помощником был преподаватель русского языка Максим Антонович Тучкевич, который написал
для средних учебных заведений «Практический учебник русского этимологического правописания» (Пинск, 1911). Перед самой войной резко изменился преподавательский состав училища.
Ушли старые педагоги, более двадцати лет отдавшие училищу, Александр Фѐдорович Черняковский, Сергей Александрович Соколов и Иван Алексеевич Покровский. Появились новые, интересные учителя. Русский язык преподавал Николай Фѐдорович Околович, окончивший Московскую
духовную академию, где защитил диссертацию «Жития святых в Степѐнной книге». Его работа не
1
Отчѐт о ревизии духовно-учебных заведений Минской епархии (1874 год). – С. 59-62.
112
ол
е
сГ
У
потеряла научного значения и недавно, в 2007 году, переиздана в Санкт-Петербурге. Можно упомянуть и учителя греческого и латинских языков Василия Васильевича Александровского (?1940?) – дядю великой белорусской певицы Ларисы Александровской, который сыграл огромную
роль в еѐ жизни.
В 1915 году Пинское духовное училище было эвакуировано в город Самару, там где-то и заканчивается его почти семидесятилетняя история.
Укажем наиболее известных учеников Пинского духовного училища:
Юрашкевич Андрей Данилович (1854-после 1921) – церковный публицист и историк, депутат
III Государственной Думы;
Глыбовский Фѐдор Григорьевич (1855?-?) – армейский священник, автор книги «Пережитое и
перечувственное в Пинском духовном училище Минской губернии (1865-1868)»;
Таранович Николай Васильевич (1860-1937?) – православный священник, священномученик;
Вечорко Фѐдор Петрович (1863-1937) – обновленческий архиепископ Екатеринославский Афанасий, священномученик;
Юрашкевич Константин Фѐдорович (1868-1937?) – православный священник, священномученик;
Пигулевский Михаил Ильич (1870-?) – православный священник, священномученик;
Власов Александр Никитович (1874-1941) – белорусский общественно-политический и культурный деятель, публицист, издатель и редактор газеты «Наша Ніва»;
Шеметилло Николай Иванович (1877-1933) – епископ Слуцкий, священномученик;
Сорошкевич Владимир Петрович (1879-1960) – митрофорный протоиерей, основатель Пинской русской реальной гимназии в межвоенной Польше;
Родаковский Сергей (1882- после 1933) – православный священник, священномученик;
Рубанович Порфирий Адамович (1883-1943) – протоиерей, священномученик;
Гейхрох Николай Иванович (1884-после 1947) – православный священник, священномученик;
Перхорович Иван Якимович (1884-1938) – православный священник, священномученик;
Струковский Николай Фѐдорович (1890-1981) – митрофорный протоиерей, узник сталинских
лагерей;
Проневич Леонтий Николаевич (1893-?) – православный священник, священномученик;
Соколовский Михаил Михайлович (1893-1938) – православный священник, священномученик;
Вечѐрко Василий Трофимович (1893-1970) – протоиерей Русской православной зарубежной
церкви;
Дзичковский Александр (1907-1982) – митрофорный протоиерей;
Котляревский Феоктист Ананьевич (?-1943) – журналист, редактор русских газет в Польше
«Время» и «Русское Слово»;
Котляревский Евгений Ананьевич (?-1943) – журналист, редактор русских газет в Польше
«Время» и «Русское Слово».
П
Пинская гимназия
С приходом к власти императора-реформатора Александра II началась новая эпоха в истории
культуры Пинска. 1 августа 1858 года на месте упразднѐнного дворянского пятиклассного училища была открыта мужская семиклассная гимназия – первая на Пинско-Брестском Полесье. Директор гимназии возглавлял тогда и Пинскую дирекцию училищ, то есть осуществлял надзор над
всеми учебными заведениями уезда. Обучение своих детей в гимназии могли позволить себе богатые родители: плата за обучение составляла 10 рублей в месяц, хотя в 1860 году 35 гимназистов
были освобождены от платы за учѐбу.
Вначале в гимназии преподавали бывшие учителя дворянского училища. Директором ещѐ два
года оставался прежний – Константин Игнатьевич Ган. Почѐтным смотрителем был Пѐтр Иванович Хруцкий, инспектором – Павел Алексеевич Овчинников (одновременно преподаватель русской словесности), законоучителем православной религии – протоиерей Василий Грудницкий, а
католической – Фелициан Родович. Ксѐндз был ярым польским патриотом, о чѐм вскоре узнало
школьное начальство, которое потребовало, чтобы минский бискуп Войткевич заменил его, что и
сделали в 1860 году. Во время последующего восстания ксѐндз Фелициан Родович принял присягу
у повстанцев, за что получил восемь лет каторжных работ.
Вначале своего царствования Александр II проявлял некоторый либерализм по отношению к
полякам: в гимназиях нашего края в 1857 году разрешили ввести такой предмет, как польский
язык (остальные дисциплины преподавались на русском языке). В пинской гимназии польский
113
ол
е
сГ
У
язык преподавал Людвиг Осипович Андрыхевич. Среди учителей пинской гимназии было много
поляков (по Виленскому учебному округу 55% преподавателей являлись поляками), например,
учитель математики Константин Ержикович, учитель истории Карл Вельц и др. А гимназистов
поляков-католиков насчитывалось в пять раз больше, чем православных. Поэтому гимназия превратилась в один из главных очагов польского патриотизма в городе. Видя это, руководство учебным округом в 1860 году прислало нового директора, русского по происхождению, Ивана Яковлевича Шульгина (1815-1871), который перед тем работал инспектором Каменец-Подольской гимназии, где зарекомендовал себя последовательным русификатором. Он был также автором нескольких книг по педагогике и учебных пособий. Однако Шульгину несколько не повезло на новом месте службы.
В 1861 году в Российской империи резко изменилась политическая обстановка: было уничтожено крепостное право, что вызвало определѐнные надежды в польском обществе. Император был
готов пойти на значительные уступки полякам. Но, на наш взгляд, в результате союза (вольного
или невольного) крайних петербургских консерваторов и радикальных польских деятелей попытка
реформ в Царстве Польском была сорвана. Там началось массовое мирное движение за национальное и социальное освобождение, которое кроваво подавлялось в Варшаве.
Эхо этих событий (моральная революция) докатилось и до Пинска: во время богослужений в
костеле собравшаяся публика пела польские патриотические песни, а перед костѐлом поставили
два деревянных креста с польскими гербами. В этих манифестациях принимали активное участие
и гимназисты: 4-го октября 1861 года ученики 6-го класса Антон Шоманский и Антон Рыдзевский пели патриотические песни, за что были исключены из гимназии. Остальные ученики 6-го и
7-го классов, желая отстоять исключенных товарищей, самовольно оставили урок в присутствии
окружного инспектора Виленского учебного округа, за что 31 ученика исключили из гимназии. 27
октября 1861 года в Пинске случился пожар, прибывшие на место происшествия исправник и городничий увидели собравшуюся толпу учеников гимназии с палками в руках.
Попечитель Виленского учебного округа, князь Александр Ширинский-Шихматов доносил
минскому губернатору, графу Эдуарду Келлеру:
Министерство
Секретно
Народного Просвещения
10 ноября 1861 г.
Попечитель Виленского
Господину Начальнику
учебного округа
Минской губернии
канцелярия
ноября 1861 г.
П
От 27 октября за №437 Ваше Сиятельство уведомили меня по эстафете о происшедших в последнее время беспорядках в Пинской гимназии.
О тех же беспорядках получено было мною по эстафете и от Пинского директора училища
донесение, с присокуплением ещѐ и того обстоятельства, что ученики 6 и 7 классов, к довершению дерзости и своеволия ими оказанного, отказались посещать классы, по случаю исключения из
гимназии двоих из них.
Рассмотрев подробно означенное донесение, я предложил статскому советнику Шульгину,
привести в исполнение нижеследующее:
1. Инспектору гимназии коллежскому советнику Овчинникову не оправдавшему оказанного ему
назначением в эту должность доверия, сделать от моего имени выговор, лишить его звания инспектора и озаботиться немедленным отправлением его в Белостокскую гимназию на место
старшего учителя Русского языка.
2. Учителя географии Селенса, оказавшимся уже виновным по расследованию в Паневежеских
проишествиях и уволенному властью данною Генерал Губернатору, уволить от службы без прошения.
3. Всем членам Педагогического Совета гимназии за исключением учителя Солнцева и тех которых директор Шульгин знает действующими добросовестно – передать от меня строжайший выговор за неисполнение ими своих обязанностей, согласно требованием чести совести и
присяги, и объявить им, что если кто-либо из них, оставаясь на службе, дозволит двусмысленные
поступки или уклонение от исполнения обязанностей, тот немедленно будет, судя по степени
вины, или переведѐн в уездное училище, или исключен из службы.
114
У
4. Учеников VI и VII классов, за произведѐнные ими беспорядки, имеющий характер своеволия и
буйства, и за отказ ходить в классы, исключить из гимназии, за дурное поведение, что и обозначить в свидетельствах.
5. Если решения Педагогического Совета гимназии, (который в предписаниях моих директорам гимназий найдѐт полную инструкцию, как следует ему действовать) окажутся впредь не
соответствующими моим распоряжениям, назначать директору своей властью исключение учеников, не стесняясь числом их, и протоколы Совета с отдельными мнениями членов, представлять мне.
Сообщая о сѐм Вашему Сиятельству, имею честь покорнейше просить Вас Милостивый Государь не отказать предложить Пинской полиции о немедленной высылке из Пинска как учителя
Селенса, так и исключѐнных учеников, с воспрещением сим последним носить ученическую одежду. Тех же учеников родители коих живут в Пинске, покорнейше прошу Ваше Сиятельство приказать отдать на поручительство родителей, с тем однако условием, чтобы исключѐнные дети
их не носили ученической одежды и не имели никакого сношения с учениками, а в случае неисполнения ими сих условий, и они должны подвергнуться высылке из города в места по указанию родителей, к тому же присоединяю ещѐ покорнейшую просьбу немедленной высылки, проживающего ныне в Пинске, Саноцкого, как главного подстрекателя учеников, с воспрещением ему приезда в
этот город.
Попечитель князь Ширинский-Шихматов1
сГ
Из этого письма следует, что некоторые учителя, в частности Селенс, попытались воспрепятствовать исключению учеников. Верный служака, директор гимназии Шульгин и его подручный,
учитель русского языка Гавриил Степанович Солнцев жестоко стали подавлять любые попытки
возмущения учеников. Показателен случай с учеником Ксаверием Остроменцким, о котором писал пинский уездный предводитель дворянства, князь Эдвин Друцкий-Любецкий минскому губернскому предводителю дворянства Александру Лаппе (князь, наверно, надеялся, что известный
минский либерал поможет).
П
ол
е
Министерство
Его Превосходительству
Внутренних Дел
Господину Минскому губернскому
Пинского уезда
предводителю дворянства
Предводителя Дворянства
2 декабря 1861 г
№ 672
г. Пинск
Ксаверий Остроменцкий ученик N класса Пинской гимназии, вследствие жестокого [неразборчиво] не менее наказания директора гимназии Шульгиным сильно избитым так, что взявший его
на попечение помещики Родзевичи считали необходимым, до приезда в Пинск родного его брата
помещика Гродненской губернии Михаила Валерьянова Остроменцкого, у которого ученик
Остроменцкий состоит в опеке, просить уездного врача о состоянии здоровья Ксаверия Остроменцкого закончит медицинский акт [неразборчиво].
Помещик Михаил Остроменцкий прибыл в г. Пинск и удостоверившись [неразборчиво] вышел
ко мне с прошением, в котором пояснил, что брат его Ксаверий Остроменцкий во время урока
что-то говорил к товарищу своему Жилинскому, в это время вошѐл в класс г. Директор, спросил
учителя Богдановича, кто здесь шумит и Богданович указал ученика Жилинского, верно по ошибке или не понял вопроса, ибо как все доказывают, в классе всѐ было спокойно. Когда же г. Директор прогнал Жилинского из класса, то Остроменцкий, пошедший к г. Директору, и объяснив о
происшедшем, просил, чтобы он в таком случае считал его виновником, а не Жилинского. Вследствие сего Жилинский исключѐн из гимназии, а Остроменцкий посажен в Карцер и там жестоко
наказан до сорока ударов розгами, без постановления Педагогического Совета и при помощи пяти человек по бывшей части лиц посторонних.
Помещик Остроменцкий находя невозможным оставить брата своего дальше обучаться в
гимназии, начальник которой не соблюдает законов и не обращает должного внимания на детей
[неразборчиво].
Предводитель Дворянства князь Друцкий-Любецкий1
1
НИАБМ.– Фонд 295. – Оп. 1. – Д. 1434. – Л. 102-103.
115
П
ол
е
сГ
У
Когда помещик Станислав Орда привѐз своего сына на учѐбу в гимназию, то Шульгин потребовал, чтобы тот подписал бумагу о том, что не против телесных наказаний своего сына. Помещик отказался подписывать такую бумагу.
Кроме того, Шульгин развернул настоящую войну с ксѐндзом-законоучителем Болеславом
Сомковичем (1835?-1880). «В декабре 1861 года директор гимназии Шульгин в письме к минскому бискупу просил отозвать кс. Сомковича и назначить более благонадѐжного учителя католической религии. Из начатой директором интриги следовало, что кс. Сомкович не предпринял ожидаемых начальником гимназии действий против участия гимназистов в патриотических манифестациях в Пинске, прежде всего, это касалось пения запрещѐнных гимнов. Шульгину удалось втянуть
в эту интригу школьного секретаря, который просто унижал ксѐндза, выпихивая его за двери канцелярии. Об этом факте каплан сообщил бискупу. Во время выяснения дела директор старался,
чтобы, как можно быстрей, отозвали кс. Сомковича, на стороне которого стояло местное духовенство, отказываясь сотрудничать с директором. Положительно каплана характеризовал и бискуп,
однако в результате сложившейся ситуации на место учителя религии направил кс. Ящолта, который прибыл в середине июня и приступил к своим обязанностям в 1862/1863 учебном году»2.
Польское население Пинска и его окрестностей было возмущенно такими жестокими действиями Шульгина и его подручных. По ночам стали бить стѐкла в домах Шульгина и Солнцева. Для
расследования этого происшествия в Пинске была открыта особая Следственная комиссия, которая стала допрашивать подозреваемых: Владислава Яниславского (бывшего ученика Пинской
гимназии, жившего в деревне Поречье при тамошней суконной фабрике), Петра, сына Юлиана
Матушевича (18 лет, ученик 7-го класса), Петра, сына Ивана Корвин-Круковского (18 лет, ученик
7-го класса), Антона Шоломицкого из Ровенского уезда, Витольда Ярошевича (бывшего ученика)
из Кобринского уезда, Сигизмунда Мошинского из Слонимского уезда, помещика Цезария Олешу
и др. После всех этих событий Шульгину и Солнцеву стало даже опасно находиться в Пинске. Поэтому начальство срочно назначало Ивана Шульгина директором Мозырской гимназии.
Вот как описывал все эти события один из главных русификаторов нашего края, историк Помпей Батюшков (1811-1892) в «Записке о враждебных отношениях в Виленском учебном округе к
русским деятелям» (1868 г.): «(…) В главе удалѐнных находится помощник попечителя г. Ш.
[Шульгин. – Авт.]. Он прослужил по учебному ведомству 28 лет, из коих 12-ть в Виленском у.
Округе. За эти последние годы, в качестве директора училища [гимназии. – Авт.] в Пинске и Мозыре, г. Ш. выстрадал подготовление, начало и развитие, а в г. Ковне весь процесс подавления
польского мятежа. В глуши названных городов Минской губернии, отдалѐнных от центральной
администрации болотами и лесами обширного Полесья, положение г. Ш. и семьи его, в 1862 году,
было тем более опасно и бедственно, чем решительнее он противостоял польским демонстрациям
и чем вернее был своему долгу и стоял за честь русского имени. Ограниченный в своих распоряжениях узаконенным участием Педагогического Совета гимназии, состоявшего почти исключительно из учителей польского происхождения и лиц с полякующихся русских, которые открыто
проповедовали мятеж и вербовку гимназистов в шайки, г. Ш. мог только делать личные, без участия Совета, представления начальству, но и эти представления уничтожались часто почтовыми
чиновниками-поляками или доходили по назначению, в виде свѐрнутых листов чистой бумаги.
Это факты. Просьбы г. Ш. к полиции и к гражданской власти об оказании помощи, при нападении
мятежников на его дом, оставлены были без внимания: это тоже факт. Между тем, агитаторы мятежа преследовали несчастного директора беспрерывно каждое утро, на дверях его квартиры были
приклееваны пасквили и угрозы, каждый вечер ему, семейному человеку приходилось укрываться
в какой-нибудь угол своей квартиры от каменев,, которыми разбивали в ней рамы и стѐкла. Каждую почти почту писались на него безыменные доносы в Петербург и Вильну. Даже ежедневные
посещения классов г. Ш. равнялись ежедневному акту решительности покинуть семью на произвол судеб и идти на вольную смерть. В трѐх вѐрстах от Пинска целых пять дней стояла открытая
могила, приготовленная ему известными в городе мятежниками, ожидавших выхода его из церкви
после всенощной, чтобы увезти его за город и там сним покончить и, г. Ш. спася только потому,
что был вовремя предупреждѐн архимандритом местного монастыря, узнавшего, что подле стен
монастырских, находятся крытые повозки и замаскированные при них люди. Несколько раз и после того были покушения на жизнь г. Ш-на. При переезде из Пинска в Мозырь он спасся тем, что
поехал не на лошадях, а на пароходе. Гиком, свистом, ругательствами и камнями проводили поля1
2
НИАБМ. – Фонд 320. – Оп. 1. – Д. 384. – Л.1.
Wołczuk, J. Konterfekty kresowiaków z ołtarzem i katedrą szkolną w tle / J. Wołczuk. – Wrocław, 2011. – S. 123.
116
П
ол
е
сГ
У
ки этот пароход. Во время переезда в Ковну, решено было умертвить г. Ш. в лесу, через который
приходилось ехать. Предупреждѐнный об этом он избежал смерти тем, что тайком выехал двумя
днями раньше, чем ожидали. Но мятежники пустились за ним в погоню, узнав о его отъезде и не
нагнав его, сожгли станцию Ляды; избили русского станционного смотрителя и увели всех почтовых лошадей… Тяжело не только выносить, но даже пересказывать как русский начальник целой
учебной функции, честный исполнитель своего долга, свято стоявший на страже священных своих
обязанностей, неустрашимо подвергавшийся ежедневной опасности жизнь свою и своего семейства, но поставленный в совершенную беззащитность, принуждѐн был избегать смерть хитростью,
прятался от изменников и убийц. Наконец, г. Ш. перевѐлся в Ковну; здесь было несколько лучше,
но и в Ковне было так небезопасно, что распоряжением военных властей у дверей каждого класса
тамошней гимназии, стояли по два часовых… Продолжительность незаслуженных и непрерывных
нравственных страданий свела в раннюю могилу некоторых из членов семейства г. Ш. и совершенно разрушило здоровье его жены… Кроме усилий доблестно отстаивать, среди неодолимых
препятствий честь русского имени и спасти по крайней мере русское юношество ему вверенное от
революционной польской заразы, наглядными памятниками служения г. Ш. русскому делу, остались в Мозыре городской соборный храм (начатый перестройкою по его инициативе и ходатайству в Св. Синод), а в Ковно гимназическая церковь им же устроенная и украшенная. Оба храма
перестроены из костѐлов, упразднѐнных после мятежа 1831 года, и предназначенных на слом.
Сверх того, во всех городах, где служил г. Ш. составлены им стройные певческие хоры из учеников гимназий и православная церковность глубоко заложена в основы воспитания детей. Исключительные условия прошлой, тяжѐлой и честной службы г. Ш., его бесспорные заслуги на скромном поприще директора гимназии и польза, которую можно было ожидать (и которую он в действительности принѐс) при определении его на высшую должность, служили мотивами к представлению ему в 1868 году место помощника Попечителя. Состоя в этой должности г. Ш., в отсутствие Попечителя из Вильны, девять раз управлял учебным округом. Так как никаких жалоб, никаких неудовольствий за его управление ни с какой стороны, никем не было заявлено, то неожиданное удаление из округа этого достойного человека не могло ни породить чувство глубокого
сожаления у здешнего, день ото дня редеющего, русского общества, тем более, что удаление это,
как слышно, мотивировано: « скоплением в центральной администрации учебного округа каких-то
«неуловимых идей», компрометирующих будто-бы как г. Ш., так и многих его товарищей по
службе»1.
Шульгин преподавал в Пинской гимназии латинский и греческий языки, ходил на уроки с револьвером в кармане. Когда Шульгин был директором Ковенской гимназии, то у него и там не
утихал русификаторский зуд. Он выслал другому известному русификатору Ивану Корнилову 22
древнерусских документа (наверно, эпохи Великого Княжества Литовского), доказывающих существование русских поселений и употребление русского языка на Жмуди. Отметим также, что в
1868 году Шульгину Всемилостивейшее пожаловано имение «Швенты» под Вильней.
Летом 1862 года после бегства Шульгина исполняющим обязанности директора Пинской гимназии был назначен Карл Филиппович Вронский (1803-1885) – довольно известный педагог, один
из первых преподавателей Литовской Духовной Семинарии, близкий к кругу тех деятелей униатской церкви, которые еѐ затем уничтожили. Вронский получил тяжелое наследство: 31 гимназист
был исключѐн, после жестокого обращения Шульгина с учениками большинство родителейполяков забрали своих детей из гимназии. Думается, что положение было настолько критическим,
что ещѐ Шульгин просил начальство о разрешении исключенным ученикам вернуться в гимназию, а также воздействовать на родителей, чтобы те вернули своих детей в гимназию. Вскоре попечитель округа разрешил большинству исключѐнных учеников вернуться в гимназию. Вронский
направил в канцелярию попечителя округа соответствующие списки отсутствующих учеников:
Министерство
19 сентября 1862 года
Народного Просвещения
Виленский
Его Высокородию
Учебный Округ
Господину Управляющему
Пинская
Виленским Учебным Округом
Дирекция Училищ
Сентября 19 дня 1862 года
№ 472
1
Отдел рукописей Российской Национальной Библиотеки. – Фонд 52. – №53. – Л. 3-5.
117
г. Пинск
Во исполнения предписания Вашего Высокородия от 5 сентября сего месяца за № 75, представляя, при сѐм, в дополнение к рапорту от 3-го числа сего месяца список учеников, взятых родителями из Пинской Гимназии по случаю сделанным учениками шалостей, и список учеников удалѐнных из заведения.
Пинский директор Училищ Вронский
П
ол
е
сГ
У
А) Список учеников взятых из Гимназии родителями в Ноябре и Декабре месяцах 1861 года.
I класса
1. Андржейкович Станислав – не явился.
2. Чеховский Станислав – принят в августе м-це сего года
3. Остроменцкий Феликс – принят в августе м-це сего года
4. Пружанский Иван – принят в августе м-це сего года
II класса
1. Корженецкий Эдуард
2. Олевинский Карл
3. Терлецкий Иван
4. Фальковский Станислав
5. Фальковский Адольф
6. Хруцкий Андрей
7. Чарноцкий Адам
Все приняты б. Директором на основании разрешения Г. Попечителя от 21 января 1862 года за №327
III класса
1. Горнич Осип – не явился
2. Корженецкий Вацлав – не явился
3. Конопацкий Владислав – не явился
4. Красковский Фѐдор – не явился
5. Леневич Леопольд – принят б. Директором на основании разрешения Г. Попечителя от 31
января 1862 года за №185
6. Олевинский Калесантий – «–«–
7. Орда Лев – «–«–
8. Пацукевич Генрик – «–«–
9. Пружмецкий (?) Генрик – «–«–
10. Мороз Эдуард – «–«–
11. Чеховский Юрий – не явился
IV класса
1. Жиромский Станислав – не явился
2. Де Лерзак Казимир – не явился
3. Сердаковский Георгий – принят б. Директором в феврале м-це
4. Подлеский Викентий – принят б. Директором в феврале м-це
5. Двораковский Наполеон – не явился
6. Родзевский Семен – принят б. Директором в феврале м-це 1862 г.
V класса
1. Орда Эдуард – не явился
2. Полонский Брунон – принят в августе м-це 1862 г. б. Диретором
3. Шпиганович Осип – не явился
4. Остроменцкий Ксаверий – не явился
Б) Список учеников, которые по неодобрительному поведению исключены из Гимназии
Менее виновны II-й категории
VI класса
1. Малишевский Станислав – принят по разрешению Г. Попечителя от 1 июня сего года за
№1870
2. Ремберович Генрик – «–«–
3. Янковский Карл – не явился
4. Боричевский Осип – принят по разрешению Г. Попечителя от 13 декабря 1861 года за №185
5. Мошинский Сигизмунд – «–«–
118
сГ
ол
е
1. Шпаковский Виталий
2. Шоманский Антон
3. Збарашевский Осип
4. Ярошевич Мечислав
5. Глинский Зенон
6. Яниславский Владислав
7. Селицкий Александр – не явился
8. Родзевский Антон – не явился
9. Корсак Витольд – не явился
10. Корсак Эдуард – не явился
11. Наркуский Болеслав – не явился
12. Мошинский Сигизмунд
VII класса
1. Круковский Пѐтр
2. Матушевич Пѐтр
3. Сикорский Владислав – не явился
4. Супинский Наполеон
5. Ярошевич Витольд
У
6. Кордашевский Ипполит – «–«–
7. Лешкевич Норберт – не явился
8. Красковский Георгий – не явился
9. Козляковский Казимир – не явился
VII класса
1. Блашкевич Иван – принят по ходатайству б. Директора
2. Сулковский Антон – принят по ходатайству б. Директора
3. Мороз Александр – тоже
4. Пружанский Осип – тоже
5. Крамаренко Константин – не явился
6. Эйсмонт Казимир – не явился
В) Более виновные 1-ой категории
V класса
1. Жилинский Бронислав
VI класса
Пинский Директор Училищ Вронский1
П
Проблема наполняемости классов в Пинской гимназии оставалась нерешѐнной. Поэтому попечитель округа обращается к Виленскому генерал-губернатору Владимиру Назимову, чтобы тот
разрешил оставшимся исключѐнным ученикам вернуться в гимназию.
Управление
Виленского Военного
Губернатора и
Господину Попечителю
Генерал Губернатора
Виленского Учебного Округа
Гродненского и Ковенского
Отделение особое
в г. Вильне
30 сентября 1862 года
№ 698
Вследствие переписки Министерства Народного Просвещения, изъяснѐнной в отзыве ко мне
Управляющего Виленским Учебным Округом от 20 сентября за №80-м, имею честь уведомить
Ваше Сиятельство, что с моей стороны не встречается препятствие на дозволение продолжать курс наук тринадцати ученикам, исключѐнным из Пинской гимназии в прошлом году, за
участие в противоправительственных манифестациях и беспорядках, но во всяком случае только
не в той гимназии, разумеется, если Ваше Сиятельство и с Вашей стороны находите возмож-
1
НИАБМ. – Фонд 567. – Оп. 3. – Д. 1115. – Л. 7-9.
119
П
ол
е
сГ
У
ным оказать такое снисхождение во внимание чистосердечного раскаяния сих учеников и на
условиях, которыми Гимназия предполагает обязать их относительно поведения.
К сему поставляю долгом присовокупить, что предполагаемые к установлению на будущее
время условия, по мнению моему, следовало бы предложить не ученикам, которые в прошедших
беспорядках участвовали по свойственному детям легкомыслию, но родителям их, и дворянству,
под влиянием коих они действовали.
Генерал-Адъютант Назимов1
Вскоре Карла Вронского назначили директором гимназии, но ему тоже не везло: только он с
трудом решил проблему, связанную с беспорядками в гимназии, как в январе 1863 года началось
польское восстание. Опасаясь новых волнений среди гимназистов, виленский генерал-губернатор
предписал «командировать» из войск в каждую гимназию одного штаб-офицера и 10 унтерофицеров, чтобы они присутствовали в учебных зданиях с 8 часов утра до 3 часов дня. В феврале
1863 года из Подляшья в Полесье вторгся большой повстанческий отряд Романа Рогинского. С
боями отряд смог дойти почти до Турова. К повстанцам присоединились учитель гимназии
Остроменцкий и ученик 5-го класса Владислав Круликовский. Позднее выявилось участие в восстании ещѐ 8 учеников. Наверно, к повстанцам могло бы присоединиться намного больше гимназистов, но Пинский уезд был наводнѐн русским войсками, которые перекрывали пути подхода к
отрядам Ромуальда Траугутта, Казимира Нарбута, Яна Ваньковича, Феликса Влодка и др., действовавших на Полесье. Многие гимназисты после летних каникул не вернулись на учѐбу в сентябре 1863 года, хотя их отпускали домой под поручительство родственников или опекунов. Очевидно, что многие из них сражались в повстанческих отрядах. Например, братья Владислав и Никодим Левицкие 22 июня 1863 года присоединились к отряду Казимира Нарбута. Дирекция от
гимназистов, думается, ещѐ требовала подтверждение местной полиции о том, что они никуда не
отлучались из мест проживания. Директор Карл Вронский составил для начальства список таких
учеников:
Список учеников Пинской гимназии, которые были отпущены на летнее вакационное время и
не возвратились после этого в заведение в 1863 г.
VI класс
Броневич Антон – 19 лет, Пинского уезда в м. Кожангородке, после вакации явился, но за не
предоставление полных документов не принят.
V класс
Каллаур Оттон – 20 лет, Пинского уезда имение отца Осовцы, поручался отец.
Дановский Антон – 18 лет, Кобринского уезда имение Винче, поручался отец.
Левицкий Владислав – 17 лет, Пинского уезда в имении Сенчицы, поручался дядя его Левицкий.
Домбровский Генрик – 19 лет, Пружанского уезда в имении Лясковичи, поручался отец.
IV класс
Подлеский Викентий – 17лет, Пинского уезда имение Данилово, поручался отец.
Каллаур Степан – 20 лет, Пинского уезда в имении Осовцы, поручался отец.
Барановский Онуфрий – 16 лет, Пинского уезда в м. Столин, поручался отец.
Качальский Ульян – 17 лет, Кобринского уезда в имении Стругель, поручался отец.
Качальский Константин – 16 лет, Кобринского уезда в имении Стругель, поручался отец.
Костро Ульян – 16 лет, Кобринского уезда в имении Дывино, поручался отец.
Селицкий Аполинарий – 15 лет, Пинского уезда в имении Обайцы, поручался брат его Селицкий.
Коротун Константин – 18 лет, Кобринского в имении Петрово, явились после вакаций, но за
не предоставление поручительства не приняты.
Горбатовский Алоизий – 17 лет, Мозырского уезда в Давид-Городке, явились после вакаций, но
за не предоставление поручительства не приняты.
Водчиц Адольф – 17 лет, Пинского уезда в имении Велесница, явились после вакаций, но за не
предоставление поручительства не приняты.
III класс
Панцевич Чеслав – 15 лет, Кобринского уезда в имении Янов, поручался отец.
Жардецкий Лев – 14 лет, Кобринского уезда в имении Малиниево, поручалась мать.
Доманский Мечислав – 14 лет, Пинского уезда имение Ярмаки, поручался отец.
II класс
Левицкий Никодим – 16 лет, Пинского уезда в имении Сенчицы, поручался отец.
1
НИАБМ. – Фонд 567. – Оп. 3. – Д. 1115. – Л. 13.
120
сГ
У
Венцель Антон – 13 лет, в г. Пинске у отца. На основании циркулярного предписания Г.
Начальника края ученики, не имеющие основных 14 лет, уволены от дачи на себя поручительства.
Лазаревич Юльян – 14 лет, Пинского уезда в имении Заполье.
Бельский Эдуард – Пинского уезда в имении Заполье.
Бельский Витольд – 11 лет, Пинского уезда в имении Заполье.
Глинский Степан – 12 лет, опекун в г. Пинке
Гецолд Иван – 13 лет, Пинского уезда в имении Рухче
Гриневицкий Болеслав – 13 лет, Пинского уезда в имении Оброво.
Зубковский Бронислав – 17 лет, мать в г. Пинске, поручилась мать.
Матушевич Павел – 13 лет, Кобринского уезда в имении Ручки.
Пуришко Леонард – 14 лет, Кобринского уезда в Балькунах.
Пружанский Иван – 13 лет, Кобринского уезда в Бялькове.
I класс
Езерский Антон – 12 лет, Пинского уезда в Подгатье.
Венцель Осип – 11 лет, в г. Пинск.
Скирмунт Викентий – 13 лет, Пинского уезда в имении Поречье.
Верещака Карл – 11 лет, Кобринского уезда в Планте.
Закржевский Осип – 13 лет, Кобринского уезда в Брилев.
Лукашевич Николай – 11 лет, Пинского уезда в Плотнице.
Матушевич Виктор – 12 лет, Кобринского в имении Ручки.
Полубинский Виктор – 12 лет, в г. Пинске.
Ящолт Иван – 12 лет, дядя в г. Пинске.
Шимкевич Генрик – 11 лет, Пинского уезда в Осовцах.
Михаловский Альфонс – 13 лет, в г. Пинске.
Войнилович Болеслав – 11 лет, Пинского уезда в имении Пржехлавы (?).
Директор Вронский
Письмоводитель Ходько1
П
ол
е
После подавления восстания для Пинской гимназии, как и для всех учебных западных губерний, наступили непростые времена. Белорусский историк Е. Евдокимова пишет: «В событиях восстания активное участие приняли 8,4% воспитанников гимназий Беларуси. Широкая поддержка
инсургентов учащими и учащимся школ края показала безуспешность используемых ранее правительством средств по искоренению «польских начал в учебном деле». Недавние высокие оценки
правительства деятельности гимназий Беларуси сменились отрицанием их какой-либо положительной роли. (…) После подавления восстания в западных губерниях правительство разработало
систему мероприятий, направленных на деполонизацию местных школ. Возглавили проведение
нового этапа русификации училищ края генерал-губернатор М.М. Муравьѐв и попечитель Виленского учебного округа И.П. Корнилов. (…) Большую роль в русификации края Муравьѐв отводил
учебным заведениям и, прежде всего, гимназиям. Попечитель Корнилов, подобно Муравьѐву, основную задачу своей деятельности видел в «возрождении русского дела» в Северо-Западном крае
и был убеждѐн в том, что именно школа должна возглавить «нравственную борьбу с полонизмом»»2. Идеи Муравьѐва и Корнилова поддержал и новый министр просвещения, граф Дмитрий
Толстой, который писал, что «разумное направление народного образования может служить здесь
самым успешным средством к прочному обрусению этих [северо-западных. – Авт.] губерний»3.
«Таким образом, гимназии в числе других учебных заведений Беларуси вновь были втянуты в реорганизацию, отвечавшую политическим и отнюдь не образовательным целям»4.
4 апреля 1864 года генерал-губернатор, граф Михаил Муравьѐв, запретил преподавание польского языка во всех учебных заведениях Виленского учебного округа. Главным экзаменом, определяющим степень подготовки гимназистов к поступлению в университет, стал экзамен по рус1
НИАБМ. – Фонд 1521. – Оп. 1. – Д. 4. – Л. 19.
Евдокимова, Е. Гимназическое образование в Беларуси : исторический опыт и тенденции развития (XIX –
нач. ХХ в.) / Е. Евдокимова. – Минск, 1998. – С. 30.
3
Извлечение из всеподданнейшего отчѐта Министра Народного Просвещения за 1867 год // Журнал Министерства Народного Просвещения. – 1869. – № 3. – С. 60.
4
Евдокимова, Е. Гимназическое образование в Беларуси : исторический опыт и тенденции развития (XIX –
нач. ХХ в.) / Е. Евдокимова. – Минск, 1998. – С. 30.
2
121
П
ол
е
сГ
У
скому языку. Кроме того, было введено чтение молитвы перед уроками учениками римскокатолического исповедания на русском языке; преподавание Закона Божьего для тех же лиц стало
проводиться также на русском языке.
Для замещения учительских должностей в гимназиях лицами русскими и православными
учреждены были в Московском, Казанском и Харьковском университетах 60 стипендий на историко-филологических и физико-математических факультетах. Сверх того, с 1864 года ассигновано
было 50000 рублей на добавочное жалованье в размере половинных окладов учителям русского
происхождения и уроженцам Прибалтийского края. Для привлечения новых, верноподанных
учителей им платили также двойные прогонные, освобождали от оплаты квартиры, топлива и
освещения.
Так, шесть пинских учителей польского происхождения были заменены на православных специалистов, которые окончили лучшие российские университеты. Виктор Силыч Синегуб (Киевский университет) преподавал русский язык и словесность, Василий Михайлович Хижняков (Киевский университет) – историю, Константин Аверкиевич Пигулевский (Казанский университет) –
физику, химию и естественную историю, Дмитрий Егорович Шухов (Московское Строгановское
училище технического рисования) – рисование и черчение. Отметим, что учитель рисования Шухов, по заданию попечителя Корнилова, ездил по Полесью для сбора рукописей и книг, подтверждающих исторически русский характер края, а также для зарисовки православных святынь.
Квалифицированных учителей всѐ-таки не хватало. Математику преподавал отставной штабскапитан инженерных войск Сергей Максимович Самусь, наверно, получивший хорошую математическую подготовку в Институте корпуса инженеров путей сообщения. Резко в гимназии уменьшилось учеников-поляков, число православных учащихся сравнялось с числом католиков. Этому
способствовало выделение крупных сумм денег графом Муравьѐвым для обучения беднейших
учеников православного исповедания. Вводились жѐсткие меры контроля за учащимися:
1) Введены были обязательные поручительства благонадѐжных лиц за учеников гимназии. За
нарушение с поручителя брался штраф от 100 до 200 рублей серебром.
2) Введѐн был строгий надзор за ученическими квартирами. Содержание ученических квартир
позволено только благонадѐжным лицам православного исповедания. Все квартиры распределялись между учителями для более частого их посещения и непрерывного надзора.
3) Учителей обязали следить за тем, чтобы воспитанники в гимназии и вне еѐ разговаривали
между собой только по-русски.
Для более прочного закрепления русских начал у учащихся на втором этаже здания гимназии
была устроена домовая церковь. Как исследует из статьи «Исторические сведения о Пинской
гимназии с 1858 по 1872 годы» (газета «Виленский вестник» № 207 за 1872 год), написанной, вероятно, тогдашним директором Стефаном Куклинским, гимназическая церковь была освящена 1
октября 1864 года протоиереем Василием Грудницким. Богослужения в церкви совершались в
воскресные и праздничные дни. В 1865 году еѐ посетил епископ Минский и Туровский Михаил
(Голубович). Из архивных документов видно, что гимназическая церковь существовала уже в 1859
году.
27 Июня 1859 года
В Минскую Духовную Консисторию
Пинского Собора Благочинного и
Протоиерея Грудницкого
Рапорт
На указ Минской Духовной Консистории от 14 сего Июня за № 5521, честь имею пояснить,
Минскою Консистории 1857 года Марта 30 дня за № 2267 разрешено мне взять иконостас Дятловицкой домовой Монастырской Церкви. На месте оказалось, что иконостас этот сломан совершенно упавшим на него от ветхости зданием, вынуто только, при больших трудах, одиннадцать икон на дереве, на коих едва остались следы живописи от долговременного течения дождя. Посланные, чтобы не возвращаться с пустыми подводами, привезли мне сии доски. На открытие и возобновление облитой дождями живописи употреблено около 30 руб. Пинскою Гимназиею, при вставке оных в ново устроенный иконостас. Гимназия готова возвратить сии иконы,
но не иначе, как с возвращением затраченной на обновление их суммы, потому что, до возобновления, они не имели никакой цены, о чѐм могут посвидетельствовать многие лица. Впрочем,
настоятельной в иконах этих надобности никакой ни кому не имеется, так как Дятловицкая
Церковь имеет весьма приличный трѐх престольный иконостас. (…)
122
А потому честь имею просить Минскую Духовную Консисторию оставить в Гимназической
Церкви помянутые иконы впредь до замены оных новыми приличными, так как служащие в Гимназии стараются ныне иконы сии, именно по нечистоте и неблагообразию живописи, заменить
новыми. (…)
Благочинный, Протоиерей Василий Грудницкий1
П
ол
е
сГ
У
Художником, который реставрировал иконы Дятловичского монастыря, был учитель рисования
Константин Лаврентьевич Казакевич.
История с этими иконами продолжилась через 10 лет.
27 Августа 1869 г.
В Минскую Духовную Консисторию
Настоятеля Пинского Богоявленского
Монастыря Архимандрита Мемнона
Рапорт
Во исполнение указа Минской Духовной Консистории от 31 Июля сего 1869 года за №1327, сим
честь имею донести оной, что находящиеся в Гимназической в Пинске Церкви иконы: выданные
из Дятловической домовой бывшей Монастырской церкви, мною были осматриваемы – совместно с Протоиереем Грудницким, Директором Пинской Гимназии [Куклинским. – Авт. ] и двумя из
учителей ея (из коих один мастер и учитель рисования и мастер в живописи и иконописи) – и
найдено всех таковых икон числом одиннадцать. Длина всех одинакова именно 1 аршин и 9 вершков, а ширина одной, находящейся над Царскими вратами, на коей изображен Спаситель на
Троне сред предстоящих Богоматери и Предтечи – 1 аршин и 3 вершка, ширина же двух других,
из коих одна изображает Покров Пресвятые Богородицы, другая Николая Чудотворца; ровно
один аршин; а ширина остальных восьми икон, на коих изображены Апостолы – на каждой по
одному, несколько разнится, но не превышает десяти и не нисходить ниже восьми вершков.
Письмо на всех сих иконах и ныне весьма незавидное и грубоватое. Самые доски особенно с обратной стороны представляются очень ветхими и поточѐнные червяками. Бывшие при осмотре
их вышеозначенные лица единогласно показали, что приняты они были в виде ещѐ более неисправном – с неопределѐнными начертаниями, от времени полинявшими и будто даже ничего стоили
тогда. Мастер, пишущий иконостас для возобновляемой тѐплой церкви при Пинском Богоявленском Монастыре также сказал, что будто бы оне ничего не стоят. Столяры же, делающие иконостас, собственно на вопрос: что стоили доски, на коих написаны означенные иконы, сказывали,
что таковые доски новые ныне стоят от 15 до 30 копеек серебром каждая. Подрядчик на иконы
в нашу церковь сказывал, что если бы писать подобные иконы такового же размера и в приличном виде вновь на новых досках, то можно бы взять за каждую из них три или четыре рубля серебром. По моему мнению, за сии иконы в настоящем их виде можно дать по два рубля серебром,
если оные кому потребовались.
Что касается до запроса от чего разрешения означенные иконы помещены в Гимназической
церкви, когда по ходатайству Протоиерея Грудницкого в 1857 году оные разрешено ему взять
заимообразно в Пинскую кладбищенскую Николаевскую Церковь, то сие сделано по собственному
усмотрению Протоиерея Грудницкого, как видно из собственноручного им описанного объяснения, которое при сем прилагается.
№ 139
Августа 25 дня
1869 г.
Настоятель Пинского Богоявленского Монастыря
Архимандрит Мемнон2
Учителем рисования, который был и иконописцем, и живописцем, был Дмитрий Егорович Шухов (?-1888). Вскоре появился и второй учитель рисования Егор Николаевич Позняков – также
выпускник Строгановского училища, который тоже был иконописцем. Он подарил гимназической
церкви икону своей работы: Нерукотворный Образ Спасителя.
В 1864 году инспектором гимназии был назначен ярый обруситель Порфирий Яковлевич Чайковский (?-1916). Вот как характеризовал его деятельность учитель Василий Михайлович Хижняков (1842-1917): «К обрусительной миссии, настойчиво предписываемой округом, учителя также
1
2
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 27328. – Л. 5.
НИАБМ. – Фонд 136. – Оп. 1. – Д. 27328. – Л. 11.
123
П
ол
е
сГ
У
относились равнодушно, не умея выйти из заученного шаблона и отбывая эту миссию грубо и бестактно. Один только инспектор Чайковский очень усердствовал в этом отношении. Он был женат
на польке и всеми силами старался показать начальству, что он не потакает полякам. Он особенно
преследовал учеников поляков, грубо придирался к ним и за всякие пустяки сажал их в карцер.
Также грубо и резко до неприличия относился он к родителям полякам, приходившим иногда в
гимназию за справками о сыновьях». Хижняков (перед революцией стал председателем Черниговской губернской земской управы) в своих воспоминаниях дал характеристику и директору гимназии Вронскому: «Директором был почтенный, чрезвычайно симпатичный старик Вронский. (…)
Вронский был из униатов. Семья его, состоявшая из прекрасной старушки жены и двух взрослых
дочерей, постоянно говорила по-польски, а по-русски объяснялась с трудом. Так как в то время,
как известно, очередным вопросом внутренней политики в западных губерниях было «обрусение»
края, и массы нахлынувших русских чиновников – обрусителей – громко поднимался патриотический голос во вкусе нынешних националистов, – то такая семья была для служебного положения
Вронского большим минусом»1. Вскоре, в 1865 году Карл Вронский был отправлен на пенсию, то
ли по старости, то за его униатское прошлое. Хижняков дал нелицеприятную характеристику и
учительскому коллективу гимназии: «Почти все учителя были заурядные чиновники, отбывавшие
казѐнную повинность. Между ними было несколько пожилых, давно уже служивших в Пинске, а
известно, что учитель, попавший в захолустную гимназию, где нет других учебных заведений, и
где почти не бывает частных уроков, если только он чувствует в себе силы и способности, стремится уйти из такого захолустья в другой город, где можно иметь заработок, кроме скудного учительского жалованья. Остаются только посредственности, не имеющие никаких шансов добиться
лучшего положения»2. Действительно, учителя в пинской гимназии надолго не задерживались.
Новым директором гимназии с 31 июля 1865 года стал Стефан Фѐдорович Куклинский, активно занимавшийся историческими и языковедческими исследованиями Полесья и Подляшья.
Василий Хижняков его охарактеризовал как сухого чиновника.
В 1864 году был утверждѐн новый «Устав гимназий и прогимназий Министерства народного
просвещения», в котором вводился всесословный принцип, однако высокая плата за учение фактически закрывала доступ к среднему образованию представителей широких слоѐв населения.
Мужские 7-классные гимназии, по новому уставу, делились на классические и реальные. Историк
Сузанна Самбук пишет: «Обвинив все местные гимназии в том, что они воспитывали своих учеников в ненависти ко всему русскому и царизму, а их выпускники, поступая в высшие учебные
заведения, вносили в них «революционные и социальные идеи, которые отразились и в русском
молодом обществе грустными фактами», местная администрация предложила закрыть часть из
них. Их оставили только в губернских городах, так как там начальство имело возможность бдительно за ними наблюдать; кроме того, именно в этих городах проживало наибольшее число русских чиновников. В уездных городах можно было оставить гимназии в виде исключения при условии, если окрестное население по преимуществу состоит из православных. Так были закрыты
Свислочская прогимназия и Новогрудская гимназия (последняя вскоре была вновь открыта). Кроме того, власти бдительно следили за тем, чтобы ограничивался приѐм в средние учебные заведения детей польских дворян, хотя в уставе для средней школы от 19 ноября 1864 г. среднее образование объявлялось открытым без всяких ограничений для всего населения России. Как писал в
1865 г. помощник виленского генерал-губернатора Потапова, «главное – уменьшить в гимназиях
наплыв учеников из шляхты». В результате с 1862 г. по 1 января 1866 г. число учеников православного исповедания в гимназиях увеличилось на 33%, а католического вероисповедания уменьшилось на 56%»3. Вокруг Пинска жили больше православные, многие из которых не были раньше
униатами. Даже окрестная шляхта была в основном православной, ликвидировать полностью
Пинскую гимназию резона не было. Всѐ же гимназия находилась в списке неблагонадѐжных.
31 июня 1865 года Пинскую гимназию преобразовали в реальную, что понизило еѐ статус. Выпускники классических гимназий могли поступать в университет без экзаменов, а выпускники реальных – по конкурсу и только в технические и торговые высшие учебные заведения. Это сразу
поняли ученики и их родители: число учащихся после преобразования заметно снизилось (за три
1
Хижняков, В. Воспоминания земского деятеля / В. Хижняков. – Петроград, 1916. – С. 65.
Хижняков, В. Воспоминания земского деятеля / В. Хижняков. – Петроград, 1916. – С. 65.
3
Самбук, С. Политика царизма в Белоруссии во второй половине XIX века /С. Самбук. – Минск, 1980. – С.
36-37.
2
124
У
года – на 56%). Причѐм из всех гимназий, расположенных на территории современной Беларуси, в
реальную преобразовали только пинскую гимназию. Похоже, что полесскую католическую шляхту, принявшую активное участие в восстании, наказали таким образом. Вследствие чего в учебном плане ведущее место было отведено предметам естественно-математического цикла и вместо
древних (греческий и латынь) изучались живые иностранные (немецкий и французский) языки.
Перечень предметов, изучаемых в Пинской реальной гимназии, дополнился химией. Пришлось
срочно улучшать оснащение учебного процесса. У московского физика-механика Швабе приобрели физический кабинет с 120 приборами и инструментами. В 1867 году был приобретѐн зоологический кабинет из 61 экземпляра животных из папье-маше и 45 чучел птиц. Для минералогического кабинета прислана из Вильны коллекция из 348 минералов. В 1864 году гимназическая библиотека имела 764 книги (525 названий), в чѐм значительно уступала библиотекам соседних гимназий: Новогрудской (2500 книг) и Мозырской (1350 книг).
Среди выпускников пинской гимназии отметим известного математика, ректора Горного института Ивана Петровича Долбню (1853-1912), окончившего еѐ около 1870 года. Его основные
научные исследования по теории эллиптических функций и теории абелевых интегралов, частично
по алгебре. Учителями математики Ивана Долбни были Сергей Максимович Самусь и Константин Константинович Добржанский. Похоже, что ученики пинской гимназии получали неплохую
математическую подготовку. Внимание уделялось и гуманитарной подготовке. В 1866 году новым
учителем русского языка и словесности стал выпускник Нежинского лицея Фѐдор Лукич Харченко (1833-1891), который проработал в Пинске 25 лет.
П
ол
е
сГ
Пинское реальное училище
В 1871 году был утверждѐн новый устав гимназий, который предусматривал открытие только
классических гимназий. Период учения в них увеличивался с 7 до 8 лет. Реальные гимназии были
переведены в реальные училища, где термин учения укорачивался с 7 до 6 лет. В училище принимались дети всех сословий с 10 лет, которые, в свою очередь, окончили начальные народные и
церковноприходские училища. Преподавались следующие предметы: Закон Божий, математика,
русский язык, новые иностранные (французский и немецкий) языки, география, естественная история, физика. Значительно сократилось число часов по естественной истории (в 4 раза). Учебные
программы училищ ориентировались на интересы торговли и промышленности. Преподавались
прикладные предметы (механико-строительные, химико-технологические, коммерческие). Право
поступить в высшие технические учебные заведения имели только те, кто окончил седьмой (дополнительный) класс. В 1872 году Пинская реальная гимназия была преобразована в реальное
училище. Перестройку учебного процесса в заведении возглавлял Стефан Куклинский. Очевидно,
он неплохо справился с поставленной задачей, так как в 1875 году пошел на повышение: стал директором только что созданной Несвижской учительской семинарии.
Отметим, что реальное училище располагалось в двухэтажном каменном здании, построенном
в 1854 году для дворянского уездного училища. На втором этаже было семь классных комнат и
домовая церковь, а на первом – 11 комнат, в которых помещались канцелярия, библиотека, физический и естественно-исторический кабинеты, химическая лаборатория, учительская, класс Закона
Божьего и квартира директора.
В 1875 году директором реального училища был назначен предводитель дворянства Пинского
уезда, барон Николай Германович Витте, который окончил физико-математический факультет
Харьковского университета. Он продолжил русификаторскую политику своих предшественников.
«Польский дух» из стен училища как будто и выбили, доступ польской шляхты в него ограничили.
Однако скоро часть учеников училища заразилась народнической идеологией. Отметим, что 64,4%
всех участников народнического движения в Беларуси в 70-х годах были учащимися местных
средних учебных заведений или их выпускниками. Именно в годы директорства барона Витте в
училище создаются различные тайные образовательные и революционные (народнические) кружки. Так, виленский генерал-губернатор Пѐтр Альбединский 29 апреля 1875 года писал в специальной записке: «В Минской и Слуцкой гимназии и в Пинском реальном училище существуют образовательные кружки, преимущественно из местных, т.е. польских уроженцев. Направление этих
кружков частью атеистическое, социально-революционное, хотя и не с таким радикальным
направлением, какое существует в последователях Цюрихской школы. Книги для кружков высылаются студентами из Санкт-Петербурга и Варшавы, на имя Марии Слизень, проживающей в
Минске. Более в ходу следующие книги: Бокль, Дарвин, Миль, Прудон, Лассаль, Маркс…». Далее
125
П
ол
е
сГ
У
в записке говорилось, что наряду с социально-революционным направлением в указанных кружках распространяются «идеи о возможности автономии Польши».
Но тогда власти не смогли выявить кружок в Пинском реальном училище. Думается, что зачинателем народнического кружка в училище был его выпускник 1874 года Осип Николаев (1853-?),
в последствии видный профессиональный революционер-народник, который вместе с Георгием
Плехановым, Александром Михайловым, Марком Натансоном и другими народниками был членом-учредителем революционной организации «Земля и Воля». Будучи студентом Петербургского технологического института, Осип Николаев вполне мог наладить связи с младшими товарищами по учѐбе в пинской гимназии. Технологический институт тогда был крупным центром
народнического движения, где учились цареубийца Игнатий Гриневицкий и его друг – пинчанин
Антон Борейша, а также создатель польской партии «Пролетариат» Людвик Варыньский и др.
Сохраняя тесные контакты с родиной, студенты, выходцы из Полесья, уверовавшие в народнические идеи, становились их проводниками на Полесье.
Существенную роль в распространении народнических идей в Пинском уезде сыграл и тот
факт, что в 1872 году на суконной фабрике Александра Скирмунта в селе Поречье работали известные революционеры, братья Казимир и Людвик Кобылянские, кстати, близкие друзья Людвика Варыньского. Интересно, что их родной брат Эразм Кобылянский в 1874 году поступил в вышеупомянутый Технологический институт. Отметим также, что преподаватель училища Виктор
Синегуб в начале 60-х годов был членом киевского тайного общества «Украинская громада», которое возглавлял знаменитый поэт и этнограф Павел Чубинский. Родным братом пинского учителя был известный народник Сергей Синегуб (1851-1907), который вполне мог навещать в Пинске
брата и заодно вести пропагандистскую и организаторскую работу. Кроме того, известен факт, что
уроженец Пинска, студент Медико-хирургической академии Константин Борисевич (1853-после
1909) в 1873 году вместе с Сергеем Синегубом и Василием Стаховским вѐл пропаганду среди рабочих за Нарвской заставой. А вскоре, в марте 1876 года, у ученика Пинского реального училища
Казимира Борисевича была отобрана запрещѐнная книга «Мирской учѐт». Возможно, что Казимир
– родной брат петербургского студента. Тут, конечно, нужно вести дальнейшую исследовательскую работу, чтобы эти разрозненные факты соединить в единую картину.
Отдельные случаи народнической пропаганды в 1876-1881 гг. были обнаружены властями в
Пинском реальном училище. Так, в марте 1881 года некоторые жители Пинска получили письма
из Санкт-Петербурга, в которых сообщалось об исполнении приговора революционного суда над
императором Александром II. Среди них директор училища, барон Николай Витте, законоучитель
Василий Грудницкий, отставной чиновник Иван Лозицкий и другие. Подозрение полиции пало на
бывших учеников реального училища: Генрика Корвин-Круковского (студента горного института
в Санкт-Петербурге) и Михаила(?) Дешковского, местонахождение которого не было известно.
Летом и осенью 1881 года прокламации революционной организации «Народной Воли» получили
по почте врач Юлиан Маковский и несколько еврейских купцов. Наверно, за этими отдельными
фактами скрывался тайный кружок, деятельность которого не была тогда раскрыта полицией и не
попала на страницы мемуаров, поэтому осталась неизвестной исследователям. Хотя 16 января
1882 года пинский полицмейстер доносил: «(…) пришѐл к тому заключению, что в г. Пинске есть
какие-нибудь агенты тайного общества. Разыскивая причины, я узнал, что в Пинске еврейский купеческий сын Мовша Мейеров Соловейчик принадлежит к обществу социалистов, в котором и
состоит агентом и кроме его две дочери [Эстера и Дражна. – Авт.] Пинского купца еврея Айзенштата. Последние – выехали в Москву без согласия родителей с целью поступить в общество социалистов, а еврей Соловейчик живѐт в Пинске и ведѐт переписку, которую я надеюсь в непродолжительное время перехватить»1. 12 марта 1882 года инспектор училища Порфирий Чайковский
сообщил полицмейстеру, что Мовша Соловейчик ведѐт революционную пропаганду среди учеников реального училища.
В самом деле, группа или организация «Народной Воли» действовала тогда в Пинске. Об этом
пишет белорусский историк Владимир Солошенко: «Как сообщалось в донесениях департамента
полиции, в городе Харькове при задержании двух народовольцев были изъяты штемпели, печати,
бланки, изготовленные в Витебске, Гродно, Пинске и других городах Белоруссии»2. Кроме того,
народоволец Михаил Ашенбреннер в своих воспоминаниях упоминает два пункта в Белоруссии:
Минск и Пинск, где находились кружки Военной организации. Очевидно, что членом пинского
1
2
НИАБМ. – Фонд 295. – Оп. 1. – Д. 3697. – Л. 33 об.
Солошенко, В. От народничества к марксизму / В. Солошенко. – Минск, 1971. – С. 34.
126
П
ол
е
сГ
У
кружка был один из последних народовольцев, офицер Виктор Кранихфельд (1863-1922), который
был родом из обедневшей дворянской семьи. Его отец Павел Кранихфельд служил мировым судьѐй в Пинском уезде. Можно предположить, что именно по указанию Военной организации
«Народной Воли» Виктор Кранихфельд выбрал армейскую стезю. Вот, что рассказал о себе Виктор Кранихфельд на допросе.
Протокол №
1886 г. января 4 дня, в Минском Тюремном замке. Г. Начальник Жандармского управления Минского, Борисовского и Игуменского уездов Штабс-Ротмистр Гилевич на основании закона 19 мая
1871 года, в присутствии Товарища Прокурора Минского Окружного Суда Сафина расспрашивал
нижепоименного, который показал
Зовут меня Виктор Павлов Кранихфельд
От рода имею 22 года, вероисповедания православного
Происхождение и народность из дворян Минской губернии
Звание – подпоручик 120-го Пехотного Серпуховского полка
Месторождение и место проживания в селе Мариуполь, Карсунского уезда, Симбирской губернии, постоянное местожительство моѐ в Минске
Занятие – офицер
Средства к жизни [неразборчиво] на службе жалованье по чину подпоручика
Семейное положение – холост, имею в живых мать, которая с сентября 1885 г. живѐт при
мне, имею брата, проживающего в Москве, и трѐх сестѐр, София при брате, Мария, по мужу
Корниенко, в Киеве и Лидия – в Каневе [неразборчиво]
Экономическое положение родителей. Моя мать, содержит себя на получаемую при Государственном казначействе пенсию.
Место воспитания и на чей счѐт воспитывался – воспитание получил в Пинском реальном училище, куда, на сколько помню, поступил в 1872 году и вышел в 1880 году. В Рижское Юнкерское
училище поступил в 1882 году и окончил курс в 1884 году.
Причины не окончания курса, в случае выхода из заведения, с указанием самого заведения. Из
Пинского Реального Училища. Курса не окончил за неимением средств.
Был ли за границей, где и когда именно – не бывал.
Привлекался ранее к дознанию, каким и чем они окончены. К дознанию не привлекался1.
Чуть позже братьям Кранихфельд дало характеристику для жандармерии и училищное начальство: «Братья Кранихфельд воспитывались в Пинском Реальном училище, но оба не окончили
курса этого училища. Виктор выбыл из училища, по прошению [неразборчиво] из V класса в 1880
году, а Владимир [неразборчиво] из VI класса в 1883 году. Во время пребывания в училище Виктор Кранихфельд был весьма часто замечаем в опаздавании на урок, в драках с товарищами и
нарушении дисциплины на уроках [неразборчиво]. Владимир Кранихфельд во время пребывания в
училище; замечаем был весьма в [неразборчиво] в нарушении дисциплины, пропусках уроков без
уважительных причин и уклонении от наложенных взысканий». Виктор Кранихфельд был осуждѐн и провѐл 20 лет в ссылке в Восточной Сибири.
Мало изучен вопрос о связи пинских народников с минскими революционерами, среди которых
было много пинчан: Моисей Веллер, сыновья священнослужителей – Николай Севрук, Данкевич,
Михалевич, Вержболовский и др.
Годы директорства барона Витте отмечены не только активной деятельностью в реальном училище народнических кружков. Это время – великих реформ императора Александра II, в которое
поощрялось создание различных общественных организаций, прежде всего, благотворительных. В
1876 году было создано Общество вспомощенствования нуждающимся ученикам Пинского реального училища. Его целью являлось оказание помощи бедным ученикам для оплаты за учѐбу (на
что шло основная часть средств), приобретения необходимых учебников, форменной одежды, лечения в случае болезни и т. п. На помощь учащимся тратилось ежегодно в среднем 800 рублей.
Члены общества делились на почѐтных, действительных и соревнователей (сотрудников). Почѐтными членами являлись лица, сделавшие значительные пожертвования в пользу общества или
оказавшие иные существенные услуги. Почѐтными членами были такие богатые и уважаемые в
Пинске люди: князь Эдвин Геронимович Друцкий-Любецкий, граф Лев Вандалинович Пусловский, Александр Александрович Скирмунт, Михаил Петрович Свежинский, барон Николай Германович Витте, Людвик Антонович Крашевский, Иван Васильевич Лозицкий… Действительными
1
Литовский государственный исторический архив (ЛГИА).– Фонд 446. – Оп. 3. – Д. 46. – Л. 79.
127
У
членами Общества были помещики, чиновники, учителя училища, священнослужители, врачи,
богатые еврейские купцы и промышленники, общее число которых составляло около 50 человек.
Они платили вступительный взнос и ежегодный взнос (5 рублей). Соревнователями были вносящие менее пяти рублей в год. Доход Общество получало также от частных пожертвований, от
продажи билетов на благотворительные музыкальные и литературные вечера, как проценты от
своих денег, которые хранились в сберегательной кассе Государственного банка. Пожертвования
осуществлялись не только деньгами. Например, богатый помещик и промышленник Александр
Александрович Скирмунт часто жертвовал большие отрезы тонкого сукна, произведѐнного на его
фабрике, для пошива формы бедным ученикам. Председателем Общества вспомощенствования
нуждающимся ученикам был обычно уездный предводитель дворянства или городской голова, но
им фактически руководили учителя училища.
Тогда роль Пинска как центра торговли значительно возросла. По инициативе местного еврейского купечества в училище было открыто коммерческое отделение, которое, к сожалению, в 1880
году было закрыто. В 1878 году в первый класс училища поступил один из самых знаменитых его
питомцев – русский и советский архитектор Иван Владиславович Жолтовский (1867-1959), отец
которого владел небольшим имением Бродче под Пинском. На здании бывшего реального училища висит сейчас мемориальная доска, на которой указано, что здесь с 1878 по 1886 год учился
Иван Жолтовский. Об средненьких успехах в учѐбе будущего мастера говорит следующий документ:
Бланк № 53
П
ол
е
сГ
Свидетельство
Предъявитель сего бывший ученик второго класса Пинского Реального Училища Иван Владиславов Жолтовский, из дворян, Р. Католического исповедания, имеющий 12 лет от роду, поступил
в 1878 году в I класс училища из домашнего приготовления во всѐ это время поведения был [хорошего] и в преподаваемых по уставу предметах оказал следующие успехи за год.
В Законе Божием удовлетворительные (3 ¾)
В Русском языке удовлетворительные (3)
В Арифметике удовлетворительные (3)
В Геометрии –––––––––––––––––––––
В Тригонометрии –––––––––––––––––––––
В Физике –––––––––––––––––––––
В Естественной истории –––––––––––––––––––––
В Химии –––––––––––––––––––––
В Механике –––––––––––––––––––––
В Начертательной геометрии –––––––––––––––––––––
В Истории –––––––––––––––––––––
В Географии удовлетворительные (3)
В Немецком языке –––––––––––––––––––––
В Французском языке –––––––––––––––––––––
В Чистописании отличные (5)
В Рисовании отличные (5)
1879 года Июля 4-го дня, он Жолтовский согласно прошению выбыл из первого класса, переведѐн в 1879 году во II класс, а потому на основании § 30 Устава Реального Училища Высочайше
утверждѐнного в день 15 Мая 1872 года, он Жолтовский пользуется правами, представленным
лицам, окончившим курс учения Реального Училища и на основании § 30 того же Устава, при поступлении в гражданскую службу, если имеет не то право по происхождению, подвергается испытанию для производства в первый классный чин; по отбыванию же воинской повинности, принадлежит на основании. Высочайше утверждѐнного 29 Мая 1876 года положения, к четвѐртому
разряду, по жребию.
В удостоверение чего и выдано ему, Жолтовскому сие свидетельство из Пинского Реального
Училища за надлежащею подписью и приложением казѐнной печати.
г. Пинск Июля 4-го дня 1879 года1
1
НИАБМ. – Фонд 885. – Оп. 1. – Д.2. – Л. 65.
128
П
ол
е
сГ
У
Отметим, что рисованию будущего академика учили художники Дмитрий Егорович Шухов и
Егор Николаевич Позняков, которые имели художественное образования. Постигал Иван Жолтовский в училище и основы строительного искусства, что, возможно, сказалось и на выборе профессии.
1-го августа 1882 года директором реального училища стал Фѐдор Павлович Белькович (1840?1886), который окончил физико-математический факультет Московского университета. Он запомнился пинчанам многим: бесплатно преподавал математику в женском пансионе, руководил ремонтом здания училища после пожара, создавал новые лаборатории. Во время его директорства в
училище активно действовал тайный кружок первой польской марксистской партии «Пролетариат». Основными экономическими требованиями этой партии были: 1) национализация основных
средств производства, в том числе земли; 2) ликвидация частной собственности, наѐмного труда.
К политическим требованиям относились: 1) ликвидация самодержавия; 2) установление народовластия; 3) равенство религий: 4) свобода слова, союзов, собраний.
Историк Николай Черепица1 пишет, что в Пинске среди учеников реального училища существовал самообразовательный кружок, членами которого были: Владимир Борисевич, Казимир
Варпеховский (1866-1890), Тит Горегляд (1864-?), Константин Долбня, Болеслав Енджеевский
(1867-1914), Владимир Кранихфельд (1865-1918), Александр Робинсон, Абрам Рывлин, Люцьян
Рыдзевский, Михаил Яновский, Фѐдор Яворский и др. Думается, что это был не только самообразовательный кружок, но и народовольческий, о котором часто сообщала полиция. Руководила
кружком молодая портниха Софья Сандберг (1862-?), имевшая богатый революционный опыт,
связанная с московскими народовольцами. Члены кружка изучали и обговаривали революционную литературу, показали себя неординарными личностями. Так, Владимир Кранихфельд стал в
будущем известным русским литературоведом, который исследовал творчество Тараса Шевченко,
а Болеслав Енджеевский – видным деятелем ППС, соратником Юзефа Пилсудского. Кружковцы
вели большую просветительскую работу среди местной еврейской молодѐжи, показав при этом
свою высокую культуру и умение глубоко мыслить. Их воспитанники писали сочинения на актуальные темы. Например, при обыске полиция нашла несколько сочинений дочери богатого купца
Рашель Найдич, темы которых задал еѐ учитель Тит Горегляд. В этих сочинениях ярко звучит антисамодержавная тема. В них говорилось о нищете и бесправии крестьян. Сочинение «Тормозы
прогресса» с поправками Горегляда разоблачало самодержавие. Из поправок Горегляда видно, что
он был очень начитанным человеком, знакомым с новейшей литературой по теории социализма, с
самостоятельным мышлением. Он делал попытки отвергнуть некоторые утопические взгляды
народничества и перейти на позиции марксизма. А вот, как отрицательно характеризовал Тита
Горегляда директор училища:
МНП
Секретно
Виленский
Г. Начальнику жандармского
Учебный Округ
управления Пинского и
Пинское
Новогрудского уездов
Реальное училище
Ноября 29 дня 1883 г.
№ 739
г. Пинск Минская губерния
Вследствие секретного отношения Вашего Высокоблагородия от 25 сего ноября за №413,
имею честь уведомить Вас, что бывший ученик VI класса вверенного мне училища Горегляд во
время пребывания своего в училище поведения был недоброжелательного. Он всегда отличался
неуважительным отношением к старшим и резкостью при объяснениях с преподавателями; часто пропускал уроки без уважительной причины и уклонялся от посещения богослужения.
Он, видимо, возмущался тем, что я требовал от учеников старших классов такого же
неуклонного соблюдения формы и установленных правил, как от учеников младших классов, не
допуская при этом учеников критиковать эти правила.
Посещая ученическую квартиру, на которой жил Горегляд, я не раз заставал его за чтением
сочинений, не имеющих прямого отношения к проходимому курсу, или газет. Будучи невежественным резонером, отличался грубостью и резкостью в обращении, и показывая довольно сла1
Czerepica, M. Związki rewolucjonistów Bialorusi i Polski w latach 70-80 XIX wieku / M. Czerepica. – Warszawa,
1985. – S. 112.
129
бые успехи в науках, Горегляд, тем же часье, слыл между своими товарищами за человека развитого и передового. По поведению за последнее время своего пребывания в училище Горегляд имел
отметки (3). За дерзкое объяснение с инспектором он должен был подвергнут взысканию, во избежание которого выбыл из училища по прошению. Вообще наблюдения мои над Гореглядом привели меня к тому заключению, что натура его испорченная и убеждения его носят весьма сомнительный характер.
Директор Ф. Белькович1
П
ол
е
сГ
У
Вот так школьные власти плохо оценивали такую развитую и интересную личность, как Тит
Горегляд. Он выделялся на фоне серой массы.
Самые опытные кружковцы вели революционную пропаганду среди пинских ремесленников.
Так, Варпеховский и Енджеевский вели еѐ в слесарных мастерских Бочковского. На этой почве
произошло сближение пинского кружка с варшавскими революционерами: летом 1883 года ЦК
партии «Пролетариат» установил тесные контакты с пинчанами. После арестов 1883 года, ослабивших центральную организацию партии, некоторые члены пинского кружка (Софья Сандберг,
Болеслав Енджеевский, Казимир Варпеховский) были привлечены к работе в центральных органах
партии в Варшаве. Летом 1884 года все активные члены пинского кружка были арестованы и
осуждены.
В 1886 году умер директор училища Фѐдор Павлович Белькович. На его место назначили Всеволода Васильевича Морозова, который окончил физико-математический факультет СанктПетербургского университета и работал ранее в учебных заведениях Вильны. Этот опытный педагог написал учебник по астрономии (космографии) для средних учебных заведений. Он был человеком довольно передовых взглядов: в 1889 году, выступая на VIII съезде естествоиспытателей и
врачей, высказался за введение метрической системы. В 1885 году в первый класс поступил другой знаменитый выпускник училища Хаим Вейцман (1874-1953) – в будущем крупный учѐныйхимик и первый президент государства Израиль. Отметим, что в 1871 году евреи составляли
77,7% всех жителей города Пинска. В середине 80-х годов в училище, на удивление, было много
учеников еврейской национальности (34%). Это говорит о том, что в Пинске было много богатых
еврейских семейств, так как плата за обучение была высокой. Стоит отметить, что указ о процентной норме при поступлении в средние и высшие учебные заведения евреев ещѐ не действовал.
Учѐба в реальном училище была не проста: в старших классах почти половина учащихся оставалась на второй год, а училище тогда заканчивали 13-17 учеников. Много внимания уделялось поведению учеников. Современный историк Инна Герасимова пишет: «От них [учащихся. – Авт.]
требовалось строгое исполнение требований, содержащихся в «Ученических правилах», в которых
указывалось исключительно о том, что запрещено и очень мало о том, что разрешено. Например,
нельзя было ученикам ходить по улицам летом после семи вечера, а зимой – после шести. Особенно следила администрация за тем, чтобы в училище не проникла крамола – всюду директору чудились революционные сборища и влияние врагов режима. Именно поэтому реалистам не разрешалось пользоваться книгами других библиотек, кроме училищной, и классные наставники внимательно следили за тем, какие книги читают их подопечные. Чтение запрещѐнных книг преследовалось немилосердно, хотя часто педагоги не имели понятия об их содержании. Каждый класс
состоял под непосредственным наблюдением своего классного наставника. В их число [классных
наставников. – Авт.] входили директор, инспектор и пять преподавателей. Они внимательно следили за поведением учащихся как в учебном заведении, так и вне его, еженедельно сообщали родителям или родственникам об успехах и поведении учеников, представляли Педагогическому
Совету подробные отчѐты о состоянии поведения учеников за каждую четверть года. (…) В училище в 1887/88 учебном году работали две библиотеки – общая, где было 5881 том и ученическая
– с 908 томами, физический и естественно-исторический кабинеты, класс рисунка»2. Интересно,
что Хаим Вейцман учился в одном классе с известным польским и полесским политическим деятелем Ежи Осмоловским (1872-1952).
После убийства императора Александра II начались правительственные гонения евреев, в которых видели пособников убийц. В 1887 году министр просвещения Иван Делянов издал Циркуляр
ЛГИА. – Фонд 446. – Оп. 3. – Д. 3. – Л. 69-70.
Герасимова, И. Из истории Пинского реального училища времѐн Хаима Вейцмана. 1885-1892 гг. / И. Герасимова // Евреи Беларуси: история и культура. – Минск, 2000. – Т. 5. – С. 201.
1
2
130
П
ол
е
сГ
У
о введении процентной нормы для поступления евреев в российские средние и высшие учебные
заведения. Через несколько лет после введения процентной нормы (10%) число учеников-евреев в
училище резко уменьшилось: 1-3 в каждом классе. Проблемой также являлась двойственность положения реальных училищ. Они не давали право поступать в университеты, и не обеспечивали
достаточной подготовки для практической деятельности. Реальные училища пользовались популярностью, но считались школой второго сорта. В 1888 году они были преобразованы в общеобразовательные учебные заведения, которые давали право поступать в университет на физикоматематический и медицинский факультеты.
Пинскому реальному училищу было и чем гордиться. Особой гордостью являлась химическая
лаборатория, в которой могли одновременно работать 12 учеников. Об учителях и уроках химии
писал Хаим Вейцман в своих воспоминаниях: «Между учениками и учителями не было никакого
контакта, да и ученики держались каждый сам по себе. Учителя были скорее чиновниками, чем
педагогами; человеческие отношения и эмоции замещались у них формализмом и соображениями
карьеры. Исключение составлял лишь учитель по фамилии Корнеенко – ему, пожалуй, я обязан
своими научными успехами. Он преподавал химию и искренне любил свой предмет. Именно благодаря ему я заинтересовался химией. В последнем, седьмом классе (мне было тогда восемнадцать
лет), допускалась некоторая специализация. Каждый день у меня был, по меньшей мере, часовой
урок химии, и два-три раза в неделю целое утро я проводил в лаборатории. Но нам так и не удавалось сколько-нибудь серьѐзно продвинуться – общий низкий уровень сводил на нет старания Корнеенко. Моя подготовка по математике и физике была, конечно, убогой. Я часто думал, как сложилась бы моя жизнь, если бы на моѐм пути случайно не оказался этот одарѐнный и добрый человек»1. Этим замечательным педагогом был Дмитрий Архипович Корнеенко, окончивший отделение естественных наук физико-математического факультета Новороссийского университета в
Одессе и защитивший там кандидатскую работу по химии, а с 1877 года работавший учителем физики, химии и естественной истории Пинского реального училища. Он применял на уроках передовые методы обучения, стремился знакомить учеников с практическим применением знаний по
химии в производстве. С этой целью Дмитрий Корнеенко организовывал специальные экскурсии
на промышленные предприятия города, с последующими письменными отчѐтами учащихся об
увиденном. Так, ученики посетили винокуренный завод помещика Скирмунта, пивоваренный –
Иловицкого, стеариновый – Рабиновича, паровую маслобойку и фанерную фабрику Лурье и др. С
конца 80-х годов Дмитрий Корнеенко читал новый предмет «Химические технологии». В 1890
году его назначили инспектором Ковенской дирекции народных училищ.
Другим замечательным педагогом был преподаватель русского языка и словесности Сергей
Петрович Зубакин (1850?-1918). Он окончил историко-филологический факультет СанктПетербургского университета и с 1884 года работал в Пинском реальном училище. Приобрѐл популярность и любовь учащихся за глубокое знание русской литературы. У него была прекрасная
библиотека, которой имели право пользоваться успевающие ученики. Зубакин был знаменитым
библиофилом. Его библиотека со временем содержала около 16 тысяч книг, и считалась крупнейшим частным книжным собранием в Беларуси. Пинский промышленник Яков Элиасберг тепло
вспоминал своего учителя: «На его уроках мы вели себя очень тихо. Он сразу замечал каждое
нарушение дисциплины и делал такие язвительные замечания, что у провинившихся пропадала
охота повторять свои выходки. Начиная с 5-го класса, Зубакин относился к нам как будто мы уже
были студентами, и уроки его носили характер лекций. Он приходил в класс, часто находясь под
влиянием лишней рюмки и, перебирая один брелок за другим, приступал к теме, которую он на
этот урок избирал. Говорил он ясно, без заминки и весьма образно. Цитировал абсолютно точно, и
каждая его цитата служила прекрасной иллюстрацией творчества данного писателя. Он пояснял
нам смысл и значение произведений и входил в детали, объясняя разные литературные направления. Мы особенно ценили его доверие, когда он, в осторожной форме, упоминал о писателях, которые в официально рекомендованных пособиях и программах не фигурировали. Так, благодаря
ему, мы узнали о существовании великих русских публицистов, о Белинском, Добролюбове и Писареве»2. Часто Зубакин выступал на торжественных актах с речами, посвященными великим русским писателям и критикам. Так, в 1890 году его речь называлась «О воспитательном значении
поэзии в связи с произведениями поэта М.Ю. Лермонтова, в 1897 году – «Краткий очерк жизни и
1
Герасимова, И. Из истории Пинского реального училища времѐн Хаима Вейцмана. 1885-1892 гг. / И. Герасимова // Евреи Беларуси: история и культура. – Минск, 2000. – Т. 5. – С. 204.
2
Эліасберг, Я. Успаміны і сустрэчы / Я. Эліасберг // Cпадчына. – 1996. – № 4. – С. 190-191.
131
П
ол
е
сГ
У
деятельности В.Г. Белинского и воспитательное значение его деятельности», в 1898 году – «Жизнь
и деятельность А.С. Пушкина и значение его как национального поэта». В 1903 году Сергей Зубакин переехал в Минск, где основал частную мужскую гимназию.
Директор училища Морозов получил чин действительного статского советника и пошѐл на повышение в Вильну на должность инспектора учебного округа, а на его место
13 февраля 1889
года был назначен Николай Петрович Циклинский (1845-?), окончивший физико-математический
факультет Санкт-Петербургского университета и работавший преподавателем математики в Полоцкой учительской семинарии. В семинарии он зарекомендовал себя с наилучшей стороны. Циклинского характеризовали как учителя, который «хорошо владеет своим предметом». Его уроки
«до того понятные, логичные и наглядные, что не могут ни быть усвоены воспитанниками».
Письменные задачи составлялись им на примере окружающей жизни. Циклинский создал в семинарии метеорологическую лабораторию. В 1888 году его назначили инспектором Пинского реального училища, а вскоре и директором. Годы директорства наложили свой негативный отпечаток
на Николая Петровича Циклинского. Яков Элиасберг в своих воспоминаниях писал о нѐм: «Классным наставником второго класса был сам директор Николай Петрович Циклинский. Он был небольшого роста, неуклюжий и гнусавый. Преподавал арифметику и ботанику. Обязанности его,
как директора, были чисто административными, и это отвечало его педантичному характеру. Циклинский требовал строго выполнять приказы, которые помещались в специальной книге под
названием «Ученические Правила», где говорилось исключительно про то, что запрещено, и мало
– что разрешено. А запрещалось много чего, например: ношение усов, бороды, длинных волос и
тростей, курение табака, злоупотребление спиртными напитками, посещение представлений без
специального разрешения инспектора, пользование библиотеками, за исключением классной и
фундаментальной нашего учебного заведения, прогулки на улицах после семи часов вечера летом
и шести – зимою»1. Инспектором училища был тогда преподаватель математики Владимир Фѐдорович Юденич.
В конце XIX века пинские купцы начали хлопоты об открытии при училище курсов рисования
и черчения для ремесленников. С этой целью был создан Совет в составе директора училища Николая Петровича Циклинского, учителя рисования и черчения Фѐдора Васильевича Грудницкого
(сын протоиерея) и городского головы Адама Наполеоновича Кагля. Эти курсы были открыты в
1897 году, со сроком обучения в два года. Они пользовались популярностью среди ремесленников
и ремесленных учеников. 90% обучаемых были евреями. Плата за обучение составляла всего два
рубля за год, хотя на курс обучения отводился 71 урок. Основные расходы за проведение курсов
несла Городская дума, которая выделяла ежегодно 300 рублей. Стоит, однако, отметить, что
больше половины начинавших обучение не доводили его до конца.
В 1899 году Николая Циклинского перевели на ту же должность в Могилѐвское реальное училище, а новым директором Пинского реального училища был назначен Владимир Васильевич Каменский, бывший до этого директором Новозыбковского реального училища в Черниговской губернии. Инспектором являлся бывший преподаватель математики Гродненской мужской гимназии
Иван Иванович Будзиллович (1848-1911).
Конец XIX и начало ХХ вв. – золотая пора Пинского реального училища. Крепкий преподавательский коллектив и толковые директора позволяли учащимся давать хорошие знания. Учителя
работали с полной отдачей. Педагогический совет заседал каждую неделю, хотя мог и раз в месяц.
В его обязанности входило: приѐм учеников в училище, перевод их из класса в класс, обсуждение
успехов в учѐбе и поведения учеников, допущения их к экзаменам, определение наград ученикам,
распределение учебных предметов по дням и часам, рассмотрение и одобрение учебных программ, составленных учителями, выбор учебных пособий, выбор книг для библиотеки и оборудования для учебных кабинетов, составление правил для учащихся, назначение взысканий с учащихся, составление инструкций для учителей и т.д. Именно тогда в Пинском реальном училище училось большинство его выдающихся выпускников.
Да и материальная база была неплохой. Кроме упомянутых кабинетов и лаборатории был и рисовальный класс. В 1900 году фундаментальная библиотека насчитывала свыше 8000 книг. Была
неплохая подборка нотных изданий для пения и музыки. Кроме того, в каждом классе была свои
ученические библиотеки, которые состояли из книг, одобренных Министерством Народного Просвещения. Ученическими библиотеками заведовали классные наставники. Выписывалось 18 жур1
Эліасберг, Я. Успаміны і сустрэчы / Я. Эліасберг // Cпадчына. – 1996. – № 4. – С. 190.
132
П
ол
е
сГ
У
налов и газет: «Журнал Министерства Народного Образования», «Правительственный Вестник»,
«Церковный Вестник с Христианским Чтением», «Педагогический Сборник», «Новое Время»,
«Виленский Вестник», «Русский Вестник», «Исторический Вестник», «Родник», «Вестник опытной физики и элементарной математики», «Физическое Обозрение», «Нива», «Естествознание»,
«Землеведение», «Вестник воспитания», «Филологические Записки», «Детский отдых», «Церковные Ведомости». Естественно-исторический кабинет имел до 1500 предметов. Физический кабинет имел до 2300 приборов. В училище был хороший ученический хор и оркестр, для которого
был закуплен комплект духовых и струнных музыкальных инструментов.
Хорошо была поставлена воспитательная работа. С конца 80-х годов XIX века стали активно
проводить литературные и литературно-музыкальные вечера (иногда благотворительные), куда
приглашалось городское общество. Исполнялись драматические и музыкальные пьесы, песни и
литературные произведения патриотического содержания. Тематика их вначале ограничивалась
только датами, связанными с жизнью и деятельностью царей и их семейств. Позже стали проводит
вечера в честь русских полководцев и писателей. Например, 7 мая 1901 года состоялся торжественный вечер, посвященный столетию со дня смерти полководца Александра Суворова: в домовой церкви была совершена панихида, учитель истории Пѐтр Алексеевич Костров произнѐс речь,
посвящѐнную личности и деятельности фельдмаршала, некоторые ученики произнесли стихотворения, посвященные памяти Александра Суворова. Всѐ это сопровождалось пением ученического
хора и игрой оркестра. Ежегодными праздниками в училище были годичные акты. Актовый зал
для этого украшался. На актах присутствовали учителя, ученики, их родители, почѐтные гости.
Акт обычно начинался пением молитвы «Днесь благодать Святого Духа насъ собра», после этого
секретарь Педагогического совета читал составленный им отчѐт за прошедший учебный год. По
окончании чтения отчѐта учащимся раздавались награды в виде книг (преимущественно сочинений Пушкина) и похвальных листов. Чтение отчѐта чередовалось с исполнением ученического оркестра, а в конце акта хор учеников исполнял государственный гимн.
Интересный выпуск был в 1899 году. Тогда училище окончили: выдающийся учѐныйизобретатель Ицко Шейнберг (1880-1963), который под именем Исаак Шонберг прославился как
один из создателей телевидения; пинский промышленник Яков Элиасберг (1881-1966); сын директора училища, известный инженер-путеец Сергей Циклинский (1881-?); известный деятель белорусского движения Эдмунд Зуземиль (1881- после 1944). Последний –интереснейшая личность.
Эдмунд Зуземиль учился в лучших европейских университетах: Мюнхенском, Эдинбургском и
Берлинском. С 1908 года работал учителем немецкого языка в Пинском реальном училище, примкнул к белорусскому национальному движению: писал статьи в газету «Наша Нива» под псевдонимом Agrus. В годы Первой мировой войны Эдмунд Зуземиль, как офицер немецкой разведки,
курировал белорусское движение. Существенно он помог провозглашению Белорусской Народной
Республики, дружил со многими белорусскими деятелями: Иваном Луцкевичем, Вацлавом Ластовским, Болеславом Почобкой и др.
4 мая 1901 года училище посетил минский губернатор, князь Трубецкой. Он осмотрел церковь,
кабинеты, классы, посетил экзамен по тригонометрии. Губернатор поблагодарил учеников за
энергичное и героическое участие в тушении пожара, который произошѐл 30 апреля, когда выгорела значительная часть города. Огонь очень близко подошѐл и к зданию училища, но усилиями
учащихся здание удалось отстоять.
В начале ХХ века в Пинске ощущалось дыхание грядущей революции. В самом училище произошѐл следующий инцидент. Перед занятиями учащиеся всегда молились: православные – в домовой церкви, а католики – в одном из залов. Один из учеников-католиков читал текст молитвы на
латинском языке с листочка, а остальные повторяли за ним. Читать молитвы на польском языке
строжайше запрещалось. Однажды (в 1902 году) листок с латинским текстом был разорван и выброшен в окно, а молитву ученики прочитали на польском языке. Ученики-католики требовали,
чтобы урок Закона Божьего проводился на польском языке. После этого инцидента 22 ученика VI
класса из училища были исключены. Тогда же в училище стали появляться революционные кружки эсеров, социал-демократов, бундовцев и других революционных партий.
Расстрел царскими войсками безоружных петербургских рабочих 9 января 1905 года вызвал
всеобщее негодование и положил начало первой русской революции, которая докатилась и до
Пинска. Забастовали рабочие типографии Вильковича, спичечной фабрики Гальперна, фанерной
фабрики братьев Лурье, кожевенных заводов Чертка и Котка, ремесленники города. Революционный дух проник и в реальное училище. Ученики старших классов стали собираться на частных
квартирах на сходки. Составили прошение Попечителю Виленского учебного округа с требовани-
133
ями демократизации школьной жизни и улучшения учебных программ и приняли решение объявить забастовку.
Его Высокопревосходительству
Господину Попечителю Виленского
учебного округа
П
ол
е
сГ
У
Прошение
Находя существующий школьный режим вообще, и условия ученической жизни в Пинском реальном училище в частности, не соответствующем, нашим потребностям и крайне стеснительным, мы ученики Пинского реального училища, решили прекратить учебные занятия впредь до
полного удовлетворения следующих пунктов, необходимых по нашему глубокому убеждению для
правильного и всестороннего развития:
I Уничтожение вмешательства инспекции в домашнюю жизнь учеников, т. е. надзора, обысков, конфискаций, шпионства.
II Уничтожение поднадзорных ученических квартир; свободный выбор местожительства в
зависимости от указаний родителей (можно жить у родственников и знакомых).
III Право собраний в здании училища с целью обсуждения на них вопросов касающихся ученического быта, без контроля училищной власти.
IV Право ходатайства учеников чрез выборных представителей перед директором или педагогическим советом об удовлетворении нужд всего училища или отдельных классов.
V Право организации кружков с целью самообразования, без контроля училищной власти.
VI Свободное посещение богослужений, т. е. не посещение богослужений не должно отражаться ни на поведении, ни на успехах учеников.
VII Право учеников отстаивать своѐ мнение на уроках, относительно вопросов, имеющих
связь с преподаванием.
VIII Организация бесед (исторических, литературных, богословских, по естествознанию и
физике), свободный выбор учениками тем.
IХ Допущение учеников в физический кабинет для самостоятельного производства опытов.
Х Библиотека должна быть разделена на отделы по предметам; каждый преподаватель заведует своим отделом, выдает и рекомендует книги. В составлении списков для обогащения библиотеки должны принимать участие ученики.
ХI Изменения в программе по истории литературы: в VI классе первые ½ года посвящаются
общему и краткому изучению древнего периода литературы до Карамзина. 2-е полугодие изучению Карамзина (кратко), Жуковского (кратко), Крылова, Грибоедова, Пушкина и Лермонтова; в
VII классе разбираются произведения Гоголя, Тургенева, Островского, Гончарова, Л. Толстого и
Достоевского.
ХII Допущение учеников 6-го и 7-го классов к экзаменам без всяких ограничений, и по желанию
ко вторичным экзаменам в августе. Допущение учеников младших классов к экзаменам в августе
без всяких ограничений, т. е. с каким угодно числом двоек.
ХIII Изменение штата: директор, преподаватель русского языка, преподаватель рисования,
помощник классного наставника Дьяконов; желательно особый штатный преподаватель французского языка.
XIV Необходимые гигиенические реформы: устройство курительного зала для 3-х старших
классов и тѐплых ватер-клазетов.
XV 1904-5 учебный год считается законченным при удовлетворении всех пунктов.
XVI Участникам забастовки не должны пострадать.
Ученики Пинского реального училища1
21-го февраля 1905 г.
Тревожные слухи дошли и до директора училища Каменского, который на заседании Педагогического совета 21 февраля заявил: «На прошлой неделе я получил анонимное письмо о том, что
рабочие г. Пинска собираются 21-го сего февраля устроить бунт в городе и, между прочем, ворваться в училище с требованием прекратить занятия, и что в случае сопротивления со стороны
1
ЛГИА – Фонд 567. – Оп. 26. – Д. 754. – Л. 28-29.
134
П
ол
е
сГ
У
преподавателей, будут стрелять. Затем, 21-го февраля, в 6 час. вечера ко мне являлся лично Г. Помощник Начальника Минского Губернского Жандармского Управления и со слов своего агента,
сообщил, что ученики Пинского реального училища, главным образом, р.-католики и евреи, 22-го
сего февраля собираются устроить в училище забастовку и произвести беспорядки. В тоже время
и Г. исп. об. Инспектора училища Е.В. Васильев с 18-го по 21 сего февраля стал получать частным
образом чрез родителей учащихся сведения, что ученики готовятся устроить в здании училища
беспорядки и предъявить при этом свои какие-то требования. Агитация в этом направлении ведѐтся главным образом среди учеников VI-го и VII-го классов, которые со своей стороны стараются
вовлечь в движение и учеников V-го, IV-го и III-го классов. Агитируют среди учеников прибывшие в Пинск студенты и ученики разных коммерческих училищ. 21-го сего февраля, днѐм, тѐмным
путѐм получены сведения, что ученики предполагают устроить общий погром в училище и даже
поджечь гимнастический зал»1.
И вот наступило 22 февраля 1905 года. После общей предурочной молитвы ученики-католики
остались в помещении IV класса. Директор пошѐл в этот класс, ученики стали шуметь и кричать:
«Вон, вон». Их лидеры Крюковский, Корецкий и Пацовский попросили Каменского передать попечителю их прошение. Тот отказался и потребовал, чтобы собравшиеся разошлись по своим
классам. Ученики не послушались, тогда директор пригласил полицейский наряд в здание училища. После этого ученики разошлись по своим домам.
Участники забастовки, будучи напуганы угрозами училищного начальства, решили искать поддержку у великого русского писателя, морального авторитета Льва Толстого. Они написали ему
письмо с просьбой о помощи.
Пинские реалисты
1905 25/II
Ваше Сиятельство,
Многоуважаемый Лев Николаевич!
Простите, что беспокоим Вас. Но положение, в которое мы попали безотрадно, прямо безвыходно. Мы – люди молодые, склонны к заблуждениям и крайностям. Нас бы ободрило и придало
уверенности Ваше авторитетное слово. Войдите в наше положение, подайте нам совет, помогите, потому что за нас никто не хочет вступиться.
Постараюсь по мере возможности сжато изложить причины, побуждающие нас обратиться к Вам за помощью. 21-го февраля 1905 года мы, ученики старших классов Пинского (Минск.
Губ.) реального училища обратились к попечителю нашего округа с прошением о желательных
изменениях в училищном режиме и преподавании. Копию с этого прошения (которую мы прилагаем в этом письме) мы подали нашему директору, собравшись почти все в одном классе. При
этом, зная из газет и от лиц компетентных, что прошения при бюрократическом режиме и канцелярщине, царящими в России, разбираются очень долго, а часто даже и непрочитанные кладутся под сукно, – мы решили прекратить занятия впредь до полного удовлетворения нашей
просьбы. Сознавая вместе с тем, что некоторые из наших просьб не могут быть осуществлены в
непродолжительный срок, мы прекращением занятий на время хотели добиться, чтобы на наше
прошение обратили внимание наши ближайшие начальники и, главным образом родители. Если
бы нам пообещали съезд всех родителей для обсуждения этого прошения, причем допустили бы
на съезд и нескольких учеников для того, чтобы родители могли сообразоваться не только с показаниями училищной администрации (которая хочет выставит нас в неблагоприятном для нас
свете), но и с показаниями самих учеников, – то после этого обещания мы могли бы продолжать
свои занятия. Но, как оказывается, съезд родителей может быть устроен только самим попечителем и то только тогда, когда сами родители выразят желание обсудить это прошение.
Между тем, многие родители вооружены против этого движения самой училищной администрацией, которая на заседании некоторых родителей учеников старших классов, проживающих
в городе, постарались представить наше движение, наш протест против училищного гнѐта, казѐнщины и формализма, как бунт кучки учеников старших классов, не желающих учиться, а желающих бунтить и смущать этим других. Уверяем Вас всеми святыми, что нам очень хочется
учиться, что общественные освободительные движения последнего времени ещѐ более развили в
нас жажду знаний и правильного умственного и нравственного развития. Поэтому подобный
взгляд родителей на наше общее движение, которому все мы сочувствуем всеми силами души, нас
положительно обескураживает. Родители нам не сочувствуют, училищная инспекция творит
1
ЛГИА – Фонд 567. – Оп. 26. – Д. 754. – Л. 6, 7.
135
ол
е
сГ
У
над нами всякого рода насилия (тащит за шиворот в класс, запугивает нас, называя политическими преступниками, грозит удалить из училища в 24 часа, распускает слухи о будто бы творимых нами беспорядках и насилиях над учениками младших классов, привлекает к запутанным и
стеснительным допросам по одиночке…), называя нас бунтовщиками и желая выведать фамилии
зачинщиков. Внезапно многим из нас пришла в голову мысль воспользоваться теперешним общим
проявлением недовольства существующим порядком, чтобы добиться некоторых улучшений в
нашем режиме, который подавляет самодеятельность, затемняет наши нравственные понятия
о справедливости, правде и добре, вызывает в нас апатию, недоверие к людям и озлобление против всего окружающего. Высказав друг другу наши мысли, надежды и предположения, мы увидели, что нашим желаниям сочувствует большинство мыслящих товарищей. Тогда мы начали
устраивать сходки, на которых обсудили особенно бросающиеся в глаза недостатки современного строя средних учебных заведений (особенно нашего реального училища) и выработали прошение. Отступиться от своих мнений мы теперь не можем, а потому при теперешнем взгляде родителей и инспекции на наше движение, многим ученикам старших классов придѐтся оставить
училище, что для них очень неприятно и губит всю будущность. Начав образование, мы бы не хотели остановиться на полудороге.
Правду сказать, некоторые из родителей даже склонны сочувствовать нашему движению, но
опасались открыто высказаться на заседании, не рассчитывая на поддержку других и боясь за
участь своих сыновей. Многие ждут только намѐка, чтобы открыто высказаться за нас, – но
здесь нужно авторитетное слово за наше движение.
Дорогой писатель и мыслитель! Вникните в наше положение, обратите внимание на то, что
мы действуем совершенно одни среди всеобщего не сочувствия и нерасположения, что наши заветные мечты могут погибнуть, а между тем мы искренно жаждем обновления, страстно желаем изменения строя и реальных училищ и отступать, сознавая наше полное бессилие, нам тяжело, невыносимо тяжело!
Если наша просьба встретит сочувствие в Вас, Лев Николаевич, то не откажите ответить
нам или поместите Ваш отзыв в газете «Русь», которую мы (уч. VII кл.) выписываем в складчину.
Ответ, если пришлете, будет ждать ученик VII кл. Пинского реального училища Владимир
Петров (его адрес: Пинск, Минск. Губ., Петербургская ул., д. г-жи Теодорович). Конечно, мы сознаѐм, что с нашей стороны прямо дерзость беспокоить Вас подобной просьбой и ещѐ рассчитывать на ответ. Но простите, Лев Николаевич, незрелой молодѐжи.
Ждущие с нетерпением ответа ученики VII-го кл.
Пинского реального училища.
1
25-го февраля 1905 года .
П
К сожалению, неизвестно получили ли ответное письмо от великого писателя ученики реального училища. Однако на последовавшем Педагогическом совете разбиралось поведение каждого
ученика старших классов, которые обязались приступить к занятиям после весенних каникул – 7
марта. Ничего неизвестно также о массовых исключениях учеников старших классов. Возможно,
до училищного начальства дошли слухи о письме старшеклассников Льву Толстому, поэтому оно
и не зверствовало.
7(20) ноября 1910 года на станции Астапово умер великий русский писатель Лев Толстой. 11
ноября благодарные ученики реального училища отправили телеграммой свои соболезнования его
вдове:
В Ясную Поляну графини Толстой
Ученики Пинского реального училища сливают своѐ горе с горем России и мира по случаю кончины Великого Гражданина России.
Уполномоченный Мевиус2
И после февральских событий обстановка в училище не успокоилась окончательно. Уже в апреле группа учеников подала директору прошение с требованием об удалении из училища своего
одноклассника Бориса Комарского за шпионаж, который, по их мнению, следил за учащимися и
доносил начальству. Однако и это требование учащихся не было удовлетворено.
1
Документ из экспозиции музея «Истории образования» Пинского центра детского и юношеского туризма.
Документ из экспозиции музея «Истории образования» Пинского центра детского и юношеского туризма.
2
136
Неспокойно было и в окрестных сѐлах. Эсеры, в отличие от социал-демократов и бундовцев,
делали ставку не на рабочих, а на крестьян. Многие ученики училища активно участвовали в революционных событиях.
У
Помощник Начальника
Минского Губернского
Секретно
Жандармского Управления
Августа 19 дня 1905 г.
Сообщаю, что ученик 7-го класса Пинского реального училища Пѐтр Степанович Борейша 7-го
сего августа привлечѐн мною к дознанию в качестве обвиняемого по 1 и 2 п.п. 129 ст. Уголовного
Уложения с принятием меры пресечения способов уклоняться от дознания и Суда залога в сумме
2000 рублей. Основанием для привлечения к дознанию Пера Борейши послужило следующее.
1) 29-го июля сего года Борейша вместе с бывшим учеником реального училища Владимиром
Петровым приехали в село Локницу, где последний перед собранными ими крестьянами держал
антиправительственную речь и уговаривал к разгрому имений и
2) Передача Борейшою дня за три перед 29 июлем крестьянину прокламаций и брошюр издания
Социал Революционеров
Ротмистр1
ол
е
сГ
Петра Борейшу 29 августа 1905 года исключили из реального училища, но через три месяца
восстановили.
Революционные события в Пинске достигли своего апогея в декабре 1905 года. Молодѐжи было роздано 600 револьверов. Власть в городе оказалась в руках революционеров. Помощник
начальника Минского губернского управления ротмистр Нартов в телеграмме, посланной 15 декабря из Пинска, сообщал департаменту полиции: «Пинск в руках вооружѐнных революционеров». Думается, что ученики реального училище не могли остаться в стороне от таких манящих их
событий. Да и в самом училище, даже после затишья, происходили революционные выступления,
хотя этот вопрос мало исследован.
П
Попечитель Виленского
учебного округа
Министру Народного Просвещения
Март 2 дня 1907 г.
20 истѐкшего февраля, в день запрета Государственной Думы, ученики старших классов Пинского реального училища не пошли на уроки и, несмотря на увещевания исправляющего должность директора, оказали решительное непослушание. Выйдя из стен училищного здания, они несколько раз врывались в Пинскую женскую гимназию и принудили учениц старших классов уйти из
гимназии после второго урока, несмотря на то, что ученицы, под влиянием Управляющего гимназии Русецкого вызвали нежелание прерывать учебные занятия. Для расследования этого дела
мною командирован в названные учебные заведения Окружной Инспектор Н.Г. Коссаковский,
Докладывая об изложенном, имею честь выразить (…)
Попечитель барон Б. Вольф2
Активных участников тех событий Педагогический совет хотел исключить из училища, но за
них заступился родительский комитет, готовый взять их на поруки. Их оставили в училище, но
понизили оценку по поведению. Но уже 1 апреля 1907 года во дворе пинского францисканского
костѐла полицейскими был найден чемодан, в котором находились печать с надписью «партия социал-революционеров Пинская ученическая организация», несколько прокламаций от имени этой
партии с революционным обращением к учащимся, членские билеты партии эсеров и несколько
книг нелегального содержания. Те же полицейские произвели обыск у ученика 7-го класса реального училища Александра Круковского, живщего в костѐльном доме. В результате обыска были
найдены 44 запрещѐнные книги – революционного содержания. Причем в этом деле фигурировали
многие из взятых на поруки учеников. Думается, что из-за всех этих революционных событий
директор Владимир Васильевич Каменский был освобождѐн от занимаемой должности.
Почти год должность директора была вакантной, пока не назначили в январе 1907 года инспектора Минского реального училища, преподавателя математики и физики Николая Николаевича
1
2
ЛГИА. – Фонд 567. – Оп. 26. – Д.767. – Л.1.
ЛГИА. – Фонд 733. – Оп. 166. – Д. 813. – Л. 343.
137
П
ол
е
сГ
У
Органова (1860-1927), окончившего физико-математический факультет Московского университета. Ему тоже пришлось несладко. Полицейские к этому времени почти раскрыли дело о найденном
в костѐльном дворе чемодане. Оказалось, что в городе действовала «Пинская организация учеников-революционеров», состоявшая из учащихся и бывших учеников реального училища: Александр Круковский (руководитель), Владимир Вербанович (1888-1970), Павел Добровольский
(1890-?), братья Дмитрий и Пѐтр Георгиевские, Константин Корейво (1889-?), Владимир Восинский, Яков Гольдберг (1886-?), Флор Сакович, Антон Липко (1890-1941?), Александр Сак (18901937?) и др. Организация находилась под влиянием эсеров, издавала даже свой журнал «Воля»,
который печатался на гектографе (вышло три номера).
Апреля 9 дня 1908 г.
№ 59
Секретно
По делу о причастности
Господину Министру
учащихся Пинских
Народного Просвещения
учебных заведений
в организации партии
социалистов-революционеров
В дополнение к донесениям моим от 18 и 20 января сего года, за №№ 5 и 8, по делу об обнаружении в г. Пинске организации партии социал-революционеров и о причастности к этой организации некоторых учеников Пинского реального училища, имею честь почтительнейше донести
Вашему Высокопревосходительству, что кроме учеников названного училища, упомянутых в донесениях за №№ 5 и 8 и в особо представляемом, вместе с сим, рапорте Окружного Инспектора
Н.Г. Коссаковского, чинами местного Жандармского Управления были произведены обыски, в
ночь на 8 марта и в квартирах следующих учащихся, по подозрению в принадлежности их к преступной организации: Пинского реального училища VII класса Саковича Флора, Закса Авраама,
Савинского Владимира, VI класса – Закса Самуила, Гейхроха Николая, V класса Сельверстова
Константина и Фохта Александра; учениц Пинской женской гимназии: VII класса – Рудштейн
Розы, VI класса – Лившиц Мариам и Файнберг Ольги, и ученика VI класса частного учебного заведения В.П. Чайковского в г. Пинске Вербановича Владимира. Из поименованных учащихся после
обысков, были арестованы ученики реального училища Флор Сакович, Авраам и Самуил Заксы,
ученицы женской гимназии Мариам [Лившиц] и Роза Рудштейн и ученик частного учебного заведения Чайковского Владимир Вербанович, – но из них Авраам и Самуил Заксы были тотчас же
отпущены, так как оказалось, по сообщению местного жандармского ротмистра Шульца, что
оба они были задержаны «по недоразумению», – а Сакович, Лившиц, Рудштейн и Вербанович подвергнуты личному задержанию в порядке 21-й ст. Положения о Государственной Охране и заключены под стражу: у всех их при обыске найдены издания нелегальной литературы и компрометирующая переписка, причем Флор Сакович, как сказавшийся наиболее скомпрометированным,
привлечѐн в качестве обвиняемого по 102 ст. Угол. улож. и заключен в Пинскую тюрьму.
У остальных подвергнувшихся обыску учеников реального училища Савинского, Гейхроха, Сельвестрова, Фохта и девицы гимназии Файнберг произведѐнными обысками ничего предосудительного не обнаружено, самый обыск этих учащихся, по сообщению жандармского ротмистра
Шульца, был произведѐн только потому, что с ними был знаком ученик реального училища Сакович, не без основания заподозренный в принадлежности к тайной организации.
Постановлением Педагогического Совета Пинского реального училища 12 марта за №14 Флор
Сакович признан нежелательным не только в названном училище, но и в другом учебном заведении г. Пинска и уволен из училища по пункту 18 §11 Правил о взыскании с баллом по поведению
«3». Равным образом, признано нежелательным и оставление в числе учеников частного учебного
заведения Чайковского ученика Вербановича, поступившего в это заведение из VI класса Пинского
реального училища и не отличавшегося хорошими успехами и поведением, и потому Вербанович,
по донесению мне заведывающего названным учебным заведением, исключѐн из списка учеников.
Ученицы же Пинской женской гимназии Лившиц и Рудштейн, на основании существующих циркулярных распоряжений о порядке исключения учащихся, привлечѐнных к дознанию о преступной
пропаганде, постановлением Педагогического Совета гимназии от 11 марта за №8 уволены из
гимназии временно, вплоть до выяснения степени их виновности.
Приведѐнные постановления начальств учебных заведений мною утверждены.
Попечитель1
1
ЛГИА. – Фонд 733. – Оп. 166. – Д. 811. – Л. 73.
138
П
ол
е
сГ
У
Ученическая эсеровская организация возникла в Пинском реальном училище после подавления
забастовки рабочих пинских железнодорожных мастерских во время революционных событий
1905 года. Еѐ деятельность заключалась в основном в распространении эсеровской политической
литературы. В апреле 1909 года эсеровская организация Пинского реального училища была разгромлена полицией, а суд приговорил к ссылке в Красноярский край еѐ руководителей, а Владимира Вербановича – к пожизненной.
Постепенно жизнь в городе и училище входила в привычное русло. Ученики реальных училищ
получили право поступать в университеты при условии сдачи дополнительного экзамена по латинскому языку. Продолжало работу Общество вспомощенствования нуждающимся ученикам
Пинского реального училища. В среднем за год помощь получало около 70 учащихся, детей незажиточных родителей. Некоторые ученики получали стипендии, что имело давнюю традицию. Ещѐ
в 1864 году пинское купечество обязалось вносить ежегодно 150 рублей на стипендию имени графа М. Муравьѐва. По решению педагогического совета гимназии первым стипендиатом стал сын
бедняка-крестьянина Юлиан Павловский. Благодаря стипендии, он окончил гимназию с серебряной медалью и поступил в Петербургский институт инженеров путей сообщения. В училище были
следующие стипендиальные капиталы:
1) Капитал Конвикт Полховского – 12281 руб. В 1873 году ротмистр Иван Полховский выделил
капитал, чтобы с процентов от него содержать и воспитывать в Пинском реальном училище бедных дворян из рода Полховских (на трѐх воспитанников по 140 рублей в год).
2) Капитал фундуша Янушко – 9861 руб.
3) Капитал на стипендии имени Наполеона Орды – 3911 руб. для обучения бедных детей из рода шляхетского Орд (1887 год). В 1882 году художник Наполеон Орда завещал 2000 рублей на
стипендии для малообеспеченных учеников реального училища. Наверно, эти деньги стали основой капитала на стипендии имени Наполеона Орды.
4) Капитал, пожертвованный Пинской Городской Думой в память Священного Коронования Их
Императорских Величеств Николая II и Александры Фѐдоровны – 1019 руб.
5) Капитал, пожертвованный служащими и учащими в Пинском реальном училище на стипендию в память Священного Коронования Их Императорских Величеств Николая II и Александры
Фѐдоровны – 1024 руб.
6) Капитал, пожертвованный уездным предводителем дворянства Яковом Ильяшенко в 1903
году.
Отметим, что в 1914 году стоимость обучения одного ученика составляла 160 рублей 60 копеек
в год, хотя плата всего – 55 рублей ( свыше 100 рублей платило государство).
В 1867 году было открыто Северо-Западное отделение императорского Русского географического общества. Потом оно прекратило свою работу, но в 1910 году возобновилось. Главной целью основателей отделения было: изучение «родной земли и людей еѐ обитающих», то есть собирание и распространение географических, статистических и этнографических сведений о Беларуси
и Литве. Издавался журнал «Записки Северо-Западного отделения императорского Русского географического общества». В отделении имелось четыре отдела:
1. археографии, возглавляемый известным историком и архивистом Флавиан Николаевич Добрянский (1848-1919);;
2. истории, возглавляемый известным писателем, историком, генералом Александром Владимировичем Жиркевичем (1875-1927);
3. географии, возглавляемый журналистом Александром Софроновичем Вруцевичем;
4. археологии, возглавляемый известным белорусским этнографом и археологом Евдокимом
Романовичем Романовым (1855-1922).
Интересно, что почти все учителя Пинского реального училища были членами-сотрудниками
Северо-Западного отделения Русского географического общества: сам директор Николай Николаевич Органов, законоучитель Владимир Шимановский, учителя математики и физики – Рейнгольд
Георгиевич Юргенсон и Александр Осипович Наревич, учитель природоведения Платон Филиппович Кулаков, учитель французского языка Иосиф Юльянович Гржималовский, учитель гимнастики, поручик Вальтер Альфредович фон Панцерн. Ни одно учебное заведение Виленского учебного округа не могло похвастаться таким широким представительством. Думается, что это результат активности и энтузиазма в работе директора училища.
В начале ХХ века как новые формы воспитательной работы стали применяться в училище экскурсии и походы. Учитель истории Пѐтр Костров каждый год возил группу учеников на экскурсии
по примечательным городам Российской империи, которые продолжались две-три недели. Такие
139
П
ол
е
сГ
У
экскурсии вносили в однообразную жизнь учеников много свежих впечатлений. Экскурсанты были очень довольны такими экскурсиями.
Большинство преподавателей училища были увлечены краеведением. Любовь к родной земле
они старались привить и своим воспитанникам. Недаром тогда Пинское реальное училище занимало одно из первых мест в Виленском учебном округе по числу экскурсий учащихся. Так, в 1910
году они совершили восемь экскурсий:
1. Санкт-Петербург и Финский залив. Реалисты вместе с учениками Первой Виленской и Бобруйской гимназий три дня осматривали достопримечательности столицы, а потом, переодевшись в
матросские костюмы, совершили морскую прогулку на парусной шхуне «Утро», дойдя до Кронштадта и проплыв вдоль берегов Финского залива. На шхуне их посетил великий князь Александр
Михайлович. Руководитель – преподаватель Первой Виленской гимназии Наумов.
2. Имение Поречье Пинского уезда. Ученики знакомились с производством на суконной фабрике и винокуренном заводе. Руководитель – преподаватель математики Рейнгольд Юргенсон.
3. Рига, взморье и Лифляндская Швейцария. Ученики знакомились с памятниками архитектуры
и красотами местной природы. Руководитель – инпектор училища Иван Конрад.
4. Имение Телеханы Пинского уезда. Ученики знакомились с производством на стекольном заводе, а также с работой системой шлюзов на Огинском канале.
5. Село Купятичи Пинского уезда. Для поклонения полесской святыни, чудотворной иконе Божией Матери. Руководитель – законоучитель, священник Владимир Шимановский.
6. Москва. Для ознакомления с историческими памятниками города. Руководитель – директор
училища Николай Органов.
7. Имение Теребень Пинского уезда. Ученики совершили военно-гимнастическую прогулку на
пароходе с музыкой. Руководители – инспектор Конрад и учитель гимнастики фон Панцерн.
8. Имение Гай Пинского района. Почти все ученики училища (292 из 304) совершили военную
прогулку под руководством Вальтера фон Панцерна. Колонну учащихся возглавили 23 велосипедиста, ученический оркестр, три старших класса с ружьями. В лесу занимались военной подготовкой, спортивными играми, собиранием гербариев и грибов. После вкусной трапезы ученики строем вернулись вечером в Пинск.
В 1914 году под руководством преподавателя естествоведения Платона Кулакова были совершены в окрестностях города естественно-исторические экскурсии (всего – 21).
Учителя реального училища интересовались передовыми методиками преподавания. Так, в
конце зимы 1908 года в Вильне состоялся съезд преподавателей математики, физики, естествознания и географии средних учебных заведений. В работе секции математики приняли активное участие директор Николай Органов, учителя математики Александр Наревич и Владимир Юденич.
Отметим остальных учителей реального училища: законоучитель римско-католического вероисповедания Казимир Букраба (1885-1946), в будущем пинский епископ; учитель русского языка,
словесности и истории Андрей Иванович Цыбрук (1889-после 1940), в будущем директор Пинской
русской гимназии в межвоенной Польше; учитель математики, космографии и черчения Александр Фѐдорович Маслиевич; учитель истории и законоведения Николай Николаевич Короленко;
учитель рисования, чистописания и черчения Леонид Алексадрович Якобсон (?-1915); учитель
пения Михаил Иванович Бабинец и учитель музыки Абрам Мовшевич Гарбуз. При Пинском реальном училище сдавали экзамены на звание народного учителя. Для сдачи экзаменов кандидаты
на звание должны были иметь свидетельство о политической благонадѐжности.
Подчеркнѐм, что учиться в реальном училище было тяжело, многие ученики отчислялись за
неуспеваемость. В 1914 году успеваемость по предметам была следующая: закон Божий – 100%,
русский язык – 88,29%, немецкий язык – 91,29%, французский язык – 80,8%, арифметика –
86,91%, алгебра – 80,08%, геометрия – 79,6%, тригонометрия – 83,58%, космография – 96,3%, физика – 91%, естествоведение – 94,7%, история – 95,45%, законоведение – 100%, черчение –
96,05%, география – 93,91%, рисование – 97,66%, чистописание – 96%, специальный курс математики – 92,59%.
Летом 1914 года началась Первая мировая война. Всѐ российское общество тогда охватил патриотический подъѐм. Пинск не остался в стороне. 30 июля по улицам города прошла патриотическая манифестация, в которой участвовали около 5000 человек: мещане, купцы, учащиеся реального училища, чиновники, представители православного духовенства и т.д. В Пинске организовывались трудовые дружины учащихся для оказания помощи в полевых работах семьям лиц, призванных на войну. Однако жизнь и учѐба продолжались.
140
П
ол
е
сГ
У
В 1914 году реальное училище помещалось в двух собственных двухэтажных каменных зданиях и одном одноэтажном деревянном доме, но площадей не хватало. Проверяющие отмечали тесноту классов, церкви и других помещений, а также отсутствие шинельной (гардероба), рекреационного (спортивного) зала и т.д. С началом мировой войны, по причине занятия его зданий Киевским госпиталем Красного Креста, училище функционировало временно в частных помещениях,
отведѐнных по распоряжению генерал-губернатора, одним из которых был дворец Бутримовича.
За эти частные помещения училище ничего не платило, равно как и не получало денег за собственные его здания, занятые госпиталем. Большая часть училищного имущества хранилось в
наѐмном каменном амбаре с платой по 125 рублей в месяц.
Летом 1915 года в Пинском